========== VII. Жизнь внутри пустующего здания ==========

1️⃣

1 июля 2013

Лекции и семинары на нашей «заброшке», как некоторые именовали пустующее здание ЖКХ, до этого бывшее остовом старинной фабрики, проходили пару раз в неделю — чаще всего по вечерам. Когда-то тут располагались соответствующие организации, но здание почему-то признали аварийным, ЖКХ-шники нехотя перебрались в новое, недавно выстроенное через пару кварталов отсюда, а оставшийся дом хотели прибрать под что-то другое или даже снести, но, видимо, о нём благополучно забыли. Конечно, мы вовсе не дураки, и прекрасно понимаем, что это "забвение" от властей Красноярска далеко не случайно, и Татьяна Болотникова наверняка не раз прикладывала свои руки к произошедшему. Да и сама внезапная «аварийность» выглядела также крайне подозрительно. В любом случае, старое, неказистое строение 80-ых годов и по сей день возвышается особняком на левом берегу Енисея в районе Взлётки, служа нам неким командным, тренировочным, обучающим и гостевым центром сразу.
Первый этаж здания, отличающийся крайне высоким потолком, держался на бетонных колоннах и являлся абсолютно нежилым: горы строительного мусора, голые стены и пол, центральный вход обшарпан и заперт на несколько мощных железных засовов. Окна, состоящие из десятков маленьких стеклянных квадратиков, сами по себе не отличавшиеся особенной прозрачностью, теперь и вовсе были где перегорожены фанерой, где банально замазаны. В общем, "дом, милый дом" полностью соответствовал тому, как должно выглядеть покинутое аварийное здание визуально, что служило отличным отвлекающим манёвром для обывателей. Мы обитали выше и ниже первого этажа, там, где заметить чьё-то присутствие было не так уж и легко.
Цокольные этажи занимали длинные залы с низким давящим потолком, куда по причине полного отсутствия окон свет дневной не проникал даже в теории. Здесь располагалось многое — от закрытых стальными дверьми хранилищ до серой полумрачной столовой, стены которой выклеены старыми выцветшими плакатами — советскими и рекламными. Многие помещения там были вообще всегда заперты, и мы понятия не имели, что в них, лишь строили смелые догадки.
Второй этаж славился широким бетонным коридором, кое-где ещё сохранившим остатки кокетливых жёлтеньких обоев. Вдоль него торчали двери в разные комнаты, например, лекционную или своеобразную «ночлежку». Конечно, у многих членов нашей странной организации имелись и свои собственные квартиры, где они чаще всего пребывали, возвращаясь сюда, как на работу. Но некоторые бедолаги жили всегда здесь, остальные просто могли заночевать по своему желанию, если домой ехать не хотелось. «Ночлежка» — не такая уж большая комната с парой пыльных, плотно занавешенных окон. Три двухэтажные кровати, как минимум одна из которых постоянно оставалась занята. Таких простеньких ночевален старшие разбили несколько штук в арендованных квартирах по всему берегу, даже на "вражеской" стороне умудрились снять студию (Ольга, не дуйся!).
На третьем этаже располагалось мало дверей, но самой противоречивой, конечно же, стоило назвать чёрную одинокую створку в кабинет Дмитрия Николаевича, куда лучше вообще лишний раз не соваться. Выше него торчала лишь башня Ящера, тоскливо освещаемая зелёным ночником-крокодилом.
Вечерние обучающие семинары проходили в разных местах — чаще всего в специальной «лекционной» комнате на втором этаже, оборудованной рядом видавших виды, но довольно претенциозных кресел и даже небольшой трибуной, за которой стояла маркерная доска. Иногда занятия устраивали и в других помещениях, например, в подвале.> > >

