молчу
ускоряю время
слушаю сосны
пятна медного купороса
моргают медленно
ветрено
мы заново разобьёмся
на кóды
ноты
молекулы
человека человеку бы
человек у человека был
и потом всё упало в воду
я достану до дна
я одна справлюсь
слышишь
я справлюсь одна
хватайся за парус
пока тонут тоннами корабли
и время сползает с картин дали
утекая в божественный замысел

#поэзия

меня тут встретили,
значит, я есть.
значит, я буду двигаться
далее по окружностям,
стараясь не замыкаться.
истекаю
током.
точно ли ты та,
моя орбита,
точно ли ты там?
простое творчество
и жестокость.
протоколы порваны:
прокол за проколом,
а круг ли
порван?
округляю губы
и ощущаю
объятия месмеризма.
бьёт старательно,
волосы дыбом,
и пахнет дымом.
часы эскапизма —
игра создателя.
если что-то сгорит,
обратись ко взрослым,
но у них нет инструкций,
и, в целом, до лампочки —
дотянись и выкрути,
в темноте так просто
найтись,
потому что тебя ищут.

#поэзия

пупупу

Лето послелюбви

лето послелюбви
виноград в паутине
грузинский коньяк
мажет как солнце
в чилауте августа
мысли о прошлом
гниют как медузы
в садовом ведре

в трех минутах до моря

сложим все наши августы
в коробок бесконечного лета
наступая на редкие грабли
с сединой вместо сена
застрявшей в зубцах

голосовые помощники по-любому
разболтают все наши тайны
корпорациям и алгоритмам
можно я поцелую
глитчи в твоем окошке

пока не поздно

жала вулканических пчел
извергаются в ржавом мангале
на другую сторону ветра
надевая пепел и дым

это еще не все


родинки
перед сном
зажигаются в темноте

михаил гронас

***

войдя в зрачки теки теки по руслу их реки до устья
раз в год приснись развод ресниц над грустью этих вод
я есть я вот я здесь — на дне твоих излучин
светла вода широк поток беззвучен развод ресниц
раз в год приснись потом когда-нибудь

ресниц твоих гордиевы узлы
затягиваются на шее
происходит тотальное упрощение
насыщение запахом вереска

бережная симфония
береговая линия
сбереги меня от автономии
обереги меня
подними меня
подмени

меланхолично взвожу курок
целясь в луны лик облепиховый
страсти по герострату
история под вуалью

гладь подо мной разбивается
щелчки по вискам салютами
разбегаются
я люблю тебя
как никто не умел любить

на конечной станции
всё начинается заново
встречи дорóги проводы
слёзно и тут и там

#поэзия

девять жизней
нещадно быстро
подходят к финишу,
и всё, о чём я могу пожалеть,
не нуждается в моей жалости:
десятой не будет,
сóсны
на лапы всегда приземляются,
и эта стабильность
роет там, у корней волос,
колыбель себе.

на коленях
рассыпается птичий крик.
свет волнующе падает слева,
обличая твоё окно.
вот бы выбраться в открытый финал,
вот бы выбрать и не терять,
а капелла царапает горло,
и ступенька вступает гордо,
жаль что поздно, уже так поздно
учиться смотреть в глаза.

нам прощаться с тобой:
прости,
это я.

#поэзия

брызги граната на рукояти —
мой драгоценный долг.
пятое сломанное распятье,
твил, кисея и шёлк.

дыма пирожное голубое
на языке меча.
катятся кости по полю боя,
стелется боль в плечах.

слава доспехам, хвала погонам,
мне ненавистен бой:
змееубийца взлетит драконом,
я обернусь собой.

#поэзия

учебник «Поехали» для иностранцев, изучающих русский язык

захватывающе

août

мои заметки остались в июле,
украденном сотней чужих улыбок.
принтером вылизанные страницы
прибирает к себе костёр:
гори, гори ясно.

смысл жизни клыки обнажил,
хоть он и не заключается в том, чтобы
безделушки ждать с маркетплейсов.
«досадно, — скажут с сочувствием, —
материальное триумфально».

корпус текстов ненаписанных, непрочитанных,
наклоняется влево-вправо.
откуда в здоровом теле писательский дух?
передай мне ту чашку кофе, спасибо,
я её обязательно разобью.

посмотрим ещё, кто кого сильнее
доведёт до катарсиса, чьё доверие
к словам переплетётся с неумением
рисовать, чья зеленовато-каряя медь
зазвенит по финалу лета.

#поэзия

дорогие мои, я сейчас нахожусь в некотором замешательстве по поводу своего творчества и буду особенно рада обратной связи. спасибо 🌻

за сто лье

Никто из присутствующих не в состоянии отличить ретроспекцию от проспекции, хотя рюмки только что наполнили в первый раз. Я смотрю то на гостей, то в салатницу, и в последней мне мерещится что-то зловещее, хуже красного лука.

***

Получасом ранее бабушка резво нарезала редиски, пока я стояла рядом, ковыряя тупым ножом сладкий перец. Он кряхтел, скрипел, нехотя брызгал соком, но не открывал своей перечной души. Что же, он внутри пуст, это мне известно. Снаружи пустоты не ощущалось — вовсю парила кастрюля, загруженная картошкой, тушилось мясо на сковороде, прибавляя духоты, а на дальней конфорке булькало что-то и вовсе загадочное.

Бабушка отложила в сторону редиски и прощебетала:

— Ну? Когда на твоей свадьбе будем гулять?

