Законный способ убивать

Если вы хотите ускорить чью-то смерть, приставьте к человеку личного врача. Я не о том, что нужно посоветовать ему шарлатана; просто дайте человеку денег, а специалиста пусть он выберет сам. Сгодится любой врач.

Может быть, это единственный способ убить человека, оставаясь при этом в рамках закона. <...> доступ к информации увеличивает вмешательство, понуждая нас вести себя на манер невротиков. Как указал Рори Сазерленд, тот, кто нанимает личного врача, должен быть особенно уязвим в отношении наивного вмешательства, отсюда — ятрогения; врач обязан оправдать свою зарплату и доказать себе, что у него осталась хоть капелька трудовой этики; «ничегонеделание» такого эскулапа не удовлетворит. Возьмите врача Майкла Джексона, которого обвинили фактически в чрезмерном вмешательстве с целью подавить антихрупкость (впрочем, судьям понадобится время, чтобы уяснить эту концепцию). Вы никогда не задумывались о том, почему главы государств и богачи, которым доступна медицинская помощь самого высокого класса, мрут так же, как обычные люди? Видимо, именно в результате чрезмерного лечения и избыточного приема лекарств.

Отсюда

К чему это я? Да так. Просто вспомнилось.

​​Как говорил Альбус Дамблдор (read another book, блаблабла), «не жалей мертвых — жалей живых, которые живут без любви».
Потому что из-за жизни без любви люди начинают распространять повсюду только скандалы и превращают мир вокруг в безрассудное шапито, полное черного юмора, где человек даже на старости лет не способен набраться смелости признать, что такое поведение того даже не стоило.

И Владимир Жириновский всю сознательную жизнь прожил без любви и наверное даже не смог по-настоящему подарить любовь никому другому. А с собой он обошелся особенно жестоко, лично приложив руку к созданию нетерпимой системы, которая запретила ему даже открыто называть себя тем, кем он является.
Ведь без любви ради чего мы вообще существуем? Только чтобы страдать?
А оно нам, собственно, зачем?

Ведь столько скандалов, балагурства, отыгрывания самых разных ролей и разыгрывания любой возможной публики — и ради чего? Столько актерских стараний ради государственно важного дела карнавализации самого понятия политики — чтобы порядочные люди считали недостойным к ней даже прикасаться.
Столько усилий ради создания популистского зрелища самого низкого качества — и стоило ли оно того? Ведь самый искусный ум ничего не стоит, если он так и не сделал мир лучше.

Ладимвольфычу не довелось попросить прощения за все им сказанное и он не успел этого прощения получить, и хочется надеяться, что ему в глубине души это все-таки было важно. И что вся боль и несправедливость 40-летней российской политики отзывалась той же болью внутри него.
Однако даже умер легендарный скоморох в своем стиле — не обошлось без кривотолков, шоуменства и конспирологических теорий, что же он имел в виду и какую именно мысль о грядущих событиях хотел людям донести. И хотел ли вообще?

Жириновский прожил 75 лет, но не был счастлив из них ни единой секунды, и весь его жизненный путь оказался столь болезненным в том числе именно поэтому, и наверно, судя о его словах и действиях, это можно было бы учитывать

«Вчера приснился сон прекрасный, «Москва» сгорела целиком...»

26 января 2014 года:

«Чайка и ворона заклевали папских голубей, символизирующих мирную Украину

...глава Римско-католической церкви вместе с окружавшими его детьми выпустил двух белых голубей, которые должны были символизировать восстановление мира на Украине. Однако символичный запуск завершился недобрым знаком - голуби были немедленно атакованы чайкой и вороной, передает Associated Press. Десятки тысяч верующих на площади Святого Петра наблюдали, как один из голубей вырвался, оставив в клюве чайки несколько перьев, в то время как ворона продолжала клевать второго голубя»

13-14 апреля 2022 года

«Крейсер «Москва» затонул после передачи сигнала SOS

Как сообщили в Министерстве обороны РФ, крейсер получил серьезные повреждения. Во время пожара сдетонировал боеприпас и произошел взрыв. Корабль завалился на левый борт, пропало электропитание»

Посмотрим, продолжит ли символическое продолжать воплощаться в реальное.

В крайнем случае, нет.

К вопросу о репарациях, ч. 1

В дискуссии о возможных будущих репарациях России в пользу Украины, как и во многих других, есть несколько слоёв. Как и во многих других дискуссиях, краткие афористические форматы (тот же твиттер) только портит всё смешением всех слоёв сразу.

Так, противники репараций справедливо замечают, что на Европе лежит своя — и значительная — часть ответственности за произошедшее. Именно страны ЕС громче всех кричали, что РФ — не полноценная диктатура, но вели с ней бизнес эз южуал, продавали виллы и поместья, радостно пополняли казначейские счета налогами с украденного в России, привечали российскую элиту в лучших лондонских и берлинских гостиных, покупали у РФ нефть и газ. Именно государства решают (а точнее, до сих пор неспособны решить), вводить ли в отношении России нефтяное или нефтегазовое эмбарго, али ышо погодить. Наконец, даже после введения в отношении РФ санкций в 2014 году, прямо запретивших поставку в РФ оружия, страны ЕС умудрились его туда напродавать на сотни миллионов евро, причем существенная часть вооружений касалась подавления протестов. Главным поставщиком сего добра была, к слову, Франция — которая крайне настойчиво рекомендует своим уже было свалившим компаниям не уходить с российского рынка, столь сильно желание вгрызться в послевоенную российскую экономику как можно более плотно. Тре бон антреприз, месье Макрон, узнаём почерк инвестбанкира.