#стражи #творчество

2️⃣

Вели их Деймон и Татьяна Кирилловна, редко приглашались их странные старинные знакомые. Рассказывали здесь как о вполне привычных вещах, таких, как история города и различных зданий, астрономия, физика, даже литература, так и о крайне специфических. Мы узнавали про устройство Сомнулы и про существ, обитающих в ней. Также бывали занятия о разных «дарах» наших сотоварищей — о Спиритиках, Павших, Демонологах. О эзотерике, оккультизме, религиях, народных поверьях, астрологии, психологии и парапсихологии. О квантовой физике, химии ядов и фармакологии.
Семинары и лекции в теории не были обязательными для всех «младших», но наши своеобразные преподаватели настоятельно советовали их не пропускать. Злюка-Райзер так вообще не терпел разгильдяйства и мог выкинуть какой-нибудь внезапный финт, обидевшись на опоздавшего подопечного, что служило ещё одной причиной его не любить почти каждому «младшему», считавшему, что посидеть в городском кафе куда полезнее лекции по артефактам.
Тренировались мы часто, но тоже по желанию. Устраивали от грязных рукопашных боёв, где ломали друг другу носы и продирали одежду, до «игр разума», обдумывая каждое своё движение, словно в шахматной партии. Разные дети Сомнулы пытались приноровиться друг к другу, выяснить, чьи способности полезнее в бою и как против них выстоять. Даже немного обучались владению огнестрельным и холодным оружием в самой дальней и глухой комнате цокольного этажа, но это происходило не часто ("Вам нельзя доверять пушки, вы себя постреляете!"(с) Д.Райзер). В основном, от нас требовалось быть всегда в форме и знать хотя бы несколько приёмчиков, чтобы не откинуть копыта при первой же встрече с мистическими явлениями, гопниками, дикими животными или же с другой командой, разговоры о которой ходили самые скверные. У недружественной нам организации имелись сильные бойцы, с которыми то и дело приходилось сталкиваться на улицах города, а уж подопечные Ольги Канны не упускали возможность напасть на наших, пусть даже и в качестве банального террора. Хотя, если быть честным, встречаясь где-нибудь на ночном патруле нос к носу с другой командой, мы чаще всего уходили в тень и незаметно проскальзывали мимо ольгиных, так как здоровье и жизнь были многим дороже лишнего гонора да геройств. А вот наши соперники не отличались подобным благоразумием, к сожалению.

...Но почему мы все враждовали? Ответ на этот заковыристый вопрос знали лишь Болотникова и Канна, так как когда-то в седую старину не существовало никаких команд, и все дети Сомнулы действовали сообща. Что разбило нас и вынудило быть всегда настороже, ища друг в друге врагов — загадка, волнующая любопытные умы «младших» почти каждые посиделки. Однако, напрямую спросить решался не каждый, а те, кто всё же спрашивали, получали иной раз весьма непохожие расплывчатые ответы. Но все знали одно — соперничество это продолжалось уже не один десяток, а то и сотню лет, а Канна с Болотниковой — старые, неизменные лидеры, собирающие вокруг себя новых последователей и теряя старых одного за другим. Некоторые имена были написаны маркером на стене "Заброшки", и мы каждый день проходили мимо героев прошлого. Сотни просто ушли в забвение, как однажды уйдём и мы сами.
Кто из двух немолодых серьёзных женщин в итоге победит — вопрос спорный, но мы все конечно же надеялись, что Татьяна Кирилловна, а как иначе? И всё же, порой очень хотелось, чтобы эта странная война хоть ненадолго прервалась.

конец VII части

#стражи #творчество

для тех, кому было интересно, как выглядит рыбкин Бальтазар

п.с. выглядит как гибрид динозавра, гуля и волосатого уродливого человека
#стражи #творчество

========== VIII. О неудачах и грусти. ==========

1️⃣

15 июня 2013

Бывают дни, когда ты точно чувствуешь, что всё пойдёт наперекосяк. Не важно, причём, чем именно чувствуешь – печёнкой, задницей или даже головой, но томительное предвкушение грядущей неудачи неминуемо преследует тебя везде. Советую вам провести этот день дома, вдали от тех нежелательных зрителей, что станут случайными (а может, и нарочитыми) свидетелями исполнения неведомого предчувствия. Но вовсе не всем везёт спрятаться, уединиться, побыть в счастливом одиночестве, когда приходит такой момент.

Не повезло и мне.

