Группа на тему «Отношения с родителями» уже завтра. Рада буду вас видеть!
Есть еще несколько мест.

❄️🏖️У нас кондиционер, лёд в холодильнике и все удобства, чтоб укрыться от чилли и суеты после рабочего дня.

✍️
Пишите для записи @ohmental

Что не так с треугольником Карпмана?

Треугольник Карпмана (или Драматический треугольник) — это модель, описывающая деструктивные роли в общении в трансакционном анализе: Спасатель, Преследователь и Жертва. Эту модель предложил Стивен Карпман (Stephen Karpman) в 1968 году и ей до сих пор пользуются в психологии и психотерапии из-за ее простоты и наглядности.

Суть этих ролей в модели Карпмана в том, что все они — являются масками, которые человек надевает, чтобы справиться с внутренней болью и не брать на себя ответственность. Жертва притворяется беспомощной, чтобы вызвать сочувствие и не действовать. Спасатель нуждается в контроле и в том, чтобы быть «нужным». Преследователь отыгрывает агрессию, потому что сам не умеет строить границы. За каждой маской — человек, у которого нет контакта с собой.

В этой модели роли легко и незаметно меняются. Сегодня вы спасаете кого-то, завтра — злитесь, что вас не оценили, и уже кричите на «неблагодарную жертву», становясь Преследователем. А послезавтра чувствуете себя использованным и впадаете в роль Жертвы. Замкнутый круг.

Треугольник держится на иллюзии, что кто-то что-то кому-то должен. Что есть плохой и хороший. Что кто-то должен исправить, наказать или вытащить другого. Это не зрелое взаимодействие — это психологическая игра.

По-настоящему выйти из треугольника — это отказаться от игры. Перестать спасать, когда не просят. Перестать терпеть. Перестать обвинять. Начать говорить: «Мне больно», «Я злюсь», «Я не хочу», «Я не могу».

Здоровые отношения строятся не на ролях, а на ответственности. Не на манипуляции, а на ясности. Не на страдании, а на выборе.

Кажется, отличная модель, но она абсолютно не годится для описания настоящего абьюза. И что же не так с этим треугольником?

Во-первых, треугольник Карпмана — это модель именно ролевой игры, где роли считаются вторичными, манипулятивными, и каждый якобы вносит свой вклад в конфликт. Но в реальных абьюзивных отношениях — есть дисбаланс власти. Один действительно контролирует, унижает, нарушает границы. А другой — реально страдает.

Во-вторых, эта модель обесценивает опыт жертвы. Она как бы говорит: «Ты не такая уж и жертва, ты просто играешь роль». Но если человека бьют, обесценивают, изолируют или запугивают — это не игра. Это насилие. Тут уже не скажешь, что все "немного виноваты". Тут есть агрессор и есть пострадавший. Это не просто "драматический треугольник", это — травмирующие отношения.

В-третьих, модель Карпмана делает упор на личную психологию, но не учитывает системный характер абьюза: созависимость, цикл насилия, расщепление, подавление воли. В абьюзе человек может даже не осознавать, что находится под контролем. Это глубже, чем ролевые игры — это про выживание.

Абьюзивные отношения — это не психологическая драма, где все участники "в чём-то виноваты". Это обычно один, кто нарушает границы, и другой, кто попал в ловушку. Поэтому использовать модель Карпмана для объяснения абьюза нельзя, в ней игнорируется сама суть абьюза.

Наша группа взаимной поддержки: https://t.me/+Qab0EnRDoCFlMDc6

Ваши психологи: Елена Перепелица @bedana5 Андрей Петраков @PetrakovPsy (для записи на консультацию)

🚩🚩🚩Красные флаги в терапии. Часть 3
Прежде чем продолжить рассказывать о том, что в поведении психолога должно насторожить, хочется подчеркнуть: мы приходим к психологу взволнованными, напряженными, тревожными, то есть в стрессе, а иногда в депрессии и эмоциональной дисрегуляции. В таких состояниях мы воспринимаем реальность искаженно. Наши защитные механизмы могут видеть все в черных красках. И мы правда можем испугаться и сбежать от хорошего специалиста за одно его неосторожное слово с криком «красный флаг!». В данном случае страдаем мы сами - сложно получить помощь, когда доверие к людям подорвано.

