Почему вернуть 2013 лучше, чем вернуть 2007:

- Ты на 7 лет моложе
- ВКонтакте - круто, но и телеграм уже существует
- Ленты в соцсетях хронологические
- твои любимые блогеры на Ютубе еще не успели зажраться
- В школах и вузах всем насрать, что ты делаешь в интернете
- Дневники и зачетки - бумажные
- Паша Дуров живет в России
- Навальный избирается в мэры
- Россия и ЕС всерьёз обсуждают безвиз
- Штраф за митинг в 20к - предел
- Доллар чуть выше 30 рублей
- В магазине есть прошутто и пармезан по цене черкизовской колбасы
- Коктейль за 350 — это нормально
- Крафтовое пиво только входит в моду
- В Макдоналдсе продаётся Чикен Эмменталь и горячий камамбер в панировке с брусничным соусом
- Главная реклама в регионах — смартфоны, а не надгробья и кредиты
- Украинские друзья поздравляют тебя с 9 мая, а ты болел за их сборную полгода назад
- Твои родственники ещё не увлекаются геополитикой
- Кубана и Рок над Волгой существуют, Раммштайн может взять и собрать 700к человек
- Еще не все купили себе самокаты
- Схема метро ЧИТАЕМАЯ, на ней нарисовано ТОЛЬКО метро
- На электричку МОЖНОи попасть без турникета
- За границу МОЖНО улететь без медсправки

В твиттере вот уже неделю не утихают споры за и против капитализма, в которых обеспеченные зумеры-марксисты и их массовка с томиками Маркса и комиксами про Пёсю в руках ополчилась против миллениалов и менее обеспеченных зумеров-капиталистов.

При всей своей мемности, бессмысленности и нелогичности (в самом деле, чем ещё заниматься в твиттере в условиях голодовки Навального, кроме как сраться за социализм?), спор — отличная иллюстрация, чтобы напомнить очевидную каждому внимательному наблюдателю вещь: экономически Россия правеет, и по историческим меркам довольно быстро.

Так, еще в конце 2019 года Левада-центр выпустил масштабный социологический опрос про отношение россиян к бизнесу. Из данных опроса следует, что 80% россиян оценивают деятельность малого и среднего бизнеса как положительную для страны. Более того, 58% заявили о том, что на пользу стране идет и деятельность крупного бизнеса. Обе цифры — рекорд с 2003 года. Более того, оказалось, что россияне широко осведомлены обо всем спектре проблем, преследующих бизнес: и о рейдерских захватах, и о кошмарящих проверках, и о незаконном уголовном преследовании предпринимателей.

При этом уровень безусловного доверия к бизнесу довольно низок относительно других стран Европы: малому бизнесу безусловно доверяет лишь 25% опрошенных, крупному — 16%. Однако совершенно не доверяет бизнесу меньшинство: 20% совершенно не доверяют малому и среднему и 35% — крупному.

Тенденцию не изменила даже пандемия, наоборот, она ее только ускорила: как показывают измерения рейтингов доверия институтам от той же Левады, в 2020-м году россияне стали больше доверять даже крупному бизнесу, и, вы не поверите, даже банкам. Тем самым банкам, которых в России принято склонять на все матерные лады и ненавидеть.

Не лучше на ниве социалистической пропаганды дела обстоят и с налогами. Я слабо верю данным ВЦИОМ, но даже в их свежем опросе недостаточными налоги назвал всего...1% граждан (и я даже догадываюсь, где он живет и работает). Больше трети (36%) россиян назвали действующие налоги чрезмерными, из них большая часть (49%) входит в возрастную группу 25–34 года.

Из вышесказанного, правда, совсем не следует прощание россиян с патернализмом. Так, раз в девять лет социологические центры и университеты всех стран Европы по единой методологии делают опросы населения в рамках масштабного проекта изучения европейских ценностей. В 2017 году респондентам задавали вопрос: "какого сектора в общественной жизни должно быть больше — частного или государственного?". Наибольшее желание увеличить представительство частного сектора высказали жители Швейцарии и... Беларуси. Тройку замкнула Словения. Россия же оказалась на последнем.