На сегодняшнюю лекцию мы опаздываем вместе со Снежком. Только он проспал, утомлённый походом в клуб накануне, а меня поглотила адовая пробка, протянувшаяся длинными бусами из машин практически через весь Северный. Ох, ясно же, что стоило вчера остаться в «ночлежке» и не париться с этими дорогами, но желание поспать в одиночестве пересилило здравый смысл, а припасённый от чужих глаз прохладный вишнёво-шоколадный Чудо-йогурт в холодильнике отшиб последние крохи самоконтроля. А сегодня в День города доехать до базы казалось задачей чуть ли ни тщетной.
Кое-как протрясшись в набитом и душном, словно большой тостер, автобусе, я просто-напросто низвергаюсь на остановку и сталкиваюсь с Лёшей Снеговым, что растерянно и печально машет мне рукой в обрамлении разных серебряных колец. Мы без лишних слов понимаем друг друга и дальше бежим рядышком, пока серо-коричневое здание с башенкой не покажется из-за угла. Снежок выглядит не лучшим образом, его кристально-голубые глаза покраснели, а волосы на голове ещё явно не причёсывались. На лекцию мы боимся опоздать одинаково, поэтому несколько секунд топчемся в нерешительности перед дверью лекционной, пытаясь приложить ухо и по голосам определить, там ли профессор. Однако, зря это делаем – из комнаты неторопливо выходит Ящер, удивлённо крутя носом.
– Они внизу, в минус тринадцатом, – протягивает он, разглядывая нас, тяжело дышащих и потеющих в три ручья после пробежки. – А я здесь конспекты Татьяны Кирилловны складывал в ящики.
Снежок жалобно сжимает губы, оборачиваясь на меня, я же бурчу что-то не самое приличное и, дёрнув парня за рукав, тащу к лестницам. Ещё как минимум три минуты уходит на то, чтобы дотопать до минус тринадцатой двери цокольного этажа и две – чтобы собраться с духом да войти в зал.
Все младшие, уже давно пребывающие в наполовину освещённом блеклыми лампами помещении, разом оборачиваются на нас. Лишь один балбес по выразительной кличке Салат машет нам пухленькой ладошкой (а ведь даже он не опоздал!), остальные же смотрят со слишком серьёзными лицами, не предвещающими ничего хорошего. Слева от меня тут же вырастает чёрный силуэт Деймона, скрестившего руки на груди. Кажется, началось.
– Итак, – мрачно изрекает профессор низким, глухим голосом. – Прошло тридцать две минуты от занятия. Я вас обоих внимательно слушаю.
Снежок растерян, почёсывает затылок длинными пальцами и что-то мямлит под нос, а я, замирая от нарастающей паники, выдавливаю из себя:
– Простите, Дмитрий Николаевич. Мы попали в огромную пробку.
Про клубные похождения незадачливого Алексея я решаю умолчать, потому что его причина кажется не только неуважительной, но и вообще возмутительной для таких строгих старомодных людей, как Райзер. Но, чего следовало ожидать, профессора это нисколько не смягчает (его так-то хоть что-нибудь смягчить может?). Он поворачивается к нам спиной и делает несколько шагов по залу с низкими, давящими потолками и бетонными стенами. Остановившись в первых рядах рассевшихся по валяющимся на полу металлическим ящикам «младших», он с наигранным драматизмом произносит:
– Что ж, очень жаль, но вы двое пропустили описание целого класса детей Сомнулы, представитель которых, между прочим, есть у вражеской команды. Столкнувшись с ним в бою, вы потерпите позорное поражение, но мне будет ни капли не жаль опаздывающих на мои лекции. Однако, – вновь поворачивается Дмитрий Николаевич к нам, пронзая своим тёмным звериным взором насквозь, – у вас есть один шанс исправить ситуацию.>>>