Что можно сделать, если вы обнаружили в общении с психологом красный флаг?

Не уходите молча! Даже если вы боитесь конфликтов, как огня - вам не обязательно кричать и устраивать скандал. Просто спокойно поделитесь своими ощущениями. Сообщите, что у вас вызывает недоверие подобное поведение психолога. Спокойно попросите объяснений. Хороший психолог отреагирует на вашу просьбу скорее с интересом и желанием разобраться, что между вами происходит с пользой для вас. Он поможет восстановить ваше чувство безопасности.

Если психолог реагирует обидой или агрессией, проще говоря начинает обороняться, выяснять «кто прав», а не «что делать», значит у него самого пока еще очень хрупкое эго и безопасности с таким психологом у вас не будет.

Итак, поехали:

Процесс небезопасен для вас, если:

🚩Психолог не договаривается с вами о структуре терапии (неясно, куда движемся, какие цели).

🚩Не умеет/не готов обсуждать процесс терапии и как вам в ней.

🚩Не даёт вам обратной связи о процессе, но при этом требует от вас отчётности.

🚩ведет себя заносчиво, слишком покровительственно, общается свысока, разговаривает с вами «как с больным»

🚩говорит, что вам не надо вникать и пытаться понять его методы.

🚩слишком «дружелюбен», ведёт себя скорее как подруга/друг, чем как специалист.

🚩слишком отстранён, не проявляет ни эмпатии, ни интереса.

Странные реакции и интервенции
🚩Сильно удивляется, слушая вас, читает вам мораль или осуждает ваш жизненный опыт.

🚩Не умеет или не хочет работать с темой травмы, хотя вы её заявляете.

🚩обесценивает ваши переживания, пытается вас «подбодрить», «переключить на позитив» когда вы делитесь чем-то тяжелым.

🚩Даёт советы, то есть прямо говорит что вам нужно делать и как поступать в конкретной ситуации. Дает готовые «рецепты успеха»: «делайте так, и все ваши проблемы решатся»

🚩объясняет ваши чувства или поведение так, что вы чувствуете себя непонятым или обесцененным — и не готов обсуждать это.

🚩сыплет непонятными терминами, не разьясняя их значение. Обьясняет то, что с вами происходит, странными метафорами: «это у вас оральная стадия, эдипов комплекс, бессознательное влечение к матери».

🚩не прикладывает усилий, чтоб образовать вас

🚩Время сессии не выдерживается (то заканчивает раньше, то задерживает надолго).

🚩Деньги и оплату обсуждает в напряжённом или манипулятивном ключе.

🚩Плохо выдерживает, когда вы говорите «нет».

🚩Реагирует с обидой на критику или ваши сомнения.

🚩Говорит, что вы «не готовы к работе», стыдит вас, когда вы ставите вопрос о паузе или завершении терапии.

🚩Перекладывает всю ответственность за терапию на вас, отказывается признавать свою роль в сложностях, возникших в процессе

🚩Применяет к вам грубые, шоковые формы общения: оскорбления, унижения, вызовы на слабо, провоцирует вас.

🚩Профессиональная изоляция психолога

🚩Психолог говорит, что он/она — «особенный» специалист, который не признаёт никаких других подходов.

🚩Утверждает, что супервизия ему/ей не нужна. Что «нет такого специалиста, который мог бы меня чему-то научить»

🚩Не обучается и не интересуется новыми профессиональными практиками.

В заключении хочу сказать: Иногда мы видим красные флаги из-за фактической неэтичности или профнепригодности психолога, а иногда мы называем красными флагами "непопадание" специалиста в наши потребности и ожидания.

Потому важно попробовать поговорить и выяснить, что происходит, иначе можно так и не найти подходящего психолога и отчаяться получить помощь. Не молчите и доверяйте себе!❤️‍🩹

С 10 сентября 2025 г. в онлайне стартует классическая психодраматическая терапевтическая группа проекта «Быть собой рядом с другими».