Сторонники репараций ничуть не менее справедливо замечают, что непризнание за постпутинской Россией ответственности за происходящее автоматически лишает нацию субъектности — хотите вы этого или нет. Кто-то и вовсе определяет репарации как акт обретения Россией субъектности: народ-заложник берет на себя грехи суки-отца (отчима?), расплачивается, чтобы сепарировать себя от прошлого и живет дальше, плюнув абьюзеру на могилку.

Несложно заметить, что первый подход, скорее, этический и указывает на несправедливость и несоразмерность наказания непричастного народа за грехи того, кто избрался на штыках и дубинках. Второй, скорее, утилитаристский и указывает на ужасные последствия непринятия ответственности.

Увы, твиттер предполагает антагонизм и непримиримость by design, и очевидное выскользает из взгляда обеих сторон. Сторонникам репараций не мешало бы напомнить оппонентам, что обида — главный двигатель путинского ресентимента. Аргумент «а-Запад-тоже-виноват» только кажется этическим, но в руках популиста-утилитариста заведёт нас ровно в ту же колею через следующие 30 лет. У вас есть лишнее поколение на просирание будущего ради белого пальто?

Противники репараций тоже могли бы заметить, что, во-первых, даже с утилитарной точки зрения оставлять Западу на руках кровавые деньги — не комильфо. А популист-утилитарист вполне может прийти к власти как раз на почве репараций, которые продать России невозможно. Но можно продать символическую победу — продали ведь Германии проигрыш в ВМВ как победу над тоталитаризмом? Продали.

Лучшим компромиссом была бы позицтя, согласно которой ЕС стоило бы платить репарации вместе с Россией, признавая часть вины. Как минимум — отдать Украине (с процентами!) всё, что было заработано на военных контрактах с Россией плюс процент от продаж нефтегаза; то же самое провернуть со счетами и имуществом коррупционеров после детальной проверки законности происхождения средств внутри самой России: часть — домой, часть — за «ленточку». Уплаченные в ЕС налоги со всех сделок с недвижимостью, автомобилями и прочей роскошью тоже возместить.

Возможно ли такое соглашение в реальной дипломатии, даже после Путина? Увы, скорее нет; разве что о вине Запада громко скажет сама Украина. Но пока такой диалог невозможен даже в твиттере, ибо предполагает компромисс и сердечное согласие, а это для твиттер-воина зашквар. Не учит иному даже реальная политика последних месяцев, которая показала нам, что отсутствие пространства для согласия приводит к кровавым трагедиям.

К вопросу о репарациях, ч. 2

— Но позвольте! — вправе спросить вы, — разве Франция, продавшая дубинку для Росгвардии, не виновата перед российскими протестующими?! Разве не из денег этих бюргеров и шаромыжников в России выкормили армию фальсификаторов выборов и армию колотильщиков простого люда, благодаря которым режим стал тем, чем он стал?! И в чем профит посаженному за митинги протестующему еще и репарации платить?!

Внимательный глаз в вопросе выше тоже заметит два слоя: этический и утилитаристский. Этический заключается в вине коллективного Запада перед гражданами России, которые все эти годы усиленно пытались строить гражданское общество. Утилитаристский слой подразумевает, что репарации (якобы) не несут россиянину никакого профита.

И это второй важный блок вопросов, который следует рассматривать в дискуссии о послевоенной России. Первое, и самое важное — коллективный Запад, конечно, виноват перед российским гражданским обществом и должен признать эту вину. И не только формально, но и в виде увесистых пряников.

После Второй мировой войны в лучших головах Европы независимо друг от друга зародилась идея о фактической отмене границ и создании союза тесно связанных друг с другом экономик — чтобы не за что было воевать и чтобы эта война автоматически наносила как можно более сильный ущерб всем сторонам просто по факту объявления оной. И хотя первым о таком объединении заговорил «дер альте» Конрад Адэнауэр, в 1950 году первый шаг навстречу сделала Франция, предложив ФРГ создать Европейское объединение угля и стали, которое через год подписали уже 6 стран и которое впоследствии превратилось в ЕС.

Очевидно, что воюющие Россия и Украина такого союза создать не могут. Вся эта чёртова заваруха в принципе началась с нежелания России пускать Украину в ЕС, нежелания Украины вступать в Таможенный союз и категорического отказа ЕС видеть Украину в двух объединениях сразу. Но вот с коллективным Западом таких соглашений — по аналогии — можно напрудить до чертиков.

Это и полный всеобъемлющий план по снятию вообще всех санкций в отношении России. И присоединение стран-членов ЕАЭС к Европейской ассоциации свободной торговли, а в будущем — и к Европейской экономической зоне. Если кратко, это даст возможность свободно торговать с ЕС не только без вступления в ЕС, но даже без формального исполнения легендарных брюссельских эдиктов «о кривизне огурцов» и миллиарда неподъемных регулятнорно-бюрократических требования; аналогичный статус отношений с ЕС имеет, например, Норвегия.

И, конечно же, создание, наконец-то, настоящей, а не путинско-параноидальной, всеевропейской системы безопасности «от Лиссабона до Владивостока», которое невозможно без участия России.