#стражи #творчество

2️⃣

– Доклад? – обречённо выдыхает Снежок, опустив лохматую голову.
– Двадцать страниц, – кивает учитель. – С нарисованными от руки графиками и схемами ментальных связей. Можете делать его на пару, раз опаздываете тоже вдвоём.
– Но ведь автобус… – вяло возражаю я.
– Двадцать пять, – неумолимым голосом выносит приговор Деймон. – Садитесь и старайтесь больше не позориться.
Снежок, сжав зубы, отходит к правой стене и понуро встаёт около улыбающегося Салата, я же подсаживаюсь к Полине, скрестившей ноги на краю большого ящика со сломанной крышкой. Павшая сегодня выглядит приятно взволнованной, и я с любопытством кошусь на неё:
– Ты чего это?
– Ящер неожиданно предложил мне погулять вдвоём после лекции, – отзывается шёпотом девушка, накручивая локон с проблеском седины на палец. – На Набережной. Я немного волнуюсь, идти или не идти.
– Конечно идти, – зеваю я с ухмылкой. – А мне вот надо будет заняться теперь этим дурацким докладом. Что мы хоть пропустили, подскажи?
– Тише, – предостерегает меня Павшая, приставив палец к губам. – Деймон сегодня очень зол на кого-то и с начала лекции на нас наезжает. Мы говорили о…
Её перебивает нарочито повышенный тон Дмитрия Николаевича, который продолжал своё занятие:
– Так кто-нибудь повторит нам, чем же владеют Миражисты?
– Они создают ментальных клонов, способных к физическому воздействию вне Сомнулы, – отвечает Евгений Гротов, мужчина тридцати пяти лет, завербованный не так давно и по этой причине обучающийся в составе «младших». – Правильно?
– Частично, – кивает Райзер, усмехаясь краем губ. – А кто из вас, не самая умная и старательная часть нашей команды, предположит, чем их можно одолеть?
Обучающиеся недовольно переглядываются. Деймон Райзер очень любит задавать вопросы, ответы на которые нам не рассказывал до этого в теоретической части, словно рассчитывает, что мы будем заранее знать их из библиотечных томов (читать которые большую часть народа пинками не загонишь), или воспользуемся чудесами логики, внезапно выдав верное суждение. По залу летят неуверенные предположения:
– Застрелить?
– Сломать им… что-нибудь?
– Проткнуть волшебным кинжалом из чешуи дракона?! – с наивными глазами предполагает Салат, подскакивая со своего ящика и размахивая рукой, на что профессор смеряет его уничтожающим взглядом.
– Кажется, знаю, – решается внести свою лепту и сидящая под боком Полина. – Я могу их ослепить.
Деймон оказывается возле неё в одно короткое движение. Скорее всего, мужчина просто шагнул через Сомнулу, время в которой течёт по своим законам, но для нас это выглядело, словно волшебная телепортация. Я замираю, как столб, когда в лицо ударяют крепкие и терпкие мужские духи от наклонившегося к Полине Райзера. Почувствовав себя слишком не в своей тарелке, отсаживаюсь чуть в сторону, а профессор, сморщив нос, насмешливо спрашивает гудящим утробным голосом:
– То есть, ты и правда считаешь, что можно ослепить того, у кого отсутствуют глаза, Павшая?
Полина смущается, оглядываясь на остальных присутствующих. Под железобетонным взором недоброго профессора все здравые идеи сразу куда-то испаряются, и девушка обречённо вздыхает:
– Видимо, нет.
– Потому что материалы надо читать, которые мы вам оставляем в лекционной, а не в интернете зависать за сериалами и соцсетями, – Деймон разгибается, свысока смерив Полину и меня презрительным взглядом (в эту секунду я пугаюсь, что нам зададут еще доклады, но профессор просто возвращается на место, откуда читал лекцию, и с той минуты перестаёт на нас двоих даже смотреть).
Резко звонит телефон, на весь приземистый зал разливая пронзительные звуки синтетических лидов. Сую руку в карман – конечно же мой! Снова все «младшие» оборачиваюсь на нас, тревожно подняв брови. Звонит мама, моя ни о чём не подозревающая мама, даже не догадывающаяся, где её дитя коротает вечера, среди каких людей проводит своё время. Судорожно тычу красную кнопку – позже перезвоню. Телефон скользит по вспотевшей ладони и с хрустом разлетается на полу.
– Покинь помещение, – холодно отрезает Дмитрий Николаевич, не глядя на меня. > > >