Формат: 12 еженедельных встреч (Ср; 19:00-22:00)
Организатор и ведущий: Эмили Джаникян

Терапевтическая группа — это одна из самых эффективных инвестиций в способность создавать и развивать отношения с другими людьми. Работа в группе позволяет лучше понять самого себя, наметить план движения и почувствовать первые изменения.

В психодраматических группах часть времени посвящена индивидуальным работам участников, которые хотят разрешить какую-то их личную сложность. На группах всегда звучат темы про текущие отношения, про работу/учебу и опыт из прошлого, который мы несем с собой. Психодрама устроена так, что работа одного участника со своей темой обогащает всех. При этом на группе можно заявляться со своими темами, а можно не делать этого, а получать пользу, только присутствуя при работах других людей.

Подробнее о группе:
psy-education.org/online/911?r=tg-pe

Несправедливость, в которой никто до конца не виноват.
У многих из нас было детство, в котором не хватало чего-то очень важного.
Не всегда это были очевидные, признанные формы насилия. Иногда — просто постоянное напряжение. Чувство одиночества в доме, где были другие люди. Стыд за свои эмоции. Беззвучный страх. Мысли вроде: "Если я расстроюсь — всем станет только хуже", "Я слишком чувствительный", "Меня не замечают". Это и есть эмоциональная небезопасность, в которой растёт слишком много детей.
Когда мы взрослеем и начинаем понимать, что многое внутри нас связано с тем, как с нами обращались в детстве, логично задаться вопросом: кто был рядом? кто должен был заботиться? И чаще всего ответ один — мама.
Сегодня в социальных сетях стало привычным направлять на неё всю боль.
И в каком-то смысле это объяснимо: мать — тот взрослый, кто чаще всего физически присутствовал рядом с нами. Именно она реагировала (или не реагировала), обнимала (или отталкивала), защищала (или обвиняла).
Но если приглядеться глубже, становится понятно: то, с чем мы сегодня приходим в терапию, — не только про мать и не только про семью. Это история про системную, коллективную, исторически накопленную травму. Про поколения, которые воспитывали детей, сами будучи эмоционально голодными, уставшими, психологически покалеченными и одинокими.
«Дети становятся теми, кто они есть, не вопреки родителям, а потому что родители — это всё, что у них есть»
— Дональд Винникотт
Наша боль — это боль внутри общества, где мать оказалась одна на передовой. Где эмоциональное воспитание и контакт с ребенком считались «бабским делом», а отцы вполне могли отсутствовать и не нести за это никакой моральной или социальной ответственности.
Это также боль внутри культуры, где семья изолирована от других взрослых. Где нет деревни, чтобы вырастить ребёнка. Где система не поддерживает родителей — ни материально, ни эмоционально, ни образовательными ресурсами. Если вы сейчас сама - мать, задумайтесь, приходит ли вам в голову попросить близкую подругу посидеть с ребенком, если вы устали и у вас нет денег на няню? Скорее всего такая просьба уже кажется чем-то неуместным - дети перестали быть общей ответственностью, потому что мы разобщены как никогда.
Мы не злились бы на мать, если бы рядом были ещё пять взрослых, с кого можно было бы взять пример. Мы не так отчаянно страдали бы от недолюбленности, если бы кто-то ещё, кроме неё, был в состоянии любить.
А теперь представьте, что она сама росла в ещё более жёстких условиях. С ещё меньшей поддержкой. С ещё большей стыдливостью за чувства. С убеждением: «Главное — не жаловаться, быть сильной и терпеть».
И, как могла, передала это дальше.
«Каждая травма, которую мы не замечаем, мы передаём дальше»
— Элис Миллер

Сегодня всё чаще звучит: «Я хожу к психологу, потому что мои родители облажались».
Но, если вдуматься, зачастую всё наоборот.
Человек, который способен осознать свою боль, назвать её словами и обратиться за помощью — уже обладает внутренним ресурсом. А значит, что-то ценное ему всё-таки передали.
Самые тяжёлые истории — это не те, где ребёнку не хватило любви. А те, где он вырос с убеждением, что просить о любви — стыдно. Что боль нужно скрывать. Что «жаловаться» — это предательство. Такие люди чаще не приходят в терапию. Они просто живут с ощущением, что внутри них что-то неисправимо не так, и стараются это никогда не показывать.

