Процент индийцев, живущих в сельской местности

Не удивительно, что Индия по прежнему остается весьма консервативной страной. Причем это касается как мусульманского так и индуистского населения.

Эрдоган прямо призвал 1 миллион турок, живущих в Германии, не голосовать за Меркель и партии, критически относящиеся к Турции.

Лояльность турецкой диаспоры - главный камень преткновения в отношениях между Турцией и Германией.

http://www.hurriyetdailynews.com/dont-vote-for-merkel-schulz-greens-erdogan-to-turks-in-germany.aspx?pageID=238&nID=116905&NewsCatID=510

Сюзи Хансен - американская журналистка, пишущая для Vogue, New York Times Magazine и других изданий. С 2007 года она живет в Стамбуле. Совсем недавно вышла ее новая книга Notes on a Foreign Country: An American Abroad in a Post-American World (Записки о чужой стране: Американская заграница в пост-американском мире). Книга в основном о ее опыте жизни в Турции, но также она представляет из себя интересную рефлексию американки о том, как видят Америку за ее пределами.

Вообще, эта возможность взглянуть на себя со стороны, и сравнить себя с другими - одно из безусловных благ миграции и путешествий, хотя сразу стоит оговориться, что далеко не все мигранты и путешественники умеют этим благом пользоваться. А Турция вообще отличное место для рефлексий и саморефлексий экспата (yabancı).

Фрагмент ниже из интервью Сюзи Хансен, в котором она обсуждает свою книгу и опасность американского чувства исключительности.


«Америка и Турция кажутся двумя странами, которые в значительной степени определяются национализмом. Как вы сравниваете и контрастируете американский и турецкий национализм?

Так я впервые осознал, что американский патриотизм является формой национализма. Некоторые из этих допущений сейчас неловки для меня, но я действительно не совсем осознавала, что видела турецкий национализм как очень странное явление. Я думаю, что я действительно смотрела на него свысока в первый год, и я чувствовала, что это было что-то умное или даже хорошее, то что я делала, потому что я осознавала эту очень уродливую силу, которой, как я считала, он был, и я осознавала, что это действительно было проблемой турецкого общества.

Некоторые согласны с этим, но через некоторое время я вдруг поняла: «На самом деле, большая часть риторики похожа на нашу риторику». Это страна, которая родилась от другой, от своей собственной империи, но родилась из пепла империи, и они очень полагают, что они спасли свою собственную страну, защитили свою собственную страну и создали свою собственную страну. И они весьма благодарны своим лидерам за то, что те создали это чудесное место. Все это казалось очень похожим.

Я думаю, что тоже очень казалось похожим, это то, как связаны мужественность и национализм. Я могла увидеть, как турецкие мужчины очень сильно ощущают чувство собственного достоинства и гордости от того факта, что они были из этой воинской страны, от того, что они защитили нацию и были сильными. Я думаю, что я начала видеть определенные типы американских мужчин, обычно белых американцев, а также учитывать многое из их уверенности в том, что они белые американцы, что они в какой-то степени являются самыми могущественными людьми в мире. Я видела такого рода параллели, в самом начале в основном.

Я думаю, что на самом деле у турок есть эта довольно сильная идентичность, которая дает им чувство собственного достоинства и дает им центр. Очевидно, что это очень сложно из-за курдов, и сейчас они также сталкиваются с огромными проблемами, но мне показалось очень интересным, например, что в такой стране, как Бельгия, марокканцев гораздо больше привлекают радикальные движения, марокканцев, которые живут в Бельгии, чем когда-либо (привлекали) турок. Частично из-за языка, но частично просто потому, что у турок уже есть эта очень, очень сильная идентичность. Прямо сейчас, сильная идентичность кажется чем-то, что поможет вам выдержать много бурь».


http://www.slate.com/articles/news_and_politics/interrogation/2017/08/the_dangers_of_american_exceptionalism.html

Кстати, о радикализации марокканцев. Террористы в Барселоне тоже были марокканцами, как и в некоторых предыдущих случаях. Магриб (куда, кроме марокканцев, относятся и алжирцы и тунисцы и ливийцы) - главный источник траблмейкеров, террористов и криминала. И это конечно же наследие колониализма, всех последних 200 лет.

