Поздняя осень для большинства людей – это про «умирание» природы, про завершение очередного витка годового цикла рождения-смерти в наших широтах. Еще она часто ассоциируется с серостью и унынием. И я – не исключение.

Когда я готовился к двухдневной поездке на дальний кордон «Ручьи» и посмотрел прогноз погоды, я понял, что не видать мне ночных заморозков, первой корочки льда в лужах, инея на пожухлой траве… что бывает так приятно созерцать в преддверии приближающейся зимы.

Прогноз обещал два промозглых серых дня и даже ни намека на первый снег, который так хотелось запечатлеть. «Ну что ж» – подумал я – «Придется искать краски в этом сером унынии». И пошел на попутной лодке с инспекторами заповедника в Ручьи.

Когда мы приехали на кордон, взору открылось сумеречное озеро Полисто с бурыми тростниковыми берегами. На их фоне заливной канареечниковый луг выделялся своим нежным светло-бежевым цветом.

Кое-где бросались в глаза пурпурные, золотистые и зеленые листья еще не до конца засохшего канареечника, которые поражали своей необычайной окраской. Тут и там на коричнево-буром фоне притягивали взор цветные листья ив, диких яблонь, засохших трав, разноцветные грибы и лишайники – обрывки золотой осени. Позже я много раз удивлялся какие неожиданные цвета можно встретить во вполне обыденных серых осенних пейзажах.

В воздухе чувствовалась тишина и спокойное смирение приближающейся зиме. Река Осьянка с черноольховыми берегами не спеша несла из болот торфяную воду. Рябчики восседали на верхушках оголенных кустов и кротко всматривались в даль.

✍🏻 Текст и фото: Антон Кораблев
📍 Полистовский заповедник,
ноябрь 2025

Конец осени в лесу – глухая пора. Многие птицы разлетелись, а те, кто остался на зимовку, заняты обыденными делами – либо ищут пищу, либо, взъерошившись, сидят на ветках, наблюдают замирающую природу.

Уже не слышно ни жужжания насекомых, ни кваканья лягушек. В пору предзимья от золотой осени остались разве что редкие обрывки – кое-где задержался позже обычного одинокий желтый ивовый листочек, под ногами иногда попадаются золотистые и багряные березовые и кленовые листья, еще не тронутые микробами.

Пожалуй, самые цветные в этот сезон года – грибы. Они часто появляются на разлагающейся древесине и провожают уходящую осень причудливыми красками своих плодовых тел в надежде развеять многочисленные споры по голому засыпающему лесу.

Кстати, цветные лишайники на стволах деревьев – это отчасти те же грибы, только в симбиотическом партнерстве с одноклеточными водорослями.

✍🏻 Текст и фото: Антон Кораблев
📍 Полистовский заповедник,
ноябрь 2025

Деревья нужны друг другу

Продолжаем нашу рубрику #ученыепролес и рассказ об исследованиях леса Сюзанны Симард.

Выяснив, что для выживания деревьям нужны микоризные грибы, исследовательница Сюзанна Симард вместе с тем задалась ещё одним вопросом: может ли один вид процветать сам по себе?

Ведь все лесопосадки на местах вырубок были моновидовыми — сажались деревья одного быстрорастущего вида, древесина которого ценилась.

Так, канадские лесозаготовительные компании считали ольху красную (Alnus rubra) конкурентом более ценным хвойным породам. Но оказалось, что ольха, благодаря симбиотическим бактериям Frankia в своих корнях, снабжает азотом растущие рядом сосны. А без азота растение не может развиваться.
 
В 1993 году шведская исследовательница Кристина Арнебрант обнаружила, что передаче азота напрямую между этими деревьями способствует один общий для ольхи и сосны вид микоризных грибов. Ольха буквально кормит сосну с помощью «грибокорня».
 
Другой лиственный вид — берёза бумажная (Betula papyrifera) — тоже считался «нежелательным растением», одним из самых злостных конкурентов. Эти деревья полностью уничтожались на месте новых лесопосадок.

В ходе сложных и длившихся годами экспериментов Симард доказала, что берёза бумажная и пихта Дугласа, или псевдотсуга Мензиса (Pseudotsuga menziesii), формировали сложную взаимосвязанную сеть, по которой обменивались углеродом и другими питательными веществами.

Но обмен этот зависел от конкретных обстоятельств и времени года. Так, чем больше тени отбрасывала берёза на пихту, тем больше углерода передавала ей. Летом берёза больше кормила пихту, а весной и осенью пихта — берёзу.
 
То есть между двумя растениями было достигнуто взаимопонимание. Берёза передавала столько углерода пихте, сколько той нужно было в данный момент и в данных обстоятельствах. Деревья общались, сотрудничали и работали слаженно. Кроме того, корни берёзы защищали пихты от корневой гнили, вызванной грибами Armillaria.
 
Поначалу выводы Симард были подвергнуты критике, ведь она опровергала сложившуюся догму о конкуренции как единственной движущей силе развития леса и естественного отбора. Симард настаивала на том, что выживанию отдельного вида деревьев способствует не конкуренция, а сотрудничество.
 
Текст: Лена Миненко