В терапии важно признавать: то, что делали родители или чего не делали, могло причинить боль.
Но сама терапия — не суд, а исцеление.
Вина — плохой строитель.
Она разрушает, но не даёт сил строить новое.
Важно не искать виновных, а бережно разбирать:
Что со мной произошло?
Как это отзывается во мне сегодня?
Что я теперь могу с этим сделать?

Мы живём в поколении, которое первым получило массовый доступ к психопомощи. До нас она либо отсутствовала, либо была небезопасной, стигматизированной.
И это тоже важно признать: наши родители не получили шанса, который появился у нас.
«Люди могут давать другим только то, что дали им. Или то, что они смогли добыть потом ценой огромных усилий»
— Даниэль Сигел ⬇️⬇️⬇️

Начало поста выше⬆️⬆️⬆️

Наши дети, скорее всего, тоже пойдут к психологам.
И это не будет означать, что мы «тоже облажались».
Это будет значить, что мы дали им кое-что важное:
возможность говорить, не боясь; доверие к помощи; ощущение, что искать опору — это нормально, а не постыдно.

И напоследок — немного тёмного юмора, как метафора поколения:
«Успешные сыновья - неблагодарные, они идут к психологу и жалуются там на родителей. Дети, выросшие в насилии, к психологу не ходят. Они посвящают матерям блатные песни и делают наколки с куполами»
(примерная цитата из стендапа Артура Шамгунова)
Это не шутка над матерью. Это боль, зашитая в лояльность.
Но у нас есть шанс что-то изменить. Бережно. Постепенно. Без охоты на ведьм.

📚 Если хотите погрузиться глубже:
– Элис Миллер — Драма одарённого ребёнка
– Бессел ван дер Колк — Тело помнит всё
– Габор Матэ — Когда тело говорит "нет"
– Дональд Винникотт — Маленький ребёнок и его мать
– Даниэль Сигел — Родительство изнутри
– Джудит Герман — Травма и восстановление

💬 Делитесь, если откликается. Это не просто про нас. Это про целый пласт культуры, которую мы учимся чувствовать иначе❤️‍🩹

Лиана Натрошвили, психологиня-сексологиня, специалистка по работе с последствиями травмы насилия, в проекте работает в боте кризисной поддержки и ведет поддерживающие группы для женщин.

Как бы я объяснила пятилетней себе чем я сейчас занимаюсь?

Я помогаю людям, которым больно, страшно или стыдно, я сижу рядом, задаю вопросы, слушаю, отвечаю - пока им не станет хотя бы чуточку легче.

Мы встречаемся в группах и говорим о том, что беспокоит, а иногда я отвечаю на сообщения текстом, но даже тогда я стараюсь услышать и понять чужую историю и быть рядом.

Мне важно, чтобы люди могли рассказывать о том, что с ними происходит, потому что это лечит, ведь никто не должен переживать страшное в одиночку, стыдиться или прятать свою боль от других.

#НеМолчиУз #команда #волонтёрки #НеМолчиУз8лет

Давайте разберемся глубже в новости про то, что переписки с ChatGPT в роли психотерапевта (а также врача и юриста) могут быть использованы в суде.

Если кто пропустил, то 24 июля на канале Тео Вона появилось большое интервью с Сэмом Альтманом. В котором глава OpenAI в том числе призвал пользователей ChatGPT с осторожностью использовать ИИ в роли психотерапевта. Вот почему:

1. Когда вы посещаете реального психотерапевта, врача или юриста — сказанное на приеме защищено законом о конфиденциальности. Законы немного различаются в зависимости от страны, но суть одна и та же.