Нож с хрустом вошёл прямо под ребро и застрял. Вот дрянь.

— Не знаю. Нескоро, я думаю.

Бабушка с сожалением посмотрела на перец в моих руках.

— Ох, да не мучай его. Молодой человек-то у тебя хоть есть?

Почему бы не спросить, есть ли у меня «Улисс» в домашней библиотеке? Или это очевидно? Да, пожалуй, очевидно.

— Нет, — мученический перец перешёл в более компетентные руки.

— Плохо, — покачала головой бабушка. — Я в твои годы второго на руках носила.

Я знаю.

— Молодым ведь легче, это сейчас вон какая мода пошла… родят там в тридцать, в тридцать пять, а потом удивляются, мол, почему у меня ребёнок с аллергиями… Ты морковь не ешь? Или капусту?

У меня начинается отёк Квинке, и спасают только уколы. Выглядит жутко.

— Морковь.

— Ой, а я её уже в салат пустила, — поникла бабушка.

А в прошлый раз всё чуть не кончилось фатально.

— Ничего, — сказала я, на всякий случай отходя от салатницы. — Пойду расставлю тарелки.

***

Спровоцировать очередной семейный скандал, заняв место с краю, или, пыхтя, ползти по головам? Родственники всё же, в любом случае неловко.

Мой стул приносят и торжественно втыкают во главу стола. Теперь все видят мою неловкость и пятно от свёклы на рукаве. Благодарю, сажусь. Наблюдаю за тем, как крашеные локоны, сплюснутые кусочки колбасы, цветочки на скатерти и рюмки сливаются в пестроте. Я знаю здесь всех, а меня — никто. Смотрят глазами-маслинами и хотят видеть хозяйку, мать, доктора наук, на худой конец — бизнес-леди. А видно только неловкость. И пятно от свёклы на рукаве.

— Тост говори, тост!

В моём мире меня с радостью заклеймят пошлой, потому что «Улисс» — это попса, а всем нужна новая искренность. И приходится бесконечно отшучиваться, говорить всем, что из меня что-то выйдет. А статьи все домой загнаны: забежали попить, и я больше их не выпускаю. Кризис.

Хочется встать, треснуть по столу так, чтобы тарталетки подлетели вверх на полсантиметра, и спросить господ: а в чём смысл? Господа, а что дальше? То же притворство?

Вместе пьют, хохочут господа.

#проза

ты осталась в лете, золотая и терпкая,
смытая со страниц моей последней истерикой,
я тебя не держу, а ты крепко держишься
на орбите снов, где-то в танце дервиша,
в уголочках губ, за кошачьим ухом,
на глазу луны, где всё время сухо,
в чаще, тоской заболоченной,
в слоге, до блеска наточенном.

не люблю прямую рифмовку и перечисления,
но что-то нельзя взять и иначе выразить,
межсезонный союз спасения
вынуждает браться за кисть.

#поэзия

prière à soi

ты пахнешь ванилью и миндалём,
шорохом медной осени.
переводишь в трамвае стихи о том,
как осколок в теченье бросили.

ты мечтаешь о пальцах с карандашом,
чтоб штрихами чужих футболок
опустился в закатный живой крюшон
взгляд острее, чем тот осколок.

пусть по венам течёт виноградный сок,
не лоза, но подобна тирсу.
бьются стёкла на счастье, но срок истёк,
и плодами не насладиться.

#поэзия

улыбка шершавая и ладонь царапает
хотела бы дотянуться до тебя не только сердцем
но достаю лишь до пальцев
примерно разглаживаю линию головы
здесь такой июньский сентябрь
я так праведно мёрзну насмерть
двадцать лет период полураспада
выпад вывих укол упал

бояться своих желаний становится практикой
я бы стала той белкой в парке но не могу
быть ещё слабее и меньше
что-то дышит невыносимо в лёгких
жить отчаянно маскируясь
это знать о свинцовом вкусе
и расхристанных отпечатках
лжи безбожной и иже с ней

#поэзия

do you recall how you asked me jokingly
if you may book a room in my mind palace?
because I do.
and since then
I’ve built a dozen of rooms,
I’ve invited only the best staff,
I’ve redecorated it as much as possible.
so now
you may call yourself the owner of the whole place.
I welcome you dearly.

#poetry

«history knows nothing about love»
meanwhile, the history:

случай —
рычаг для начала
синкретических танцев.
смех прижавшись спиной к одному матрасу
продлевает ладонь на моей щеке.
глаза-зеркала разбиваются выстрелом
сонной артерии,
артефакты за гладью обнажены.

чем дольше ты рядом, тем ты сложнее,
корни вглубь, а побеги ввысь —
небоскрёбы ушли за веки,
вот мой восхищённый вздох.

плен, но от французского «целый»,
приглашение —
поцелуй.

случай
не может быть несчастливым.

в рядах-рёбрах застряли чувства,
задыхаюсь от тесноты.
в вопросе есть суть искусства,
вопрос произносишь ты.

а потом иммерсивность, прочтения, метаморфозы,
сбегают зрачки, и по переходам
раскатисто следует свист.
электроны в разряде копятся,
сжимают блестящие кулаки:
коснись острия и заснёшь навеки.

случай
отстукивает токкату
по подоконникам октября.
я не верю, что он — пустяк.

мои волосы до лопаток,
твои пальцы,
часы,
коса.

ты заново изобретаешь смелость,
слоги ползут в слова.
я всю жизнь учусь говорить,
и язык ждёт щелчка у нёба.

мы не встретились просто так.

#поэзия