#стражи #творчество

3️⃣

Выругавшись от досады и торопливо собрав детали телефона, я спрыгиваю на пол и выхожу в тёмный коридор, громко хлопая тяжёлой металлической дверью. Ну вот тебе и позанимались, Рыба. Достаю сигареты и усаживаюсь в конце коридора прямо на пыльный бетон, подломив одну ногу под себя, вторую выставив вперёд, чтобы любоваться на побитый ботинок. Размышляя о неудачном вечере и вдыхая дым вместе с сырым ароматом цокольного этажа, я провожу тут какое-то количество времени, собираю свободной рукой смартфон и морщусь при виде изящной трещины ровно посередине экрана. Что ж, теперь можно и перезвонить.
– Да, мама? – спрашиваю отрешённо и делаю затяжку как можно тише.
– Если ты завтра не приедешь и не заберёшь свои баулы, я их ей-богу выставлю в подъезд, – сердито сообщает та в трубку, прерываемая помехами (связь в цокольном секторе – вещь непостоянная).
– Фак, – бурчу, закатывая глаза. – Не самое удобное время. Подождёшь ещё пару дней?
– Где ты сейчас? – спрашивает мама с негодованием. – Ты что, куришь?
Не скажу, что у нас прямо-таки ужасные отношения, но общий язык удаётся найти крайне редко. В основном, разговоры сводятся к тому, что меня слегка пилят, а я слегка отмораживаюсь, а иногда родители вдруг зовут меня на семейный ужин, подразумевающий, что, приехав, я уберусь во всей квартире. Для них я всегда нерадивый ребёнок с «заскоками», прогуливающий занятия в университете, валяющийся без дела у компьютера и общающийся с такими же бесполезными ленивыми людьми. Расскажи я им про Сомнулу, про команду, про злого Деймона Райзера и седую Павшую – в ответ увижу лишь очередное качание головой и трагичные вздохи: «Опять ты бредом страдаешь! Вот бы кое-кто в универ так же часто ездил, как истории свои детские сочиняет!».
– Да… в кинотеатре, – быстро придумываю я, чтобы оправдать плохую связь и сброшенный звонок. – Ну мама, мне уже двадцать лет. К чему вообще эти претензии «куришь – не куришь»?
– Я уже устала от тебя, – обиженно говорит та, понизив голос и вздыхая. – Ладно, тебе еще неделя, чтобы утащить эти тетрадки, книжки и тряпки отсюда к себе. И это… отец случайно сломал твою фиолетовую коробочку.
– Что?! – сигарета выпадает у меня из губ на кафельный пол, разбрызгав вокруг пару искорок. – Какого хрена?..
Коробочка, о которой говорила мать, была моим прощальным подарком от одного очень важного человека, оставшегося в прошлом. Хранимая, как зеница ока. В ней лежали секретные записки, мелкие бусинки, прочий милый сердцу мусор, связанный с самыми важными и дорогими моментами юности. Как можно было сломать её, ума не приложу! Из глаз чуть ли не слёзы льются от обиды. Мама, почуяв моё расстройство, быстро прощается и кладёт трубку. Я закрываю лицо ладонью, другой рукой поднимаю сигарету и сижу в тишине, держа ту в пальцах, созерцая пустоту. Внутри дико глухо и я слышу, как моё сердце медленно отбивает привычный ритм, а кровь пульсирует по артериям.

Когда-то мы были такими важными друг другу, такими близкими и искренними. Мы собирались каждый конец недели на кухне и обсуждали игры, книги, придумки, рисунки. Несколько больших кружек чая, бутеры, стопка изрисованных и исписанных тетрадок в подранных обложках – таким было моё счастье. Я до сих пор помню их лица – весёлые, улыбающиеся, родные мне больше, чем собственная горемычная семья. Помню этот сладковатый запах джема и шум дождя за окном, силуэты их рук, отблески глаз. Теперь у меня осталась лишь пустота и болезненное отчаяние перед наступающим будущим. Да маленькая фиолетовая коробочка жалких остатков моего детства. Чайные кружки сменились кофе и коньяком, джем – сигаретами, а тетради и альбомы пылятся в плотных чёрных пакетах под угрозой быть выставленными в подъезд. Никому не нужные.

Помотав головой и стерев грязным пальцем защипавшие глаз слёзы, я тушу окурок о пол, кидаю в тёмный угол, достаю наушники из кармана и, распрямив затёкшие колени, неторопливо бреду по коридору к лестничной клетке.

конец 8 части

#стражи #творчество

Я писал такой пост в конфе по шефлинам, но я люблю это рассуждение и продублирую сюда.

Забавная и немного грустная мысль пришла перед сном касательно Шефа. Вы видели хоть раз стоковые картинки со злыми боссами? Которые используются обычно для презентаций и т.д. Я с удивлением обнаружил, что на всех них как будто рисовали Шефа - толстый, злой, немолодой орущий босс в костюме и галстуке - этакий архетипичный образ в каждом мультике или комедийном сериале. Шеф буквально и есть такой босс, прямо по канону всех стоковых картинок. Какая обычно роль у подобных персонажей везде? Они нужны, как давящий фон для чудесного главного героя, как проблема, как враг или как нелепое некрасивое существо, способное только орать, командовать, быть злым антагонистом, судьба которого мало кого интересует. Никто не задумывается, что чувствуют эти толстые злые боссы в мультах и на картинках. Никто даже не пытается воспринять их, как персонажей с душой и внутренними переживаниями, а уж тем более как привлекательного перса. Разве что у них бывают скользкие романы с секретаршами или с ними тусят за деньги, никогда их никто не любит такими, какие они есть. Никогда. Это всегда негативный карикатурный фон, это всегда что-то неприятное и вызывающее общее "фу".