Но если подумать, здесь вообще нет никакого противоречия. Беларусь — страна, в которой воплотилась бумерская мечта о сохранении производства ради сохранения производства, о сильной руке и крепкой государственной экономике. Никакого счастья практическое воплощение этой мечты белорусам не принесло. Россия, напротив, пережила грабительскую приватизацию и засилие олигархата, помноженное на отсутствие и хроническое недофинансирование публичных благ. И если российский бизнес в его нынешнем виде (как минимум, его b2c-сегмент) заслуживает свою похвалу и лестных слов, то сфера публичных и общих благ, ответственность за которую несет государство, представляет собой то ли пустыню, то ли гнилой огород.

Отсюда — естественное желание граждан: их желания в сфере публичных благ должны удовлетворяться как минимум, не хуже потребительских.

А вот представление о том, что россияне представляют предпринимателей исключительно как жадных капиталистов, готовых на все ради 300% прибыли, давно пора выкидывать на свалку истории.

Я вижу, многих моих друзей охватывают отчаяние и паника при чтении новостей.

Давайте я вам немного помогу.

Когда вы читаете новости про очередной пиздец в России, приписывайте мысленно в конце каждой из них:

«Напоминаем, что уровень доверия Путину в начале 2021 года составил рекордно низкие 29%. Рейтинг партии "Единая Россия", которая рассчитывает удержать конституционное большинство в Думе, составляет всего 27%»

На месте независимых СМИ и особенно Медузы я бы - чего уж мелочиться, двум смертям не бывать - добавлял бы этот подстрочник в конце каждой первой новости про политику, ФБК, экстремистов и иноагентов. В конце концов, именно обвалы рейтингов, а не что-то другое, являются первопричиной тотального прессинга всех и вся.

Тогда контекст пиздецовых новостей был бы гораздо более понятным, а люди бы меньше нервничали.

Ну вот.
а я вам говорил, зачем этот цирк насилия

Основа политического мировоззрения пост-снгшных руководителей, помимо ресентимента (имперского или национального) - это редуцированный марксизм.

Мы вообще очень мало знаем и рефлексируем на тему того, какого именно человека воспитывали советское образование и медиумы. Братки 1990-х, стоящие за ними цеховики, перековавшиеся в капиталистов партийные боссы из КПСС и прочие товарищи той цветастой эпохи - все они слушали песню "учат в школе, учат в школе", воспитывались на мультиках про цветика-семицветика, мультиках "Ну, погоди" и о Коте Леопольде, смотрели те же комедии Гайдая, фильмы с Роланом Быковым, киножурналы "Фитиль" и "Ералаш". Видеосалоны и боевики с Чаком Норрисом, наоборот, были экзотичной штукой, доступны далеко не везде, стоили дорого - а бандиты образовались везде. Даже там, где никаких видеосалонов в помине не было.

Так же и с постсоветскими диктаторами. Летом-осенью прошлого года я предположил, что буквально все постсоветские диктаторы пережили плохо преподаваемый (и от этого еще хуже понимаемый) советский марксизм-ленинизм.

Ключевая штука в такой перверсии марксизма (я не люблю карлу-марлу, но вынужден признать, что то, что преподавалось под его личиной в 1970-х это просто за гранью) - отрицание любых стимулов в политике и обществе, кроме экономических. Базис - экономика, надстройка - остальное.

Теперь мысленно совместим. Циничные, ни во что не верящие, читающие бессмысленные заклинания плохие преподаватели - раз. Нищета, тотальный дефицит, жажда до денег и ресурсов, чтобы утолить свои (сильно отложенные) потребительские запросы - два. Полученная в вузах уверенность, что миром рулят только бабки, бабки, бабки - три. Воспитание улиц - четыре. Чтобы получить доступ к желаемому, в тех условиях нужно было быть совсем отмороженным - пять.

