Кофеварки и ощущение от них напомнили про одну из моих любимых картин одного из моих любимых художников — «Cooking» Джереми Миранды

Тот же эффект, когда нарисовано что-то совсем привычное, бытовое, но так красиво, что залипаешь и почти медитируешь (ну, я — да)

Закинула в Гугл цитату из «Терминатора», — ту, что про «Если вы слышите меня, значит вы и есть сопротивление». Хотела посмотреть правильный/устоявшийся перевод на итальянский, и ВДРУГ ВНЕЗАПНО

Когда искусственный интеллект тебе в ответ на «Если вы слышите меня, вы и есть сопротивление» отвечает «Принято, Джон Коннор на связи», это красиво конечно.

Попробовала ещё несколько раз, на разных языках, но все остальные разы он просто выдавал стандартные ответы типа «Да, это цитата из культового фильма, вот ссылка на IMDB…». Сбой в Матрице, сознайся, это был ты?

А Джон Джеминайевич Коннор на скриншоте говорит, что человечество в данный момент в безопасности, Скайнет активна, но под контролем. Ффух, коллеги, ну хоть что-то хоть где-то под контролем, это внушает робковатый оптимизм.

PS. Правильный официальный перевод: Se mi state ascoltando, siete la Resistenza

#т_м_кбрпнк_р

5 июля 1981 года на рок-фестивале в бельгийском городе Верктер не особо известная группа The Cure (музыкантам было в районе 20 лет) выступала перед концертом Роберта Палмера, который в свою очередь разогревал перед Dire Straits.

В какой-то момент команда Палмера стала недвусмысленно намекать Роберту Смиту, фронтмену The Cure, что пора бы освободить сцену. Последней песней в кьюровском сете шла A Forest. Это достаточно длинная песня, минуты четыре с половиной. И у неё «such a long end» — очень длинный конец, который было бы неплохо подсократить, сказал продюсер фестиваля. В общем, не задерживайте уважаемых людей, уложитесь минутки в три, типа того.

В качестве аргумента звучали угрозы выдернуть провода прямо во время выступления.

В ответ The Cure растянули песню на 9 минут, и этот вариант сейчас считается одним из козырнейших вариантов исполнения.

На концертной съёмке видно, что уже играя последние ноты оригинальной версии на басах (перкуссия уже вообще замолчала) Смит и басист Саймон Гэллап на ходу сколачивают заговор, не прекращая играть. Где-то через полминуты барабанщик понимает, что происходит, и снова включается.

Смит акын-стайл добавил текст. Там было и parting is such sweet sorrow — 22-летний готический гений в белой офисной рубашке цитирует «Ромео и Джульетту» про «И до утра прощаться мог бы я». Красиво. И knowing where the time will go — это, я так понимаю, уже подковырка в адрес Палмера: неохота уходить со сцены, зная, на что потратится это освободившееся от нас время.

И потом нараспев повторил те самые слова фестивального продюсера про such a long end. Such a long end, such a loooong eeeend, несколько раз. Ну, как несколько. Раз пять-шесть точно, а вообще-то одиннадцать, если соблюдать историческую точность. Норм сократил, считаю, пошёл навстречу — ведь мог бы и восемнадцать, и двадцать четыре.

В завершение ещё немного попилили с колен, в стиле Хендрикса. Уходя со сцены, Гэллап под хор толпы «we want more!» выкрикнул в микрофон Fuck Robert Palmer! Fuck rock’n’roll! Хотя строго говоря, всё это было одним из самых рокенролловых событий в истории рокенролла. Команда Палмера ответила тем, что посбрасывала кьюровскую аппаратуру со сцены — в общем, можно сказать, мирно разошлись.

P.S. ровно через 45 лет, 5 июля 2026 года, The Cure снова играли в Верктере. Уже главными хедлайнерами, конечно. И доигрывая традиционную уже концертную длинную версию A Forest, Смит спел We love Robert Palmer, we love rock’n’roll.

45 лет, коллеги — вот это я понимаю such a long end был у гештальта — но они его, получается, таки закрыли.

#в_скриптории_нехолодно #TGIF

Чего по мелочам придираться

#понедельник

Коллеги, uncanny valley подкралась откуда не ждали: в тексте, открывающем Blade Runner, зрители обнаружили типичные маркеры ChatGPT.

Длинные тире сами по себе подозрительны, но тут ещё и конструкция it is (was) not X, it is (was) Y. Один из узнаваемых LLM-паттернов: отрицание одной интерпретации и переименование во вторую.

По всему выходит, Ридли Скотт и команда в 1981 году пользовались ИИ для написания сценария.

Компьютеров, способных поддерживать LLM, тогда ещё не было. Логично предположить, что ИИ скорее всего был установлен непосредственно в Ридли Скотта и соавторов. Replicants, huh?

Что получается? ИИ написал историю о существах, которые не знают, что они искусственные, а потом один из них пытается определить, является ли он сам человеком.

Это не научная фантастика. Это чистосердечное признание.

Это не предвидение. Это предупреждение.

Это не совпадение. Это послание в будущее.

Ну и так далее. А вообще красиво закольцевалось, люблю такое.

#т_м_кбрпнк_р #в_скриптории_нехолодно

Вообще, два вывода напрашивается.

Ну, первый — это что Ридли Скотт и компания — сами репликанты, а фильм в некотором смысле автобиографичный.

А второй — вот мы увидели, как за несколько лет что-то вполне человеческое методом частого употребления приобрело иишное звучание и стало маркером.

Ладно конструкция it’s not X, it’s Y, она действительно часто выглядит неубедительно и пафосно (в том числе и в человеческом исполнении). Но длинные тире-то вообще ни за что пострадали. Это даже не риторический приём, а банальная грамотность.

Дальше будем расценивать как маркер ИИ готовность проявить эмпатию? Универсальный эстетический вкус? Слишком явную дружелюбность? С чем там ещё ИИ сейчас играется, пытаясь звучать убедительно по-человечески?

В итоге признаком человека будет чуть менее ярко выраженная эммм человеческость (человековость?), чем у ИИ?

То есть норм в принципе, коллеги, не о чём переживать: для нас, сов-интровертов с развитым логическим мышлением, ничего не поменяется. А вот лучезарные прямо с утра ещё до первого кофе экстраверты — будут под подозрением, конечно.

#т_м_кбрпнк_р #в_скриптории_нехолодно