«В национальном вопросе, как вы уже знаете, мы стоим на платформе полного национального самоопределения. Каждый народ сам должен решить (но по-настоящему, по-честному, а не по большевистскому), останется ли он в составе будущей свободной России, либо образует са­мостоятельное государство. В особенности это касается украинцев» [5]

«У русского народа нет никаких иных чувств к украинскому народу, кроме чувства братства и общей судьбы.» [4]

«Это не случайный и временный военный союз, разлетающийся при изменении военной или международной обстановки. Это – исторически сложившаяся на нашей равнине общность судеб и культурно-национальное братство.

В противном случае нас ждет разгром и запоздалое горькое раскаяние, угрызнения совести и суровый приговор грядущих поколений.»

Когда немцы заняли Киев, на следующий день на ули­цах появились призывы на украинском языке за подписью Ст. Бендеры с призывом уничтожать «жидiв, полякiв и москaлiв, бо вони суть твоiми вiковiчними ворогами».

Эти, с позволения сказать, «демократические» лозунги были встречены населением весьма враждебно, и их пришлось вскоре убрать. Однако в Киев приехало значительное количество западных украинцев и старых эмигрантов, которые привезли с собой шовинизм, неиз­вестный местным украинцам. Дело от этой нетерпимо­сти ко в сему, что не имело штампа «украинский», только страдало, потому что под давлением всех этих элементов приходилось брать на ответственные места малокуль­турных и малоспособных людей только потому, что они были украинцами.

Я хорошо узнал эту нетерпимость в бытность мою председателем Украинского Червонного Креста. Украинцы с Запада принесли с собой кроме у казанного шови­низма к другим национальностям также и нетерпимость по отношению к инакомыслящим, своим же украинцам.

Бендеровцы враждовали с мельниковцами, т.е и другие не переваривали «унровцев» (партия Украинской Народной Республики) и т.д. Ту же атмосферу узкого национализма мне пришлось встретить и во время эмиграции сначала в Кракове, а затем в Берлине. для того чтобы заслужить титул «доброго украинца», необходимо было говорить только на украинском языке, носить только украинские сорочки, поносить всё русское и ходить только на украин­ские спектакли. Теперь передовые украинские писатели же поднимают свой голос против этого примитивизма, однако он еще далеко не изжит, и его все время приходит­ся чувствовать весьма больно.