Методы расправ с политическими оппонентами на территории пост-СНГ абсолютно чудовищные. Но даже в относительно демократичных Армении, Украине и Грузии они далеки от нормальных - на бывших и "неправильных" всегда заводятся уголовные дела, а потенциальные "бывшие", зная это, пытаются удержаться у власти до конца, даже если цена такого удержания - неприкрытый теракт на глазах у всего мира.

Возможно, моя гипотеза неверна. Но учитывая такое пугающее единообразие, корень надо искать именно там: на советской улице и в образовании советских подростков и студентов - особенно партийных и спецслужбистских школ. Ничто другое, кроме бэкграунда и неуёмной жажды абсолютной власти, таких разных людей не объединяет.

Коротко новости колонизации:

Сначала Минцифры предложило освободить государственные СМИ от отчетности за иностранное финансирование, мотивировав это соображение тем, что, мол, госСМИ, аки жена Цезаря - вне подозрений, и иностранное влияние распространять не могут.

На следующий же день Российская газета на правах джинсы опубликовало заметку Синьхуа о российско-китайских отношениях. Точнее, о телефонном разговоре Путина с каким-то членом китайского ЦК.

И я даже не знаю, что тут более унизительно: то, что официальный печатный орган Правительства России публикует китайскую джинсу без редакторских правок и ограничений, или то, что Китай считает, что разговор с президентом России - это уровень члена ЦК.

Крайне спорное высказывание Егора Бероева, не к месту нацепившего желтую звезду после запрета походов в ресторан для невакцинированных — очень хороший кейс к терминам «поляризация общества» и «постправда» и пониманию механизмов того, как они работают.

Давайте просто сравним почти полную речь Бероева и слова его критиков (я настоятельно рекомендую не верить на слово написанному здесь, а прямо взять, кликнуть и прочесть).

В речи актера есть буквально три тейка: неотделимость человека от его свободы и его выбора; недопустимость сегрегации общества; недопустимость оставления одной части общества в резервации от других.

Конечно, выбор референса, который сделал Егор — нацепить на себя желтую звезду — несколько, гм, странный и неуместный. И... очень объяснимый. Дело в том, что «желтая звезда» многие десятилетия культивировалась в сознании людей не как символ Холокоста, а его «предвестник»: мелкая, многим кажущаяся якобы незначительной, но всё же дискриминация, за которой последовал настоящий, страшный, кровавый террор. В частности, в моем учебнике то ли по обществознанию, то ли по истории «желтая звезда» использовалась как пример опасности любой законодательно закрепленной дискриминации человека на почве расы, класса или убеждений.

В речи Бероева в явном виде прослеживается именно это опасение.

Что же прочли в словах актера воины вакцины? Опять-таки: не рекомендую слушать мою трактовку, возьмите и прочтите. А там почему-то пишут, что Бероев сравнил себя с жертвами холокоста (где?!). Что Егор страдает из-за невозможности сходить в ресторан «Турандот» и приравнивает ее к смертям в гетто (эээ?). Что Егор сравнивает свои страдания со страданиями жертв Холокоста (штоа?).

Так работает поляризация. Совершенно не важно, что ты говоришь на самом деле: если твои слова хоть сколько-то работают на противоположную сторону (в данном случае, защищают невакцинирующихся), если ты стилистически провалился, тебе припишут что угодно, лишь бы ты был виновен в глазах максимально большого числа людей.

Простейшее логическое упражнение — сравнение первоисточника и реакции на него — выставляет сторонников вакцинации, которые позиционируют себя образованными и просвещенными, в самом фанатичном свете. Можно понять, почему: Бероев ужасно ошибся с подачей и стилистикой. Но его речь была абсолютно гуманистической и не содержала буквально ничего, что ему приписывают.

Так работает постправда: неважно, что сказал Бероев. До большинства людей речь актера не дойдет в первоисточнике, и многие действительно усвоят: киса не смогла зайти в Турандот, обиделась, пропагандирует антивакцинаторство, чем убивает других людей и еще, сука такая, смеет сравнивать себя с жертвой Холокоста. А дальше интернет обязательно свяжет речь Бероева с антиваксерами из США которые делают то же самое уже всерьез, чем укрепит когнитивное искажение.

