Каждый новый месяц вспоминаю, что всё меньше и меньше времени остаётся в моих двадцати.

А потом — что в «Друзьях» всем исполняется тридцать в шестом сезоне.

В понедельник модерирую зум-встречу с Марией Ларреа во Французском институте (нахожусь в приятном нервном шоке) — спасибо любимым «Подписным» за такое доверие.

Приходите!

Сижу за столом. Шершавая и одновременно мягкая скатерть: лен и хлопок — идеальное сочетание. Роняет лепестки пион. Греется тост. В глубокой миске разбросаны косточки от персиков и сами персики, еще целые. Вразнобой. Я не делила их на пригодные и уже бесполезные. Пусть существуют вместе.

Открыта форточка. Там — жемчужное небо. Почти не осталось голубых оттенков. Повесила на одну из форточек шорты, чтобы быстрее сохли.

Цвет их — небесно-голубой.

Я чувствую лето.

Сегодня мы с родители ходили в Мариинку: последний раз втроем ходили в театр (и тоже на балет, и тоже в Мариинском) 18 лет назад, мне было 11 лет.

Жизнь — это круг, и это очень хорошо.

Сейчас — за полночь, двор — тёмен и молчалив, иногда проходят люди: мужчина с пакетами, женщина размашистым шагом на каблуках, компания подростков с полотенцами на плечах, дедушка с маленькой собачкой. Она порявкивает. Все быстро проскакивают в парадные. Звуки не задерживаются, фрагменты отлетают от стен, за облака, а там шумит самолет. Они здесь низко летают и так же быстро, как и прочие звуки, исчезают за границами того кусочка неба, который я усматриваю с балкона.

Сегодня сидела на берегу Карповки, пила лимонад, рассматривала камни под желтой водой. Такое мое лето — балкон и речка, почти как сад и пруд, только в городских масштабах. Капли набухают не на листьях, а собираются в конденсате кондиционеров, и разбиваются не о землю, а об асфальт. Но вода есть вода, жизнь цветет повсюду, и не только в саду.

Читать Елену Гуро — это гулять с мамой в лесу и слушать её истории о небе и облаках, птицах и деревьях, опушках и ручейках, и быть самым счастливым ребёнком на свете: свободным и любимым.

Сегодня:

Рисую, а последний раз это делала на выпускных экзаменах в художке

Впервые вышла из дома в заштопанных штанах: не признаю подпорченную одежду с тех пор, как в детстве заделывала дырки в капроновых колготках

Ехала в пустой Ласточке

Завтракала мороженым в постели

И вовремя полила цветы

Енисейский космос

Провожу линию от Норильска до Бангкока; от Петербурга до Магадана. В центре этого креста — сибирский город Лесосибирск, на берегу Енисея. И здесь сегодня я проснулась. Это Костя знакомит меня с родными краями и мамой.

Я никогда так вглубь России не забиралась. Воздух мягкий и безветренный, туман выползает каждый вечер, горизонт бесконечно растягивается вширь — как будто стоишь в лунке посреди большой земли. А в ней тяжело оседает кислород и сдавливает легкие: будто с разбегу, в одно моргание, забежала на вершину горы. С непривычки даже подумала, что накатила паничка.

Встречает стол: пирог с черемухой, манты с тыквой, голубцы в ревене. После — баня, холодная, но не морозящая ночь, жаркое утро. Костя говорит, Лесосибирск — территория Крайнего Севера, и теперь я знаю, каково там. Но только летом.

Свалилась с гриппом, пока отдыхала, кажется, из меня вышла вся городская грязь. А может, сибирская земля проверяла, чего я стою.

Большую часть времени поэтому сидела в домике, очень много ела и очень много спала — такой отдых я люблю, из-за этого — не печалюсь, а уезжать — это грустно.

Красноярск почти не успею посмотреть, а я очень хотела забраться на столбы, чтобы посмотреть на Сибирь свысока-свысока. Но неслучившиеся планы — к возвращению.