И если вам на секунду показалось, что вышеперечисленное — завиральные и нереальные планы, то здесь перечислено лишь то, о чем Россия и страны Европы до 2014 года в той или иной форме разговаривали абсолютно всерьёз. И даже ни словом не упомянут Шенген, о котором тоже говорили всерьез.

Все эти потенциальные соглашения — и про экономику, которую можно будет быстро перезапустить, которая получит легкий выход на ключевые экспортные рынки, которая радикально изменит благосостояние России. И про новый статус России — России, которая со временем сможет легко себя принять как страну-победительницу внутреннего тоталитаризма и достойного члена европейской семьи, в которой у каждого есть национальный грех и история его преодоления. И даже про чёртовы «величие» и «суеверенитет», потому что о вступлении в НАТО и ЕС в них никакой речи нет, а тот факт, что нас будут уважать на международной арене даже без Путина, сломает в глазах большинства его образ навсегда.

Большой ли это куш? Вполне. Можно ли его не получить? Легко — достаточно просто встать в гордую позу в ответ на слово «репарации». Можно ли его получить? Во-первых, если эти скромные планы всерьёз обсуждали в прошлом с недемократичным Путиным, для демократической России ничем нереальным они не будут. Были бы люди с горящими сердцами.

А во-вторых, это сильно проще, чем попытаться договориться не платить репарации ;).

Юрий Дудь хороший человек и один из лучших менеджеров ААА класса, сначала создавший крупнейшее независимое спортивное медиа, которое честно писало что думает и никому не продавалось, а потом глобально перезапустил саму идею гражданской журналистики во всем русскоязычном пространстве, переизобретя русский ютуб. До него это была платформа для смешнюлек, игр и песенок, где никто не мог и представить, что миллионы людей всерьез будут тратить два часа на просмотр интервью, а после него — вы сами видите.
И вряд ли мы найдем человека, который любит Россию настолько же искренне, как остролицый немец с украинских просторов.

Екатерина Шульман с большим запасом лучший российский политолог, который разбирается в законотворчестве куда лучше самих законотворцев. Если бы парламентской работой и министерствами занимались компетентные профессионалы вроде нее, то мы бы сейчас жили в стране с совершенно другим уровнем благополучия.
И вряд ли мы найдем человека, который разбирается в своем деле настолько же грамотно, как русская женщина с тульских просторов.

Вот и всё

@dokladzakonchil

Платить и каяться, ч. 1

Если ад есть, то нет сомнений, что особенный котёл уготован тем, кто работает на дискредитацию понятия покаяния. И в этом котле окажутся как российские пропагандисты, так и формальные оппозиционеры.

Ведь что вообще такое покаяние? Опишем его намеренно просто — так, как его объясняют православные здорового человека семилетним детям, которые впервые приходят к аналою.

Покаяние — это совместное упражнение ума и души. Мы все грешны — и все равны в этом. Невозможно не совершать грехи, безгрешен только Бог. Наличие греха не делает человека парией или прокаженным. Бог милосерден к людям, Он умер за наши грехи и дал каждому возможность покаяния. Все, что нужно — просто рефлексировать над своим поведением, иметь смелость честно говорить о своих грехах и искреннее сожаление в своем сердце о совершенном. Грехи имеют свойства: а) накапливаться как снежный ком; б) порабощать человека. Проговаривая свои грехи и прося за них прощение, особенно регулярно, ты даёшь сам себе возможность не копить ошибки прошлого и освобождаешься от них. Честное чистосердечное покаяние приносит подлинную свободу. Раскаявшийся, особенно деятельно, человек — ни в коем случае не пария или изгой. В здоровом обществе всё наоборот: человек некающийся и горделивый опасен, раскаявшийся (за себя, а не как К. Мартынов) грешник — достойный человек. Общество, в котором публично повиниться за грехи не страшно, лучше общества, где за признание в косяке следует удар в жбан.

Подобная линия поведения в том или ином виде свойственна большинству европейских обществ. Вернее, была свойственна до появления интернетов.

Дипак Лал в своем opus magnum «Непреднамеренные последствия» условно разделяет общества на общества с культурой стыда и вины.

Принципиальное различие между ними удачно подчеркивается примером: «В отсутствие Пятницы Робинзон Крузо мог не ощущать стыда, но если он веровал в иудео-христианского Бога, он мог ощущать вину!» [Лал, 2007: 31]. Последняя характерна для европейской цивилизации и, естественно, тесно связана с индивидуализмом (ее ведь может ощущать и абсолютно одинокий Робинзон). Стыд же невозможен вне коллектива и результатом социализации посредством него становятся космологические представления, которые описываются как «комммуналистские».

Дореволюционная культура сочетала признаки обеих культур — стыд процветал в армии, чиновничестве и проник в институты просвещения. Но в своей основе это была, конечно же, преимущественно культура вины; несколько тысяч страниц лучших текстов русской литературы буквально об этом. Советский период — это период культуры стыда: товарищеские суды, коллективные партийные камлания с осуждениями, наказания роты, отряда зэков или банды за прегрешения одного.

Характерно, что эта культура, что называется, не «приросла» и слетела после бандитских 90-х практически в момент. Все эти отвратительные видео Лукашенко и Кадырова с лже-«извинениями» растут из культуры стыда. А недоуменное кринжевание с таких «извинений» — из культуры вины.