Но... так ли уж неправ Бероев по существу своей речи?

И вот тут главная проблема: к сожалению, Бероев уже прав. Я не знаю, почему все так истово сосредоточились на ресторанах, но непривитые уже сейчас не могут получить в Москве плановую помощь. И это абсолютно бесчеловечное ограничение. Можем ли мы всерьез рассчитывать, что государство остановится в людоедских экспериментах?

Да, неизбежная, по словам Пескова, дискриминация невакцинирующихся — хороший мотиватор для ускорения темпов вакцинации. Однако для того, чтобы этот механизм работал, в новых реалиях недостаточно даже развитых институтов — пример Германии и Британии, где люди окончательно запутались, что где можно, а чего нельзя, очень показателен.

А отрицать риск того, что государства, получившие законные основания к дискриминации людей на основе биологических различий, могут продолжить свое развитие в данном направлении — абсолютная глупость. Для примера: а если вам завтра запретят не ресторан, а госуслуги? и не без вакцинации, а без сдачи биометрии, образцов ДНК и отпечатков пальцев?

В этом случае государству сам бог велел апеллировать к успешному опыту принуждения к вакцине. А нынешним воинам вакцины придется объяснять, что «это другое».

Без малейших шансов на успех.

Пишу вам вечерами после работы огромный пост о взаимосвязи пандемийного пиздеца, естественных государств и порядков открытого доступа, а пока что держите вот такой тейк про толерантность и принятие других:

Вместо призыва в армию всех наших сограждан надо в 18-21 год принудительно выгонять в условный «русский Хадж» от Мурманска/Калининграда/Сочи до Анадыря/Магадана/Владика. Связь человека с прошлым нашей страны и пространством, в котором он живет, в голове так или иначе образуется, что сильно поспособствует принятию в свою жизнь другого опыта.

Если вы думаете, что маразм с Moet Hennessy достиг апогея, то зря вы так думаете: в этой истории буквально нет ничего нового для административной машины.

И пусть вас не удивляет, что закон о шампанском привел в замешательство и изумление даже тех, ради кого он вообще принимался — «Абрау-Дюрсо» и «Золотую Балку».

Два года назад это всё уже было: Мосгорсуд признал бобслеиста Александра Зубкова «олимпийским чемпионом на территории Российской Федерации». Ранее Зубков был лишен медали из-за употребления допинга.

Знаете, кто громче всех тогда протестовал против такого абсурдного решения? Олимпийский комитет России. Остановило ли это хоть кого-нибудь? Нет.

Многоуважаемая Альфина попыталась осмыслить феномен культуры отмены с позиций девальвации статуса инфлюенсера и с экономических позиций. Попытка интересная, особенно что касается экономики, рекомендую ознакомиться. Один из неожиданных тейков — корпорациям действительно выгодна культура отмены: «чем заменимее любые персоналии, тем они дешевле и меньше будут выёбываться. поэтому неудивительно, что мудрые капиталисты кэнсел-калче потакают, а персоналий в любой непонятной ситуации охотно пиздуют на мороз».

Но почему культура отмены так востребована инфлюенсерами?

Проблема любых производителей контента — в том, что контента много, а рынок насыщен до предела. По подсчетам eMarketer, средний человек тратит сегодня на медиапотребление 12 часов в день. Медиапотребление отнимает больше времени, чем работа. Очевидно, мы не можем потреблять больше медиа, чем сейчас, а вот конкуренция за внимание становится все более жесткой и изощренной.

[исправлено] В экономике есть понятие «монополистической конкуренции», — огрубляя, когда множество продавцов предоставляют нам плюс-минус одинаковую услугу, издержки покупателя на замену поставщика услуги минимальны, но товар продавца неоднородный и продавец имеет над ним власть. В совершенной конкуренции, если у вас нет любимого продавца на рынке, вам плюс-минус плевать, у кого покупать огурцы-помидоры, и если нет телефона знакомого таксиста, вам абсолютно все равно, какой водитель Яндекс-такси или Ситимобила повезет вас в аэропорт. Очевидно, ситуация с блогерами/инфлюенсерами очень похожа: их много, а вы одни, издержки замены блогера А на блогера Б минимальны. А алгоритмы Ютуба или Тиктока еще и намеренно подталкивают вас к замене блогера, на которого вы подписаны, блогером, который лезет к вам в рекомендации.