Недавно русскоязычное исламское пространство обошло видео, на котором посол ОАЭ в США заявил, что однм из пунктом расхождения ОАЭ и Саудовской Аравии с Катаром является то, что первые видят будущее Ближнего Востока более светским. Забавно, что от чрезмерного увлечения секуляризмом после этого ОАЭ предостерег никто иной, как американский аналитический фонд Stratfor, имеющий репутацию связанного с ЦРУ. Прагматично мыслящие американцы (а не леволиберальные фундаменталисты) прекрасно понимают, что делигитимизация их союзников с исламской точки зрения ничего хорошего не принесет http://telegra.ph/Abu-Dabi-zastryal-mezhdu-vneshnej-i-vnutrennej-politikoj-08-18

Византийские солдаты (1295-1350)

Фотографии персонала лагеря Аушвиц (Освенцим). Никаких инфернальных монстров, смех и песни.

http://rarehistoricalphotos.com/laughing-at-auschwitz-1942/

Вышла новая книга по османской истории, которая без всяких затей так и называется - A History of the Ottoman Empire (История Османской империи). Ее автор - профессор Дуглас Ховард из колледжа Кальвина в Мичигане. Судя по рецензиям и интервью самого профессора, книга эта обзорная, и всего лишь в трех сотнях страниц автор вместил все 600 лет османской истории. Впрочем, кажется, у нее довольно цветистый язык для такого достаточно сухого академического повествования.

Вряд ли там что-то можно встретить кардинально новое, опровергающее привычные нарративы, но сам Ховард говорит, что его целью было сосредоточиться не на "золотом веке" или "упадке", а на том, что он называет "османским мировозрением". В этом смысле, он пытается взглянуть на события этих 600 лет глазами непосредственных участников, которые (и Ховард это подчеркивает!) были людьми весьма религиозной культуры.

А уже с точки зрения участников, шесть веков османской истории предстают не как некий непрерывный "Османский Мир" (Pax Ottomana), а как череда разнообразных событий, далеко не всегда радостных. Фактически, история Османской империи больше похожа на бесконечную хронологию войн, мятежей, бунтов, бедствий, эпидемий и скандалов. "Насилие или угроза насилия стали почти рутинными, в качестве средства ведения переговоров о политических изменениях", - пишет Ховард. "В таких постоянных политических беспорядках у османских султанов часто оказывалось мало повседневной политической или военной власти".

Конечно же, Ховард не смог на 300 страницах раскрыть многие аспекты истории полноценно, но все же, книга, судя по всему, стоит прочтения, и возможно даже перевода. Ведь у нас как раз дефицит даже такой обзорной литературы.

#турция #книги #османская_империя

‘A History of the Ottoman Empire’ by Douglas A. Howard (Cambridge University Press, 393 pages)

Дуглас Ховард в своей книге подчеркивает центральность Румелии в Османской империи.

Из его интервью для Уильяма Армстронга (Hürriyet Daily News):

"В списках османских провинций Румелия всегда была на вершине. Анадолу или Анатолия была второй. Даже концепция Анатолии со временем изменилась. Нынешнее использование имени "Анатолия" - как относящееся ко всему полуострову, от Черного моря до Эгейского моря и Средиземноморья, охватывающее то, что сегодня мы понимаем как Турецкая Республика, - это современная вещь. Мысль об "Анатоли" и "Турции" как синонимах это идея 20-го века. До этого Анатолия была небольшой провинцией, которая составляла западную и северо-западную части сегодняшней Турции. Анатолийское плато, так сказать, было разделено между несколькими провинциями, Рум и Караманом."

Об "Османском мире" из того же интервью:

"Существует популярная точка зрения, что это был своего рода Pax Ottomana. На самом деле так часто случается, что когда люди оглядываются на любую историческую империю, то видят их угнетающими, но по крайней мере поддерживающими мир. Но в книге показано, как часто территория Османской империи была местом потрясений, войн, бунтов, беспорядков, бедствий, эпидемий и скандалов.