Несложно заметить, что покаяние — враг культуры стыда. Шельмование покаяния культивировалось телевизором все эти 20 лет, чаще всего в иронической форме: «За что еще русским надо покаяться?»

Естественно, за «преступления русских» выдавались преступления государства. Расстрелы, «тройки», внесудебные расправы, антоновщина, геноцид малых народов — всё это приписывалось не коммунистам и не государству, а «русскому народу». После чего коллективный Запад изображался как нечто, что призывало русских «покаяться». Очевидная подмена понятий, но сработала.

Тем самым россиян в политическом смысле лишили опции покаяния. А заодно и государство. Демократии могут «обнулять» сделанные им гадости за счет смены правительств и лидеров, но этого не произошло. Закономерно, что возвращение Путина и корпоративная культура, подразумевавшая симбиоз худших практик советского государства и ленинградской гопоты сделало всё государство рабом накапливающегося кома грехов. Старые прегрешения плодили новые, а новые — еще более новые.

Результат мы все с вами видим.

Олег Тиньков платит и кается

«Бесценный сбор антропологического материала» — так Дмитрий Быков в свое время охарактеризовал то, чем на самом деле занимается Дудь на Ютубе. Последнее интервью Тинькова отлично раскрывает, почему.

Отношение к Тинькову в последние годы формулировалось через сморщенный нос. Войны банкира с блогерами, постыдный пиар-скандал с Немагией, предложение помазать Путина на императорство, регулярные наезды на всех и вся через соцсети — всё это было больше пяти лет назад (потом у Тинькова отняли соцсети). Зато так прочно въелось в мозги обывателей и онлайн-святош, типа Светова, Здольникова, Залины или Наки, что никаким дустом не вытравишь.

Естественно, выход нового интервью стал для онлайн-святош еще раз публично помянуть все косяки Тинькова и пафосно изрыгнуть своё «фи». Естественно, святошество подразумевает частичную бессубъектность того, кого виртуально распинают. Если неугодный человек идет в правильную сторону, значит, во-первых, он имеет рациональный расчет (специальный интерес), во-вторых, у него были другие грехи, а в-третьих, он все равно казёл, одни мы в белом пальто стоим красивые и не лечимся.

И тут у святош есть целых три проблемы.

Первая. Всё, что они припомнили, никогда не было не то что главной — а хотя бы определяющей стороной скандального банкира. Тиньков вспоминал, как был на митинге в марте 2012. Но автор этого канала слишком хорошо помнит, что о существовании Алексея Навального он узнал из твиттера Тинькова. О митинге на Болотной, еще в 2011 году — из твиттера Тинькова (и на этом митинге Тиньков, вы удивитесь, тоже был). И даже критика путинга на Поклонной была в твиттере Тинькова.

Теперь загадка для самых проницательных: каковы настоящие политические взгляды человека, который в 2011 году, будучи миллиардером, поддержал митинги оппозиции, но не потерял банк, потом призвал помазать Путина на царство, а в критический момент не поддержал путинскую войну? И зачем именно говорить про помазание Путина в путинской России, если ты банкир, выходивший за 6 лет до интервью на митинги против Путина? Есть мысли?

Вторая. Яростное изрыгание ненависти на раскаявшегося человека, которую демонстрируют «инфлюенсеры» твиттера, говорит только о том, что они сами — люди, не способные к рефлексии и покаянию. И даже не к публичному, а к внутреннему. Люди с религиозным опытом часто сталкивались с ситуацией, когда внутренняя гордыня: а) не позволяет человеку в принципе проговорить, что его поведение бывало проблемным; б) вызывает ярость при виде раскаяния другого человека, потому что это означает, что стратегия непризнания собственной проблемности представляла собой ошибку.

Третья. Святошество как метод принципиально блокирует коллаборацию России будущего с бенефициарами прошлого — что могло бы привести к смене власти и окончанию войны в более быстрые сроки. Но это еще полбеды. Настоящая беда в том, что святошество блокирует любые стимулы к действиям по совести, делая людей заложниками собственного прошлого. И если ваше прошлое, по мнению онлайн-святош, неприглядно, то вам нет никакого смысла делать в будущем моральные или хотя бы социально одобряемые поступки. Ведь если ты уже пария, зачем стараться?

Поэтому Тиньков, Дудь и люди, которые нашли в себе моральные силы пойти к нему навстречу — огромные молодцы.

В свое время команда Навального довольно неудачно, но четко сформулировала концепцию «деятельного раскаяния». Тиньков, судя по всему, его и совершил — как я понимаю, без подсказок со стороны. Это показывает, что и в обществе, и в элитах есть несформулированный запрос на этот механизм.

И это прекрасно. Для спокойствия авторитарного режима важно, чтобы люди бесконечно решали сложные моральные дилеммы, совершали при их решении ошибки, вступали в социальные конфликты и за счет этого атомизировались, стоя в белых пальто и не желая говорить друг с другом. Механизм деятельного раскаяния расшатывает эту конструкцию, ведь он помогает людям хоронить старые грехи и конфликты. Деятельное раскаяние надо всячески социально поощрять.

А онлайн-святоши идут за русским военным кораблём.

а вот и свет в конце тоннеля забрезжил

во-первых, отрадно, что происходящее укладывается в логику мобилизационной теории, которая была описана ранее: (1, 2, 3, 4).