И все же это конкуренция монополистическая: контент — ̶н̶е̶ ̶б̶у̶т̶е̶р̶б̶р̶о̶д̶ не помидор, он на то и контент, чтобы блогер бесконечно упражнялся в нишевости, неоднородности, рубрикации, стилистических изменениях и т.д. Кроме того, между блогером и его ядерной аудиторией, как правило, всегда есть асимметричные эмоциональные связи: блогер должен выпрыгивать из штанов, чтобы сохранять внимание к себе, а вот зритель ему ничем не обязан, но часто сильно привязан.

Но есть ли более «дешевые» способы удержания аудитории, чем вечный рост качества? Есть — культурные войны и кэнселлинг отлично подходят на эту роль. Механизмы парохиального альтруизма заставляют «воевать» за свой фандом против чужого и связывают воюющих воедино в стойкое комьюнити, а еще прекрасно работают в связке с лимбическими механизмами и механизмами virtue signalling. Вы натравили аудиторию на неугодное вам явление, аудитория получила шанс показаться «хорошими» в своем кругу общения и дешевый дофамин путем получения уведомлений, лайкосиков, ретвитов и одобрительных мессаг, а вы вместе получили столь сплачивающий опыт совместного ведения боевых действий. Результат — блогер «застолбил» часть внимания лояльной аудитории на среднесрочный период, и ударил по вниманию к конкуренту, что очень важно в условиях абсолютно бесконечной конкуренции. Замечу, что это ни хрена не работает даже в долгосроке, но это отдельная история.

Но что делать, когда влияние этого инструмента исчерпано? А дальше надо топить...против свободного интернета.

(продолжение ниже)

(начало выше).

Совершенно не случайно британские инфлюенсеры принялись массово топить за внедрение в Королевстве универсального ID, без которого предлагается запретить авторизацию в соцсетях. Естественно, в целях якобы борьбы с расизмом.

Естественно, инициатива получила дружную обструкцию со стороны таких разных консерваторов, ЛГБТ-сообщества, неграждан UK и граждан тоталитарных стран. Для многих из них такие ID равносильны моментальному доксингу и просто запрету на высказывание (то, что часто они доксят и шеймят друг друга — сейчас не так важно). Но есть ли шанс, что господа инфлюенсеры не знакомы с их аргументацией? Вряд ли — они все прекрасно читают, понимают и предпочитают не вступать в полемику. Так почему?

Потому что, как справедливо замечается, «возможность говорить только под своим именем» — это «возможность говорить только для тех, у кого уже есть влияние». Помните, в 2000-х на российском телевидении застряли только те, кто застолбил за собой поляну в «лихие 90-е»? Добро пожаловать обратно — теперь в масштабах всего интернета. Инфлюенсеры крайне нуждаются в том, чтобы отсечь бесконечный поток конкурентов. Ничего личного, свободный интернет, просто бизнес. Да, ты дал нам все, но лучше умри, пока нас не смели новички.

А вы, жители тоталитарных стран — потерпите. В конце концов, им там в Британии нужно же о чем-то писать в будущих учебниках по постколониализму.

PS. Кстати, в твиттере вышеописанные тенденции руками дизайнеров соцсети выкручиваются на максимум. Ведь микроинфлюенсеры могут привлекать к себе внимание почти исключительно текстовым и фотоконтентом, да всякими артами. Это сильно сокращает окно возможностей и побуждает придерживаться максимально более радикального, иногда шеймящего, стиля поведения. Цель — максимальный охват, количество лайков, удержание и наращивания подписок. А подписываться будет максимально согласная с тобой, ядерная и гомогенная аудитория. Механики твиттера побуждают прыгать на всех подряд, с кем ты не согласен или чьи рисунки тебе не нравятся. Поэтому если вам показалось, что в последнее время в твиттере стало невыносимо, если вы считаете, что твиттерские совсем разучились говорить друг с другом — вам не показалось.