- Я хотел написать об источниках боли и страданий людей. Конечно, на каком-то уровне Османы, также как империя Сафавидов или Империя Великих Моголов или династия Мин, действительно принесли всеобъемлющий порядок на большую территорию, навязав свою властью. Но это всегда стоило дорого. У империй всегда были свои недовольства, и я хотел это донести. Наши жизни, как жизни людей, наполнены трудностями даже для победителей, даже для элит, и даже для служителей государства. Я пытался написать об этом, потому что современному читателю, как мне кажется, именно это интересно в прошлом."

О том, как было все не просто с "султанским деспотизмом" в Османской империи:


"Это была империя аграрной эпохи. Нам легко забыть, когда мы используем такие термины, как «абсолютизм», что в эпоху до современности и современных методов коммуникаций, людям аграрной эпохи было трудно контролировать то, что происходило в отдаленных от столицы провинциях. Конечно, они могли узнать об этом из отчетов, и в конечном итоге была угроза силы, но их реальная повседневная способность контролировать события была ограничена технологией и путешествиями (т.е. расстоянием).

Когда вы читаете указы султанов, они могут быть очень прямыми и запугивающими. Они часто содержат угрозы возмездия, если приказы не будут выполнены. Но переписка между провинциями и центром показывает, что у местных людей существовало довольно много места для переговоров, чтобы представить свои потребности властям и привлечь их к рассмотрению."

Об османском мировозрении

"Мировозрение - сложная вещь. Оно включает в себя часть нас самих, то, в с создании чего у нас нет выбора. Оно относится к нашей связи с окружающим нас миром. Я хотел избежать нарративной дуги «взлета и падения» империи, поэтому я искал способы как сделать это. Один из способов, к которому я прибег, - это то, как я разделил книгу: периодизация книги. Я сделал каждую главу веком в исламских терминах, чтобы ни один период не получил больше внимания, чем любой другой. Для меня важны все жизни людей, и все периоды важны по-своему. Так, например, я хотел избежать описания царствования Сулеймана Великолепного как своего рода классического выражения вещей; Я также хотел избежать обнуления периода 1800-х годов, как чего-то дряхлого. Потому что я считаю, что такие характеристики несколько вводят в заблуждение."

И вот интересная мысль, которая терзает многих исследователей ОИ- Возможно ли было избежать распада и масштабного насилия? Дуглас Ховард считает, что это было возможно.

"Последний раздел был труднее всего писать из-за чрезвычайного насилия, которое он включает. Конечно, все периоды истории жестоки, это история человечества. Но этот период первых 25 лет прошлого века выделяется как поразительно жестокое время в истории юго-западной Азии. Я знал, что мне нужно писать об армянском геноциде, балканских войнах, военном поражении на восточном фронте и так далее. И я знал, что многие читатели будут очень заинтересованы в этом разделе и даже могут сначала перейти к этой части книги. Я хотел найти способ передать человеческие страдания того времени, а также указать, что в этом нет ничего неизбежного. Люди делали выбор и делали то, что вызвало это.

Для меня, в 1908, 1909 и 1910 годах, не существовало причин, по которым Османская империя не могла бы продолжиться еще один век. Конечно, это было бы совсем по-другому, но конкретные события и конкретный выбор были сделаны конкретными людьми, что привело к сильному катаклизму, который произошел. Печаль этого, когда я работал над доказательствами, действительно поразила меня, и я хотел это донести."

Само интервью для Уильяма Армстронга:

http://turkeybooktalk.podbean.com/e/douglas-howard-on-a-new-history-of-the-ottoman-empire/

И транскрипт интервью http://www.hurriyetdailynews.com/interview-douglas-howard-on-his-history-of-the-ottoman-empire.aspx?pageID=238&nID=116892&NewsCatID=386

Даже в Финляндии террорист оказался марокканцем.☹️

Причем, в Барселоне трое марокканцев же - среди сотни раненых в результате теракта, один из них - ребенок 6 лет - в критическом состоянии.