во-вторых, сами разговоры о преемничестве, конечно же, были, и были давно. Но если раньше эти разговоры, так или иначе, привязывались к электоральным событиям, то теперь они начались, потому что надо, причем разным группировкам. Ястребам, голубям, гражданским элитам — плевать кому, мы с вами в этом не разбираемся и фигуры на досках в духе Незыгаря двигать не умеем.

Важно, что в целом вся машина управления государства с Путиным ехать уже не хочет, а местами еще и не может. Это — фарш, который невозможно провернуть назад.

Обсуждать всерьез фигуры преемников, как и конкретный способ ухода Путина, бессмысленно — это все из разряда «ОБС». Зато многочисленные статьи со слухами «из разведки» о том, что вся власть будет передана Патрушеву или кому-то из силовиков, теперь звучат несколько иначе. Как настоящая борьба под ковром за настоящее кресло президента страны. Прямо как в далеком 99-м.

Пристегиваемся?

Травмы и взгляды

Соцопросы в Украине показывают, что последние три месяца сделали большинство граждан страны сторонниками права на гражданское оружие. В это же время за много тысяч километров от них, в Увалде, штат Техас, трансгендерный подросток совершил очередной школьный шутинг.

Случившийся микст послужил почвой для еще одного взрыва срачей в интернетах. Как обычно, этические аргументы полетели в одну кучу с утилитаристскими, стороны продемонстрировали, сколь кашеобразно состояние их голов.

И это прекрасный повод поговорить, возможно, о главном двигателе политической поляризации и взаимной ненависти.

В политической культуре западных стран, России и пост-СНГ начисто утрачен навык говорения о своих личных интересах.
Все знают, что наши взгляды часто основаны на фобиях, травмах и страхах. Все знают, что наши политические действия часто направлены на реализацию именно личных интересов
И все боятся об этом говорить.

Это стало хорошо заметно еще в эпоху ковида. Вот что, в частности, об этом говорила великая Людмила Петрановская в контексте срачей родителей по поводу дистанционного образования (там вообще много актуальных прямо сейчас слов, почитайте):

Какой-то человек пишет: «О, слава богу, наконец-то дистант. Нам очень далеко ездить в школу, рано утром вставать, ребенку тяжело. А удаленка — нормально, пусть дома сидит. К тому же бабушка старенькая с нами живет. Боюсь, что если ездить будет, то может вирус притащить».

Это совершенно нормальная позиция. Человек честно пишет о том, что его интересы, его потребности случайным образом совпали в этой ситуации, и она ему скорее в плюс, чем в минус.

А другой человек у себя на странице пишет: «Кошмар, опять дистант, что делать? Я не могу ребенка дома одного оставить, сам он не сможет учиться удаленно. А если буду с ним сидеть, то потеряю работу».

То есть у другого человека личные потребности с данной ситуацией не совпадают. Понятно, что у всех обстоятельства разные. Но если мы встретим человека А и человека Б в другом обсуждении, где будет обмен мнениями по поводу дистанта, то что увидим? Ни один из них не станет говорить об удаленке как о своем интересе. Начнут приводить аргументы про то, что образование — важно, но гораздо важнее сохранение жизни и прочее; про то, что мы лишаем детей социализации, а значит, и себя лишаем будущего... То есть каждый опять будет облачаться в белое пальто и залезать на свой воображаемый броневичок.

И ровно это мы видим в любой общественной дискуссии, будь то аборты. оружие или что-либо еще.

Что на самом деле движет людьми в дискуссии о праве на оружие?
Для кого-то первичен страх за своих детей. Кто-то не верит государству и ему страшна монополия государства на его защиту — особенно, когда беззубое государство не может застрелить шутеров уже какой десяток раз. Кто-то боится наступления государства на другие права вслед за правом на оружие. Кто-то боится, что из оружия убьют его. Кто-то просто ответственный владелец оружия, и ему непонятно, почему он должен лишением права на оружие за грехи, которых не совершал

Иметь любые страхи и фобии из перечисленных — более чем нормально. Но в американской политической системе принято поляризоваться друг против друга по всем актуальным вопросам, и не принято — говорить о личных травмах. Как результат, нормальные люди с нормальнымми страхами в рамках политической дискуссии превращаются в животных, камлающих над свежими трупами маленьких детей. Смотреть на это откровенно мерзко.

И совершенно непонятно, почему дискуссия об оружии на русском языке должна косплеить это дерьмо. Было бы здорово, если бы у нас в отдаленном будущем была этика политического разговора, которая нормализовала бы необесценивающий разговор о предмете через свои сугубо личные интересы, фобии и травмы. Потому что когда люди умеют спокойно обсуждать с другими людьми свои травмы и не получать за это хейт, они обычно не превращаются в лживых животных и способны находить конструктивные взаимовыгодные решения.

А нам только это и надо.

Урок для богатых: зачем нужна этика

В книгах ныне подсанкционного Петра Авена — «Революции Гайдара» и «Времени Березовского» — его собеседники вспоминали, как некоторые не особенно сознательные граждане пытались донести до Гусинского и Березовского идею о важности институтов и правил. На что те посмеивались и угорали: мол, не для того мы покупали министров и депутатов, медиахолдинги и большие предприятия, чтобы играть по правилам!

