7

Автофикшн не может преодолеть аффективное письмо. Видимо, когда стоит цель написать о себе ( это не равно написать о личном опыте), невозможно выстроить дистанцию. Тут нужно быть и в себе, и вне себя. Это очень сложная задача: разделить чувства и факты. Особенно, когда мы говорим о памяти.

Аффективное письмо на то и аффективное, что, по идее, ставит задачу не литературную, а другую — проживать чувства. Такие тексты не помогают со-переживать опыт, потому что говорят замкнуто только о себе. Это не текст, это крик об эмоциях — а чем крик продуктивен, кроме привлечения внимания?

8

Ладно, даже если и получилось разобраться с аффектами, то поговорим о том, что сами чувства универсальны и одинаковы, но почему они происходят — это и есть уникальный опыт. Именно он помогает соприкоснуться с другим. Русскоязычный автофикшн не смог сосредоточиться на втором. На первом плане — переживания с одинаковым набором причино-следственных связей. Это — опыт очень конкретной группы людей.

9

Потенциал был большой. Коллективное проживание травмы через литературу. Очень, кстати, женская стихия. Но оказалось, что это просто галдеж вразнобой, от которого уже болят уши.

10

Если писатель не способен принять критику, значит, точно использует текст как терапию.

11

Автофикшн как термин придумал Серж Дубровский в 70-е как постструктуралисткий прикол. Пора уже похоронить все структуралистские и постструктуралистские приколы, 50 лет прошло всё-таки…

12

Спасибо моему парню за идею: автофикшн — это как авторское кино. Этим можно назвать что угодно, но на самом деле — это круг определенных авторов в определенное время. Автофикшн уже давно сформировался и закончился.

Критика автофикшена не означает, что кто-то запрещает писать напрямую о себе, что так нельзя, что так глупо. Люди всегда так писали и будут писать. Искренность и честность автора – это не новопридуманный критерий. А хорошие книги существуют вне направлений и жанров.

Карта дня: Восьмёрка жезлов
Песня дня: Sherpa — Angine de Poitrine

А до мая десять дней 🪱

Три правила этой жизни:

• Не кусать губы
• Просыпаться за два часа до выхода
• Идти ко сну за полчаса до самого сна

Сейчас чуть за полночь. Еще несколько часов, и мы увидим первый майский рассвет.

Май в этом году необычно холодный и ветряный. Ощущается, как март. Пусть это нас не обманывает.

Сегодня начинается новый цикл длиною в год, который я придумала себе сама. Можно считать с первого января, можно с дня рождения. Можно с весеннего равноденствия.

А мне нравится еще и с первого мая. Это — единственный месяц в году, который, мне кажется, не похож на все остальные. Весна наступает по-разному. И мы входим в нее с разным опытом, каждый в непохожих чувствах и ожиданиях. И если в осень и зиму мы скорее погружаемся, опускаемся в глубину, на дно, то в май мы выныриваем. На воздух, в новое, в приключение. Невозможно грустить в этот месяц, даже если поводов много. Май дает как раз понять, как еще много поводов этого не делать.

Май возвращает тело, возвращает природу; май — это центр оси.

Ступнями чувствую вибрацию земли: через прохладный ламинат, через несколько пролетов этажей и городской асфальт. Она гудит и зовет. Каждого — в свою мечту о том, как пройдут следующие четыре прекрасных месяца.

Никогда и не думала и не мечтала, что проведу с Оксаной Васякиной паблик-ток! Еще и на такую пикантную 🫦 тему.

Вспоминаю, как в далеком 2021 работала в Подписных первые недели, привезли «Рану», об автофикшене у меня были очень неясные представления, только манящие словосочетания «женское письмо», «новый язык», «память», «тело», «честность», «эксперимент». С тех пор не было прежней меня.

И вот спустя пять лет мы тут. Приходите.

А запись-таки выложили!

Если спросите, кто прямо сейчас, кто на рубеже 10-х и 20-х, в тёмные двадцатые, так называемые, главный писатель, главная писательница в европейском поле (и российском тоже, но потому что я читаю современную литературу только в этом спектре, просто так получилось), скажу то же самое, что и последние шесть лет назад — Салли Руни.

Хотя мои читательские вкусы сильно менялись за это время. Всякое было: и русская проза современного разлива, и букеровские романы, и автофикшн, и лютая автотеория.