На смерть «П—екта».

Если бы я обладал чуть более мистическим мировоззрением, чем обладаю, я бы обязательно отметил вот что: России как государству перестало фартить с 1913 года, когда случился фундаментальный сдвиг в парадигме политических уголовных дел — т.н. «дело Бейлиса».

В чем там суть да дело? А в том, что при всей несправедливости политических процессов до 1913 года, при всей несимпатичности политического/полицейского дизайна этого государства, Империи приходилось иметь дело или с людьми, покушавшимися на легитимных правителей, или с довольно кровожадными людьми сомнительных моральных устоев. Это при том что само оно, государство, обладало легитимностью и юридической, и народной (хоть и уменьшающейся от времени). Примерно на этом шатком основании, например, зиждется нехитрая мораль достоевских «Бесов».

Трещина в этом фундаменте образовалась в 1905 году, а в 1913 году перед имперскими властями встал вопрос:

Допустимо ли пожертвовать жизнью и судьбой конкретного человека, и даже авторитетом государства и закона ради выживания текущей властной конфигурации в неизменном виде?

Имперская власть ответила «да» — и ее не стало.
Советская власть с первых дней ответила «да», и ее не стало.
Нынешняя власть рефлексировала недолго, и тоже ответила «да».

Нехитро заметить, что в самом вопросе содержится ответ, почему же в итоге все идет не так: для «цивилизации, которая притворяется страной», неизменность интересов конкретных бенефициаров — ценность мутная и сомнительная. Буквально, обмен вечных ценностей на бусы.

Но если бы я обладал чуть более мистическим мировоззрением, чем обладаю, я бы обязательно настойчиво шептал на ухо власть предержащим, что Господь обязательно будет разрушать Россию, пока она не ответить на вышеуказанный вопрос «нет». В судебном процессе. Именем Российской Федерации.

Anyhow, мистик вы или рационалист, верите ли вы в карму или просто хорошо учили теорию систем, за вешание фейковых уголовок на журналистов, за все фокусы с «иноагентами», никогда не работавшими на чужие государства, за все приколы с «нежелательными организациями» и проч. — придется отвечать. Хотя бы просто потому, что слом обратной связи вот нихрена не способствует качеству управления, а резко наоборот.

Но почему-то в прошлом приходилось отвечать через войны и политические кризисы. То есть всем сразу. И почему-то в том числе откалыванием от России новых кусков.

Надеюсь, в будущем ответственность станет несколько поперсональнее, а мы все это переживем.

Продолжая тему отношения к бизнесу и неравенству: важный индикатор — выступление Анастасии Татуловой на ПМЭФ от имени малых и средних предпринимателей.

Речь, несмотря на кликбейтный заголовок, была довольно специализированной и на 80% касалась того, как правильно и неправильно проверять, штрафовать и даже, прости господи, сажать предпринимателей. Несмотря на это — 3,5 млн просмотров. Это не много — это очень много. В чем же причина, почему простой ютубный зритель проникся проблемами предпринимателей как своими и так горячо откликнулся?

Ответить нам поможет колонка Сергея Гуриева годовой давности и статья «Why people prefer unequal societies» Кристины Старманс, Марка Шескина и Пола Брума (доступна на либгене)

...исследователи стали различать неравенство результатов (например, неравенство доходов) и неравенство возможностей. Если обеспечены равные стартовые возможности, то нет ничего несправедливого или неэффективного в том, что более трудолюбивые и талантливые работники заработают больше. Именно поэтому исследователи разделяют неравенство на «справедливое» и «несправедливое». Целый ряд экспериментов показал, что люди отрицательно относятся только к несправедливому неравенству, а к справедливому – положительно или нейтрально.