И я понял, что Крэклин ломает это правило. Он единственный, кто видит в своём злом толстом орущем гротескном шефе человека. Кому не всё равно на то, что творится у того на душе. Он переключает фокус с "симпатичных главных героев" фильмов и мультиков на того, кому это внимание никогда не было положено. И он искренне привязывается. Не за деньги. Не ради юмора. Крэклин переживает и Крэклин обожает эту неприятную "картинку" так, как обычно обожают и переживают за совсем других персонажей, уж точно не за подобного страшного босса... Он делает его равным себе. Таким же интересным и важным. Я не знаю почему, но эта мысль глубоко тронула меня, захотел поделиться...

#творчество #ион #мысли

========== IX. Об одиночестве. ==========

1️⃣

11 октября 2014

– Знаете, мне кажется, что мир просто пронизан одиночеством.
– Почему? – он поворачивает голову, в его глазах читается мутная, фатальная усталость, и даже ночь, даже глубокая тень от полей шляпы не маскируют её.
– Помню, сижу в детстве у окна, естественно, в тайне от спящих родителей, смотрю на блекло-синий свет фонарей, падающий на заметённые песком тротуары. Ночь была тёплой, как и каждое время суток там, но… в общем, я не совсем об этом, – мнусь от своей непоследовательной речи и засовываю в рот костяшки пальцев. – Также помню, как с ночного неба на сухую землю начали валиться крупные льдинки. Или, вернее стоило бы назвать их даже «льдинами», размером с мяч. Это не было похоже на град, так как рушились они нечасто, может две в минуту, может чаще или реже. Не скажу точно, потому что границы времени в тот момент были для маленькой Рыбы размыты донельзя. А теперь прошло столько лет, что уже и не вспомнить.
– Тёплая ночь, песчаные дорожки… Где это было? Явно не в Красноярске. И что за льдины? – он в недоумении поднимает одну бровь, косится на меня, выдыхая горький дым от сигареты.
– Ещё в Центральной Азии. Вы ведь не знали, что мы жили там первые четыре года? – виновато улыбаюсь. – Всё что помню о ней – везде сухая земля, песок, у соседки трёхметровая коса, а каждые две недели регулярные землетрясения. Весьма скудные, неясные воспоминания, наверное, именно из-за этого я не могу разобраться, были ли те льдины настоящими, или их одинокое тихое падение на песок лишь приснилось мне, собственно, как и сидение ночью у окна втайне от родителей. В конце концов, мне тоже довольно сложно представить двухлетнего ребёнка с больными ногами, что достаёт до подоконника, да ещё и размышляет о подобных явлениях.
– Не обязательно сон, – мужчина скептически пожёвывает край сигареты и старается незаметно от меня сплюнуть попавший на язык кусочек. – Всё может быть. При определённых обстоятельствах. Тем более, если ты Спиритик.
– Вы правы, наверное, – вздыхаю, думая о своём нелепом воспоминании.
– Так расскажешь, причём тут одиночество? – напоминает он, отворачиваясь к панораме ночного города.
– Мне бы хотелось иметь силы нормально объяснять эти бессловесные, абстрактные ощущения и ассоциации, возникающие в голове, профессор. Но мой язык слишком нем для столь тонких материй. Могу предложить лишь ещё пару таких же странных описаний, но изменит ли это хоть что-то?
– Попробуй, – протягивает, стряхивая пепел с кончика своей сигареты.
– Ладно. Когда Рыбе было тринадцать, Рыба влюбился в несуществующего друга. Ни в актёра и ни в героя книги, нет – такие случаи не редки. Когда лежал один в своей постели на втором ярусе двухэтажной кровати, тупо смотрел в близкий потолок и представил его. Не красавчика, не обаяшку, и честно говоря… даже не человека. Что-то аморфное, символичное, вроде пары гранатовых глаз на потолке, которые просто смотрели на меня. Мы говорили с ним, шутили, стеснялись и делали глупости, а по сути, это был разговор с самим собой. Такое и в детстве бывало. Однажды я в три года серьёзно заболела, а родители работали до самого вечера, приходилось лежать на топчане и так же смотреть в потолок сутки напролёт. Тогда я и придумала себе друзей с чужой планеты – маленьких уродливых человечков, которых корчил собственными пальцами и вёл долгие беседы о мирах, космосе, отношениях, смысле поступков. Смысле жизни…
– Беседы на такие темы в три года, да ещё и с самим собой? – усмехнается профессор, отворачиваясь от мерцающих жёлтых огней далёкой трассы, опять сосредотачиваясь на моём смешно нахмуренном лице. > > >