Сразу же после начала первого путинского срока Березовский потерял почти все, закончив жизнь, буквально, пассажиром эконом-класса. Гусинский о чём-то договорился, даже сохранил часть бизнеса в России, но потерял влияние, а въезд в РФ ему был заказан.

Урок был выучен, но очень поздно. Михаил Ходорковский, по его собственным воспоминаниям в «Тюрьме и Воле», был назначен «послом» от «олигархов» — чуть ниже мы объясним, почему это слово максимально ложное — к тогдашнему премьеру Михаилу Касьянову. Предложение олигархов было простым: мы понимаем, что приобрели крупнейшие промышленные активы страны за бесценок (даром, что на самом деле это государство впихивало олигархам активы, на которые просто не было денег), так что хотим заплатить «налог на воздух». Цена вопроса колебалась на отметке в $25-30 млрд — копейки по нынешним временам, но существенная сумма тогда

Никакой суперновации в этом не было. Британские консерваторы, приватизировавшие госимущество Великобритании за бесценок по той же причине (у страны не было денег на содержание собственного же имущества), спустя энное время затребовали доплату за реальную стоимость активов. Это не пошатнуло, а только укрепило государственные институты, повысив к ним уровень доверия и закрыв вопрос о «несправедливости» тэтчеровской приватизации.

Если бы предложение олигархов прокатило, институт частной собственности в стране резко бы укрепился. Именно поэтому шансов не было. Путину понравилось держать олигархов «на поводке». Вместо института частной собственности мы получили его обмылок, в рамках которого между олигархами и «народом» есть только персональный гарант их собственности — Путин, вольный миловать и карать по своему усмотрению. Фактически, олигархи стали заложниками в золотой клетке в собственной стране. И не найдя ничего лучше, переоформили свое имущество и счета на офшорные компании в других странах, как бы «аутсорся» более надежные юрисдикции. Хоть какая-то защита от государственного произвола.

С посадки Ходорковского прошло почти 20 лет. Все это время Михаил Борисович, который единственный сподобился на политические жесты и говорил о важности правил, институтов и этики, воспринимался аутсайдером, а в политическом смысле еще и фриком. По той же дороге пошли и Чичваркин с Дуровым, да в последний момент Тиньков — с той лишь разницей, что им удалось сохранить свободу. Олигархи, сделавшие деньги в 90-х, покорно молчали, обновляя места в списке Форбс и увеличивая цифры у себя на счетах. Максимум свободы, что у них был — прыжки на ЦБ. Олигархи молчали, когда поедом ели братьев Магомедовых, Абызова, Калви и прочих их бывших друзей и соратников. Не вложившись вовремя в строительство публичных институтов порядков общего доступа, они изображали, что им комфортно в золотой путинской клетке.

Но эта комфортность, по меткому выражению самого Путина, прошла. В 2022 году оказалось, что тот, у кого не защищены права в собственной юрисдикции, может с невыносимой легкостью и быстротой стать жертвой юрисдикции чужой. И если никакие деньги, связи и влияние не помогли тебе сделать свои институты в своей стране, чужая в случае чего не поможет тем более.

За Фридманом и Авеном, ставшими жертвами санкций в первые же дни войны, в последние дни в списки попали Мордашов и Волож. Нет никаких сомнений, что список будет расширяться.

(продолжение. начало тут)

И как бы лично мне не было бы жалко Яндекс и лично Воложа, все получили по-своему по заслугам. Это невозможно было бы представить где-нибудь в 2004, 2010 и даже 2018 году, но прямо сейчас лучше быть Ходорковским, Дуровым, Чичваркиным или Тиньковым, чем любым близким к Путину олигархом, включая пока неприкосновенных Усманова, Потанина или Сечина.

В конечном итоге все «реалисты» и «прагматики» получили или получат санкционную кару. Альтернативой может быть только личная готовность на совершение личного этического поступка, который потребует саморефлексии, сожаления и немного героизма.

И наоборот: те, кто хоть чуть-чуть заявлял этическую позицию, отказывался от цинизма как стратегии достижения целей, сорвали куш. И вообще неважно, кем они выглядели или считались в моменте.

Сегодня Дуров — миллиардер, а Авен и Фридман — люди, не могущие потратить и пары тысяч долларов. Состояние Ходорковского оценивается примерно в $600 млн, а что такое состояние Мордашова, теперь вообще не очень понятно. Тиньков, ходивший на Болотную и не зассавший высказаться по совести, получит назад свою совесть и сотни миллионов за банк (который клиенты будут любить, и долго), а Воложу, терпевшему контроль АП над Я.Новостями, придется мучаться со своей стигмой. А главному цинику эпохи, Березовскому, земля давно лежит стекловатой.

Мораль? Мораль простая, и строго говоря, антимарксистская.

Во-первых, по-настоящему больших денег без институтов и этики, на которой они задизайнены, не бывает. Вы просто подержите их в руках (и на счетах).

Во-вторых, нет никакого смысла совершать преступления ради процентов прибыли — хоть двадцати, хоть трехсот двадцати. Человеку, которому судьбой, Богом и талантом даровано заработать большие деньги, нельзя не думать об этике и нельзя не стремиться совершать поступки по совести. Не всегда выйдет хорошо и красиво, но не стремиться — нельзя.

Что будет в противном случае, вы наблюдаете в прямом эфире.