Упрощенно говоря: люди искренне ненавидят неравенство возможностей, но нейтрально или даже сочувственно относятся к тем, кто смог или даже «выбился в люди» относительно сам, особенно если наблюдали успех человека своими глазами. Поэтому Рогозина, который зарабатывает больше руководства NASA, будут ненавидеть, а остоебеневший мем «как тебе такое, Илон Маск?» не выйдет из моды никогда; именно поэтому дворцы чиновников вызывают неподдельную ярость, а Галицкому за парк в Краснодаре и одноименный клуб респектуют, даже зная о его не вполне прозрачных отношениях с кубанским руководством. А малые бизнесмены в городах и весях глубинки очень часто выполняют важные инфраструктурные и социальные функции, несмотря на то, что среди них тоже попадаются бандиты, барыги и кончелыги.

Так что в современной России потребитель регулярно наблюдает, как горек хлеб большинства из предпринимателей, не связанных с ритуальщиной или государством. В XXI веке российскому предпринимателю однозначно будет на кого опереться и от кого получить сочувствие.

У Александра Прохорова в «Русской модели управления» есть спорная (как и вообще вся книга), но любопытная концепция «мобилизационного сценария».

Всем же в России знакома ситуация, когда на учебе или работе люди целыми командами не делают ничего, а потом ВДРУГ просыпаются, начинают работать как не в себя и натурально совершают трудовые и интеллектуальные подвиги? Гипотеза Прохорова в том, что такой способ ведения труда (а еще бизнеса и производства) идет от русского крестьянства: долгая зима, когда почти нечего делать, и короткое лето, с совсем небольшим вегетационным периодом, когда работать надо максимально быстро и сверхинтенсивно.

По Прохорову, власти в России исторически хорошо умеют включать в нужные для себя моменты «мобилизационные сценарии», причем в течение разных сроков. Скажем, правления Грозного, Петра I или Сталина — это классические «мобилизационные сценарии» длиной в десятилетия, а, скажем, Александр II «мобилизовал» страну точечно и в ключевые для него моменты правления (крестьянская реформа или война 1877-1878 гг.). Условно, назовем это «большой» и «малой» мобилизацией (Прохоров таких терминов не использует, но это важно).

Однако у мобилизационного сценария есть один фатальный недостаток и одна важнейшая особенность.

Фатальный недостаток в том, что мобилизационный сценарий саморазрушителен: страна буквально «выгорает» и морально, и психологически. Поэтому Иван Грозный заканчивается Смутой, во времена между Петром и Елизаветой происходит позорнейшая чехарда с дворцовыми переворотами, максимально идиотскими войнами и напрочь сгнившим Балтфлотом, как закончил Алексндр II, все помнят, а сталинизм и вовсе прикончили официально XX съездом. Люди не могут быть постоянно в состоянии морального и психологического напряжения и особенно не могут быть постоянно быть готовыми к противостоянию. Это максима.

А особенность заключается в том, что неспособность государства (пере)запустить мобилизацию страны — вернейший бенчмарк скорой смены властной конфигурации. Так, в Первую Мировую войну даже подвижническое рождение супервовременного ВПК из руин не спасло неудачную мобилизацию — и это стоило монархии падения. Еще более ярок провал «перестройки» — тоже мобилизация с очевидным трагичным исходом. В обоих случаях, кстати, примеров разумных и правильных действий была тьмущая тьма — достаточно напомнить, что до победы в ПМВ России не хватило буквально пары месяцев, а новый союзный договор были готовы подписать большинство республик. Но стертые в труху доверие к институтам и общий хаос довершили поганое дело до трагических финалов.

Если теория Прохорова верна, то и истерические блокировки сайтов Навального, и снятие всех и вся, и неспособность потушить пожары в Якутии, и провал вакцинации — буквально, буревестники. Государство не справляется ни с эпидемиологической, ни с чрезвычайной, ни, в сущности, с электоральной мобилизацией. Это при том, что для второй есть техника и кадры, а для третьей — и вакцина, и производственные мощности. То есть, мы снова имеем дело с мобилизацией, для которой есть все, кроме государственных кадров. Во всех этих случаях государство не выдерживало.