И никто меня не переубедит: никакими более хитроумными, поэтичными, ловкосюжетными или экспериментальными именами. Салли Руни, кажется, единственная, кто знает, что мы чувствуем в условиях самых разных ограничений (и это не те, о которых мы думаем в первую очередь — читатели и якобы более изысканные авторы, чем Руни), личных и социальных, единственная, кто работает в общественном и художественном поле одновременно и на таком уровне, что ее книги читают все (и здесь точно не заслуга коварного капитализма в виде огромного литературного холдинга). Возможно, это — отжившая функция литературы в обществе, пусть и так, пусть не современно и, может, буржуазно, но почему тогда каждый раз, когда я читаю любой ее роман и даже по второму разу, с меня словно сдирают ногти (а я знаю, о чем говорю, потому что мне сдирали ноготь под корень)?

Мое непопулярное и резкое мнение, что Салли Руни отрицают часто (не за всех говорю) те, кому страшно заглянуть вовнутрь. Многие писатели сейчас пишут о том, что мы чувствуем и живем, но, на мой взгляд, это все вокруг да около колодца.

Да, возможно, Салли Руни — мой миллениальский Гарри Поттер, можно сделать из меня мем, где чувак, раскрыв рот, тыкает палец в угол картинки, и там все романы Салли Руни. Да, я Sally Rooney enjoyer. Но я останусь при своём. Она лучшее, что у нас сейчас есть.

Кажется, в хорошем рассказе работает то же правило, что и, знаменитое, с аксессуарами: последний прием/идею/ход, что пришли в голову, лучше снять приберечь для другого текста.

На лесному ветру как никогда захотелось черники с молоком и сахаром

В этом году ждем Susan Taubes / Natalia Ginzburg autumn 👩‍💻🍏🪱

Мне страшно выводить строчки, потому что страшно, чем они станут. Я боюсь неизвестности, а неизвестность результата так же страшна, как неизвестность смерти.

Но сегодня — погожий день.

И я думаю о том, что писать — прекрасно. Я протаптываю дорогу, только мне понятную. И в те моменты, когда не страшно, я могу оценить, как чудесно это уединение — и то, что никто, кроме меня, не знает этого места. Не потому, что оно уникально — я уверена, у всех нас они похожи до смешного — но потому что все равно я здесь одна. И никого тут нет, и только я вижу, как петляет тропа, как падают тени и расположены здесь кусты, как капают капли с веток, когда подул ветер.

Иногда я забываю о страхе и думаю, какое счастье ни с кем не делить этот момент. А потом вспоминаю, и на тропу находит гроза и шторм, и я снова продираюсь и только жду часа, когда тьма станет ярче и сильнее этого места, и проглотит нас безвозвратно.

Эссе Наталии Гинзбург «Моё ремесло» хочется всё растаскать на цитаты, еле сдерживаюсь. Поэтому — почитайте сами, а завлеку вас этим:

«Я снова начала писать и писала так, словно никогда не писала прежде, ведь прошло очень много времени с тех пор, как я в последний раз бралась за это дело; и слова казались мне вымытыми и свежими, все снова было как бы нетронутым, полным вкуса и запаха»

«Я уже не так сильно хотела писать как мужчина, потому что у меня появились дети, и мне казалось, что я теперь знаю очень много о приготовлении томатного соуса, — и пусть я не вставляла это в рассказ, все равно эти знания помогали мне в работе; каким-то таинственным, отдаленным образом они тоже служили моему ремеслу. Мне казалось, что женщины знают о своих детях то, что мужчина узнать не способен»

«В боли — как и в счастье — таится опасность для нашего письма. Потому что поэтическая красота — это сплав жестокости, гордыни, иронии, плотской нежности, фантазии и памяти, ясности и темноты, — и если нам не удается соединить все это вместе, мы получаем в результате нечто бедное, хрупкое и едва ли жизнеспособное»

«Потому что это ремесло — вовсе не утешение и не развлечение. Не товарищ. Это ремесло — хозяин. Хозяин, способный высечь нас до крови. Хозяин, который кричит и выносит приговор. Нам приходится глотать слюну и слезы; стиснув зубы, вытирать кровь, текущую из ран, — и служить ему. Служить, когда он того требует»

Единственная книга русской современной прозы, которую я так ждала!

Открыт предзаказ на книгу дорогой и любимой Нины. Чувствую родство с этим сборником, потому что видела, как он рождается на наших тет-а-тет корайтингах.