На смерть #MeToo

На этой неделе жертва домашнего насилия Джонни Депп выиграл в суде у абьюзера и насильницы Эмбер Хёрд.

Перечитайте фразу выше ещё раз. Ничего не смущает?

Если нет, то поздравляю — вы нормальный, обычный человек, которому знакомо понятие справедливости. Если да — у вас большие проблемы.

* * *

После победы Джонни Деппа в публичном поле случилось саморазоблачение движения #MeToo, подтвердившего буквально все тезисы его консервативных критиков. Леволиберальные СМИ взорвались колонками и статьями о закате движения, а воук-твиттер — паническими криками о том, как всё безнадёжно пропало.

Типичная позиция звучит примерно так (англ.) или так (рус.): победа Деппа легитимизирует ненависть к женщинам и сделает им плохо, #MeToo — святые, все фанаты Деппа и примкнувшие к ним — мизогинные нацисты.

Почему эти заявления ценны?
Потому что в них нет настоящих людей, а жертвы — инструмент политической борьбы, и ничего более.

Консервативная линия критики #MeToo была на удивление цельной и последовательной. Да, был целый легион свинорылов, защищавших Харви Вайшнтейна и священное право Мужчины С Властью лапать и трахать все, что будущая голливудская звезда — на них мне похуй. Но генеральная линия критики движения была как раз в том, что #MeToo создает новые иерархии насилия, полностью копирующая старые.

История для мира не нова. Христиане, будучи гонимым меньшинством, всего за 1-2 поколения переняли и многократно усилили все языческие практики по гонению неугодных. США, которую населяли пуритане, сбежавшие от притеснений и угнетений, устроили индейцам невиданный в истории геноцид. Советский союз гонимой интеллигенции, нацменов и пролетариев устроил такое угнетение интеллигенции, нацменов, титульной нации, пролетариев и христиан, какой Российской Империи не снился даже в кошмарах. Еще с десяток примеров вы вспомните сами.

Современный т.н. «культурный марксизм» до одержимости мечтает об этом же. Отсюда и все левые визги о недопустимости победы Деппа.

Ведь о чем на самом деле говорят их люди? О том, что победа справедливости недопустима ради нарративов и утилитарной «пользы». Что жертва насилия должна оставаться один на один со своим насилием, если иное мешает Хорошим Людям. Что жертва насилия должна остаться презираемой обществом, если людям в целом так будет лучше.

Но позвольте, не это ли нам выдают за «патриархальную» картину мира? В этой картине грехи мужа-абьюзера или насильника, если у них есть деньги, слава, почет, должны оставаться в тени. Зачем разоблачать священника-педофила, если это нанесет урон Церкви и смутит умы прихожан? Зачем говорить, что политик бьет жену, если он защищает в Конгрессе права меньшинств? Зачем справедливый суд Джонни Деппу, если женщины теперь будут бояться заявлять о насилии?

Это не патриархальная, а классовая картина мира. В ней нет настоящих людей. Все, для чего они нужны — это для укрепления нарратива. Если жизнь людей опровергает наш стройный нарратив, надо или сломать эту жизнь, либо уничтожить этих людей. Именно к этому и апеллировала Эмбер Хёрд: «если я сделаю насилие в отношение тебя, никто не поверит». Почти то же самое говорил Вайшнтейн: «можешь не жаловаться, я сделаю так, чтобы ты замолчала».

В современном мире у любого человека есть моральный выбор. Первый путь — признать, что насилие — универсальное зло, а травма каждого, наоборот, уникальна. Что каждый может стать жертвой насилия. И что каждый заслуживает справедливости и правосудия, вне зависимости от своей социальной страты. Второй — воспроизвести иерархическое насилие заново, поменяв местами социальные страты.

Подлость #MeToo в том, что притворяясь движением первых, оно выбрало второй путь. Но жертвы насилия не должны быть политическим инструментом. Справедливость для одного не может быть «полезной» или «вредной» для других. А мы, вне зависимости от наших идентичностей, в первую очередь, люди, а не представители своих социальных групп, которых можно инжинирить и укладывать в прокрустовые ложа по усмотрению тех, кто рвётся к власти.

Для #MeToo страдания женщин стали инструментом. Что ж, земля стекловатой.

На примере Солодникова видна важность умения выстраивать свою теорию на основе имеющихся фактов вместо подгона фактов под нужную тебе теорию.
Второе намного легче и удобней, но для творческого либо интеллектуального человека первое было и остается правильным.

Ну не любишь ты кого-то, ну рожа у него тебе не нравится — так ты хотя бы для честности прямо об этом скажи, а не натягивай публично сову на глобус, пытаясь подогнать любые нелепые тезисы под свой готовый ответ.
Боишься открыто о чем-то говорить — ну так либо молчи, либо эзопствуй, либо не юли и не рассказывай как все неоднозначно и правды мы никогда не узнаем.
Это же в 2022 выглядит коряво и легко считывается именно той самой твоей высокодуховной соррентиновской публикой, в которую ты так пытаешься войти и потом бесконечно пьешь и плачешь от понимания, что до нее не особо дотягиваешь.

А больше всего важна смелость осознавать свои давние ошибки и признавать реальность, которая уже наглядно доказала тебе твою неправоту. Да, это больно и неприятно для эго — плюс тебя же пасаны не поймут!
Некоторые люди имеют свободу это не делать и всю жизнь провести с полученными в детстве предрассудками и ничуть с тех пор над собой не вырасти. Как прибили к тебе придурь в юности, так с тех пор она и держится до самой старости.