Тревожно.

И коль скоро разучиваешься навыку мобилизации, остановиться сложно. Если присмотреться внимательно, сложно не заметить развал электоральной машины и утрачивающуюся способность к электоральной мобилизации. Под «электоральной мобилизацией» здесь следует понимать добычу такого результата на выборах, который, с одной стороны, устраивает власть, а с другой — действительно выглядит убедительным (читай — легитимным).

Фактически, за 9 лет государству не удалость вылезти ещё из того кризиса времен протестов на Болотной. Тогда потеря десятков миллионов голосов вылилась в московские протесты на десятки тысяч человек — неприятно, но некритично. В 2013 году счет шел уже на сотни тысяч, но только в Москве — ещё хуже, но терпимо. Тенденцию, казалось бы, заглушили «крымским консенсусом», но. Но.

К 2018 году выяснилось, что без открытых подтасовок в ряде регионов просто невозможно избрать единороссов. В 2019 году абсолютно проходные выборы в никчемную Мосгордуму породили протесты, аналогичные 2011-му году — только куда более устойчивые.

Совсем трупным хладом повеяло от электоральной мобилизации в 2020 году, когда Путин, фактически, расписался в неспособности провести референдум по Конституции: только голосование. Все, кроме Навального, недооценили эпохальность момента: объявив о «голосовании» по поправкам, Путин впервые в своей карьере подписал документ, по которому он, Путин, официально признается в неспособности выиграть электоральную кампанию.

К концу 2020 года как-то незаметно для всех мы пришли к реальности, в которой власть абсолютно серьезно признает невозможность избрать губернатора-единоросса в некоторых регионах в принципе (привет Хабаровску).

В августе 2020 года миру было явлено, что такое «электоральная мобилизация» без низовой народной легитимности: нарисовать ты можешь какую угодно победу, но она будет пирровой, если у тебя совсем не будет народного признания». Да, Лукашенко остался у власти — но найдите хоть кого-нибудь, кто сидит в таком же кресле, что и Лукашенко, и хочет на его место (кто сказал «Мадуро»?)

К 2020 году мы подошли с рейтингом «Единой России» по Москве в жалкие 15%. И даже «предвыборная пятерка» с Лавровым и Шойгу во главе «Единой России» не позволила рейтингу ЕР продолжить падать до катастрофически низких 28,8%. Для справки, хотя рейтинги партий и рейтинги одобрения смешивать некорректно, я напомню, что до посадки уровень одобрения деятельности Навального составлял аж 20%, а с симпатию к нему испытывала треть населения.

Сегодняшний суд — это второй документ на ту же тему. Верховная власть России расписывается в собственной электоральной импотенции. Любой, кто трактует это иначе — идиот.

Фактически, чем дальше, тем больше результат оказывается возможным только «нарисовать», надеясь на сверхнизкую явку, мобилизацию бюджетников и электронное голосование. Могут ли эти инструменты работать? Могут. Но сравнивать это хотя бы с кампанией 2007-2008 гг. — все равно, что сравнивать опьянение от 18-летнего Гленморанжи и дядьвасиного первача.

Попытка убийства Навального, разгром его инфраструктуры и так далее есть попытка спасти единственный не-силовой мобилизационный механизм, в принципе доступный действующей власти. Что бывает, когда этот механизм разваливается окончательно, можно было наблюдать в 1917 и 1991 гг.

Попытка, возможно, удачная — деятельность сторонников Навального без Навального выглядит, мягко говоря, так себе. Проблема в том, что разваливающиеся 10 лет как механизмы продолжат разваливаться, нам буквально ничего не говорит о том, что их чинят. Ничего, кроме «крымского консенсуса», буквально, за 10 лет придумано не было. Сегодняшние события способны поломать конкретные судьбы, но не более.

И если гипотеза Александра Прохорова верна, то людям с «властью» «деньгами» и «влиянием» следует или прямо сейчас начать думать о том, что будет сразу после, или заказывать гроб.