#стражи #творчество

2️⃣

– Не смейтесь, я правда помню это именно так, – машу на него рукой в драной перчатке без пальцев. – Мне вообще кажется, что и в три года, и в десять, и в двадцать моё сознание и самовосприятие остаётся одним и тем же. А Вы, послушайте, Вы, как и я, часто находитесь в целой куче разных людей: с первыми общие интересы, со вторыми одни и те же цели, третьих Вы хотите в постели, четвёртые вам – как друзья, пятые просто пересекаются по тем или иным вопросам. Но, скажите, возможно ли вообще не чувствовать одиночества? Не слышать его незаметное присутствие всегда и везде, где и с кем бы ты не был?
Молчит.
– А знаете, когда я больше всего чувствую себя одиноким? Как ни смешно, но в кругу самых близких и самых дорогих, с кем у тебя всё, и кто для тебя всё. То ли это постоянное предвидение грядущего момента, когда ты останешься один после их ухода из твоей комнаты или из твоей жизни в целом, то ли это такая изысканная самодурь, то ли ещё что, хрен его разберёшь. Факт есть факт. Эта прозрачная, бесконечная когтистая лапа давит на горло, на лёгкие и на сердце, заставляя желать сбежать от первого одиночества в другое, где ты вообще один сидишь у окна и никого нет рядом. Где просто падают с неба льдинки или светящиеся глаза твоего собственного бессознательного, а каждый человек не говорит всем своим видом «Смотри, я пока с тобой, но ты сам никогда не будешь чувствовать себя с кем-то». А знаете ещё? Те, кто кричат наоборот о своём единении с другими, с миром, вселенной, они… словно пытаются этими убеждениями заглушить собственный стон: «Помогите! Я одинок и мне на самом деле больно с этим жить». Когда…В общем, блин. Я говорю ещё более запутано, да?
– Кажется, я понимаю, о чём ты, – профессор тихо и спокойно смотрит в мои глаза, потом переводит взгляд на невидимую точку вдали и снова на меня. – И так же понимаю, что не помогу тебе. Ничего не поможет. Что бы ты ни любил всем сердцем, к чему бы ни стремился, закрываешь веки – и остаёшься один сам у себя. В своей голове, запертый в тёмном глухом теле, куда никто никогда не придёт.
– Да, я кажется точно об этом, – удивляюсь его словам и округляю глаза, нервно теребя капюшон пальцами. – Но, если каждый испытывает то же самое, почему люди не признаются в этих чувствах друг другу? Порою, даже самые близкие.
– Почему же не признаются-то? Например, многие писатели именно об этом и говорят, – пожимает плечами. – Просто выражают по-другому, своими словами. Я могу назвать несколько десятков авторов разных эпох, чьи книги просто воспевают, проклинают или учат смирению со своим одиночеством. Также художники, что пишут картины, сами навсегда оставленные по эту сторону рамы. Не обольщайся, не только тебе пришёл в голову данный вопрос.
– Но я… Ладно. Вы думаете, это возможно побороть? Изменить?
– Нет. Я думаю, с этим просто можно привыкнуть жить. Стараться не обращать внимания, а если обращать, то сразу заедать философским принятием, – докурив сигарету, отодвигается от меня чуть назад и пристально смотрит на звёзды, но словно сквозь них. – Мы все состоим из плотной материи, но, если навести на неё очень мощный дорогой микроскоп, ты увидишь лишь одинокие атомы, что вибрируют туда-сюда в пустоте, вдали от остальных. Если увеличить ещё больше – даже атомы – это лишь вращающиеся друг вокруг друга мельчайшие частицы, которые никогда не соприкоснутся. Да, всё абсолютно так, как ты и говоришь, Рыба. Мир пронизан одиночеством.
Остаток времени, отведённого на «покурить» в прохладной обособленности старого балкона мы единодушно промолчали.