Британский военный полицейский в Бейоглу, Стамбул. В годы оккупации после Первой Мировой войны.

"Но лучше всего, конечно, это явление известно по истории Британской империи. На этот счет есть много интересных книг — как простой британец переживал распад империи, как он метался на выборах, меняя свои политические позиции. Как он думал не о внутренних проблемах довольно бедной тогда страны, а об утраченной Индии. Но все обошлось, Великобритания сформировала особое содружество, которое хорошо функционирует, у него ограниченные привилегии наподобие безвизового режима и других вещей, полезных для обеих сторон. И если англичане воевали за Фолкленды, то воевать за Австралию им точно в голову не придет. Зачем это может быть нужно? Поехать на курорт? Получить природные ресурсы? Англичане отлично знают, что ничто не обходится дороже войны. Да и мы с вами это знаем.

Поэтому Британия от своего ресентимента избавилась, хотя были и такие люди, которые страдали, условно говоря, новозеландским или австралийским фетишизмом. Будет еще и такое популярное заболевание, как шотландский фетишизм. Со всеми этими утраченными странами связаны, как у русских с Крымом, красивые воспоминания: британцы там жили, умирали, воевали, отдыхали. Но, повторюсь, нет ничего дороже, чем война. Ни одно завоевание не окупало военных потерь."

http://www.colta.ru/articles/shkola/8063

Снова о домодерных корнях США

"Фукуяма не пишет ничего нового, но хорошо суммирует материал. Ещё один отрывок о домодерных корнях США из «Угасания» (вот только под «ирландцами» в тексте следует понимать не ирландцев-католиков, а уроженцев Северной Ирландии, радикально-протестантских ulster scots, т.е. тех же шотландцев):

"Президентство Джексона явилось иллюстрацией того, что Уолтер Рассел Мид назвал джексонианской традицией популизма в американской политике (эта традиция живет и сегодня, примером чему служат «чайные группы», сложившиеся после избрания Барака Обамы в 2008 году). Данная традиция восходит к «духу» шотландских и ирландских поселенцев, которые начали прибывать в Северную Америку в середине восемнадцатого столетия. Переселенцы в основном были родом из Северной Ирландии, из шотландского Лоуленда и из северной Англии на границе с Шотландией. Эти регионы являлись наименее экономическими развитыми в Великобритании, и не что иное, как высокий уровень бедности, вынудило сотни тысяч шотландцев и ирландцев эмигрировать. Они были бедны, но сильно гордились, причем как Великобританией, так и Соединенными Штатами. «Элитные» англичане находили эту гордость раздражающей, поскольку, по словам историка Дэвида Хэкетта Фишера, «не могли понять, чем тут можно гордиться».

Эти эмигранты из Великобритании прибыли оттуда, где чрезвычайная жестокость считалась нормой жизни, где веками длились распри между местными вождями, а также между вождями и англичанами. Там родился глубокий индивидуализм, и там возникла привязанность к оружию, исток американской культуры оружия. Шотландцы и ирландцы сразу же взялись за истребление индейцев; Джексон возглавил отряд добровольцев из Теннесси, изгонявший племена кри из Джорджии и северной Алабамы и семинолов из Флориды. Обосновались они на тогдашнем фронтире, близ Аппалачских гор, что тянутся от Западной Виргинии через Каролину в Теннесси и Джорджию. Они же повели Америку на запад; Дэви Крокетт и Сэм Хьюстон, герои Аламо, воевали под началом Джексона с племенами кри. Потомки этих переселенцев затем населили полосу земли, что простерлась от Аппалачей через Техас и Оклахому, а после «Пыльного котла» 1930-х годов отправилась в Южную Калифорнию.

Безусловно, переселенцы, гонимые вперед могучим духом фронтира, вступали в конфликты со сложившимися американскими элитами во главе с пуританами и квакерами Новой Англии, которые обосновались в долине реки Делавэр. Конкуренция Адамса и Джексона на выборах 1824 и 1828 годов была связана с оспариванием монополии этих старых элит на американскую политику и за утверждение новой, популистской политики"."

(из фейсбука Федора Мамонова)