Но коли надеваешь туфли тонко чувствующего публичного эстета, исполняющего на французской булке фугу ля мажор композитора Баха, то потрудись эту смелость иметь и учись переосмыслять, рассуждать, рефлексировать, обдумывать и проверять на прочность свои же давние принципы.
Вдруг они давно протекают и тащат твой интеллектуальный корабль на дно и ты со всей своей начитанностью превратился в Вассермана, рассказывающего, какой Сталин был молодец.

Очень важно уметь признавать реальность кометы, когда она уже летит на тебя на горизонте, а не упорно до талого отстаивать мысль, что это заговор всех мировых ученых, Билла Гейтса, БигФармы и евреев — лишь тебя, дурака недалекого, обмануть.

Виновата не несменяемость, а упрощение сознания из-за отсутствия Эрмитажа. Чего?
Надо не пошло говорить о коррупции, а непошло увлекаться культурой, и тогда все в стране исправится. Чего?
Дядя, ты хоть раз сам со стороны обдумывал верность своих тезисов? Нормально они смотрятся во время событий 2022 года, до сих пор убедительно? Ничего не заставляет щелкнуть в голове?

А потом гость с чувством превосходства спрашивает, зачем Дудь зовет к себе бездуховных моргенштернов, будто не понимая, что один такой рэпер своими просмотрами оплачивает потом несколько социально-документальных фильмов с серьезной финансовой помощью участникам выпуска.

Выскажи такое коллективный рэпер с татуировками на лице или условная Ивлеева — и все бы прошли мимо, мол ну дурак дураком и что с такого гостя взять. Но умный солодниковский пиджак с его богемным снобизмом вызвал у публики некоторый диссонанс с объяснимым раздражением, мимо которого уже никто не прошел.

К счастью, это был не изворотливый пропагандист, а просто откровенный болван, который не переосмыслял в своей голове ничего уже лет 15, а когда пытался, то каждый раз подгонял всевозможные факты под нужную ему давно доказавшую свою несостоятельность теорию, и потому не смог отойти от неверных выводов.

Интервью вышло неплохим с полным самораскрытием персонажа, но гость проявил себя напыщенно глупым человеком, который очень недалеко отошел от тех самых рэперов и ивлеевых, который он столь высокомерно клеймил

@dokladzakonchil

Флюгерство и ответственность

Сложно не заметить, что крик о коллективной вине россиян, раздающийся на русском языке, часто звучит из тех краев, в которых бы нехудо поискать чью-то вину личную.

И это крайне логично. Действительно, сложно солидаризоваться с призывами о вине всех русских, когда их выдает экс-прессек Росмолодёжи Кирилл Мартынов. Или экс-депутат Госдумы и доверенное лицо Путина в 2012 году Александр Невзоров. Или экс-журналистка Первого канала Марина Овсянникова (хотя она единственной из всего паноптикума выглядит как нормис в потеряшках, которая пытается вести себя нормально, но давно забыла, как это — «мышцы», отвечающие за моральные поступки, сильно атрофировались, отсюда и кринж). Или Максим Кац, который просто считает население переменной в системе уравнений.

Почему-то в рассуждениях о вине всех россиян — во всяком случае, пока что — не пускается, например, Тиньков, который за свое мнение о войне поплатился банком.

Но есть у нашего исходного тезиса и обратная сторона. Получается, что мы признаём, что рассуждения конкретного человека о вине всего народа могут быть экстраполяцией внутреннего конфликта на политическую действительность.

Но следующим же логическим шагом мы обязаны признать, что обратная позиция не может не быть вызвана тем же. Как минимум у части спикеров.

Вот вам мой хоттейк: если человека корёжит от слов «вина», «ответственность» и «репарации», и он абсолютно не готов к диалогу на эти темы ни в какой тональности, кроме яростного изобличения ничтожности и моральной убогости своих оппонентов — время поискать скелеты в его шкафу.

Скелеты, за которые он — в первую очередь, сам перед собой — не готов покаяться.

Почему так происходит — мы обсуждали здесь. Навязанная школой и/ли семьёй парадигма стыда за проступки не даёт многим возможность принять свои грехи даже перед самим собой. Говоря об обществе, эти люди страшатся в первую очередь самого себя. Разговор о вине и ответственности русских за эту войну, к сожалению, неизбежен. И он вызывает злобу, фрустрацию и огромную душевную боль, потому что многих людей страшит перспектива столкнуться лицом к лицу с собственными грехами. Любой христианин знает: иногда признаться в себе в том, что старый поступок — действительно грех, способно доводить до крайней ярости и самых отчаянных попыток доказать себе, что ты самый лучший, самый пострадавший, самый хороший и другого выхода не было.

Я не говорю о том, что единственный способ занимать позицию в споре о вине, ответственности и репарации — это внутренние комплексы. И тем более не призываю обесценивать при помощи этого аргумента позицию оппонента в прямых дебатах — в худшем случае, вы наживаете врага и не убедите зрителей одновременно.

Просто будьте последовательны: приписывая личные мотивы одной стороне спора, неприятной вам, вы подписываетесь на то, чтобы искать их у другой. В противном случае, вам ничего не мешает перейти к анализу чисто рациональной стороны дискуссии ;).