2. Когда вы используете ChatGPT в качестве одного из этих специалистов — закон не работает. Соответственно, если власти запросят переписку, то OpenAI придется раскрыть ее.

3. Даже удаленные и анонимные чаты хранятся на серверах OpenAI 30 дней. А сейчас, из-за судебного разбирательства с NY Times, компанию вынудили увеличить сроки хранения.

Вдвойне интересно это выглядит на фоне собранной Talker Research статистики, которая говорит, что в США уже 20% пользователей ИИ обращаются к ним за психотерапевтической помощью, а 35% — за консультациями по здоровью. Так что, срочно удаляем чаты? Скорее — включаем здравый смысл.

Для начала важно знать, что даже законодательство о конфиденциальности не абсолютное. Если на приеме/консультации вскроется угроза жизни/здоровью человека или факт серьезного преступления — специалист может (а в некоторых случаях даже обязан!) доложить куда надо. Аналогично и суд может запросить содержимое консультаций, но должен будет доказать серьезность дела.

Однако для подобных случаев правила игры установлены, хорошие специалисты их знают и могут заранее предупредить, какие темы они готовы обсуждать, а какие — нет.

В случае же с ИИ начинается совершенно дикая история. Начнем с того, что современные модели не обязаны докладывать, если в ходе переписки вскроется возможность серьезного преступления. Скорее всего, подобный случай просто заблокирует система безопасности.

Хорошо это или плохо — большой вопрос и лежит он скорее в правильном определении серьезности намерений. Разговор с живым человеком подразумевает определенный уровень ответственности, ну а что ИИ – новомодная игрушка, с которой легко можно поболтать даже о самых невероятных глупостях, которые в жизни ты бы никогда не решился сделать. И если по каждой такой ерунде будет уходить доклад куда надо — то это не столько поможет, сколько добавит нагрузку.

Но одновременно в текущих реалиях суд вправе затребовать переписку с ИИ по любой мелочи, а затем применить ее против пользователя. Опять же, большой вопрос, как часто суды будут запрашивать подобное — пока, судя по отсутствию шума в прессе, речь скорее о единичных случаях, чем о регулярной практике. Но если теоретическая возможность есть — то рано или поздно ее применят.

Поэтому Альтман хоть и давал свои рекомендации пользователям ChatGPT, но между строк у него звучит обращение к законодателям — ИИ развивается быстро, а вы отстаете, давайте срочно решать этот вопрос. Боюсь, мы в принципе оказались не готовы к темпами развития в этой области — и впереди еще много похожих ситуаций, когда пользователи ИИ будут оказываться в "диких землях".

Что же пока делать всем нам? Руководствоваться правилом здравого смысла. Чат-боту можно пожаловаться на выгорание, или выговориться после того, как сын принес из школы целую пачку двоек. Но вот с серьезными вопросами стоит идти к реальному специалисту, который разбирается в своих возможностях, правах и обязанностях, а значит — сможет дать грамотную консультацию и понести за нее ответственность.

Приглашаем вас на поддерживающую встречу для женщин:
"Группа поддержки для проживающих тяжёлые чувства: утрату, расставание" с Лианой Натрошвили

Горе, утрата, прощание, потеря — это состояния, которые требуют времени, бережности и пространства. Не всегда рядом есть кто-то, кто выслушает без страха, осуждения или спешки «починить».
На этой встрече мы поговорим о том, как проживаются тяжёлые чувства, как отличить горевание от депрессии, где взять силы, когда всё обрушилось, и почему быть в боли — это не слабость, а путь к живой себе.

📅 Дата: 31 июля, четверг
⏰ Время: 18:30
⏳ Длительность: 2 часа
📍 Место: будет сообщено после регистрации

Участие бесплатное, но количество мест ограничено. Донаты на поддержку проекта приветсвуются. Запись по ссылке в шапке профиля.


https://forms.gle/Shc6TVgRkUQTWuKm7

#НеМолчиУз #ПоддерживающиеВстречи #ЧувстваВажны #ЖенскаяПоддержка