конец 9 части

#стражи #творчество

Вот смотрю я свежий ролик от GEO про Фукусиму и в голову лезут негативные мысли. Я не знаю, как вам, но меня почему-то очень сильно напрягает и даже раздражает, когда спикеры в роликах, посвящённых научным и историческим темам (не только GEO, но многие другие тоже. Просто тут очень заметный и яркий пример) устраивают из ролика какую-то грёбаную театрализированную постановку с переодеваниями, сценками и кучей супер обставленных под тематику ролика локаций, иногда даже с массовкой на фоне 😭 И ладно бы, если это просто была бы одна единственная красиво обставленная комната, в которой спикер сидит и рассказывает информацию, пусть и в костюмчике каком-то, ОКЕЙ, ладно. Но когда весь ролик скачет между кучей этих локаций, а GEO то вылезает к нам в камуфляже из палатки, то в халате и маске стоит в операционной, то куда-то едет и говорит, это просто невероятно бесит и изматывает. Я натурально перестаю улавливать саму информацию (за которой я и пришёл), мне сложно сосредоточиться, я злюсь и хочу вырубить ролик.
Я знаю, что все эти выстроенные декорации, отыгрыш, костюмчики, кинематографичная съёмка наоборот считаются чем-то качественным и привлекательным для зрителей, но в случае со мной оно производит обратный эффект. Мне гораздо более комфортно смотреть упрощённый по визуалу видос, где спикер в обычной одежде просто сидит за столом ровно и спокойным тоном без отыгрышей и скачков, без лишних эмоций просто ДАЁТ ИНФУ. Или инфа на фоне архивных кадров и табличек без человека в кадре вообще, только голос. Я вообще люблю "скучные" лекции без лишних кривляний. Меня не нужно РАЗВЛЕКАТЬ пока я поглощаю инфу, меня развлекает уже сама информация, ради которой я смотрю. По этой же причине мне сложно слушать ролики авторов с какими-то эмоциональными голосами с необычной манерой речи яркой, постановочной, хотя все по ним наоборот тащатся. Как пример - я ненавижу слушать СЕБЯ. И свои ролики я стараюсь не пересматривать после выкладки, так как моя естественная манера речи меня же бесит. А вот монотонно бубнящий дедушка за столом у стены часа на 2 - ВО, вот это моя тема 🤠
Знаю, что со мной многие не согласятся, но захотелось высказаться. Скорее всего это из-за аутичности. Мне тупо сложно воспринимать кучу разной яркой инфы по нескольким сенсорным направлениям сразу + переваривать чужие эмоции, что вызывает быстрый перегруз и сильное раздражение на грани мелтдауна.
#дед #мысли

Дополню: по этой же самой причине мне гораздо комфортнее и приятнее общаться с тихими, малоподвижными, малословными не эмоциональными людьми, потому что иначе я очень сильно утомляюсь от общения. Особенно мне трудно, когда человек очень громкий и активный, когда он громко смеётся, повышает голос, кричит, громко ругается и тд. Я от любых таких сильных выпуклых эмоций и звуков сразу цепенею, пугаюсь, сдуваюсь и хочу убежать. Поэтому у меня лучше всего получается сходиться со скромными флегматиками молчунами, которые просто тихо сидят рядом и слушают все мои мысли х)
Если человек имеет привычку разговаривать громко и крикливо, мне некомфортно. А если он ещё и ругается на кого-то эмоционально - то, даже если не на меня, мне становится так же хреново, как будто орут на меня и я просто мечтаю под землю провалиться.
Тоже аутичное и гиперэмпатичное. Мне ОЧЕНЬ. ТРУДНО. ПЕРЕНОСИТЬ. ЧУЖИЕ. ЭМОЦИИ. Для понимания: ощущается так, будто у вас возле уха работает огромный локомотив который грохочет, гудит, пышет паром и вот вот вас задавит многотонным колесом. Или огромный волкодав лает в ухо.
Не говорю, что эмоциональный люди плохие и не должны такими быть, я сам эмоциональный и громкий, сам постоянно прыгаю и жестикулирую, но когда это делает кто-то рядом - всё, моментально некомфортно.
Заметил я это несколько лет назад, когда понял, что бессознательно стараюсь подбирать себе друзей серых мышек-тихонь-интровертов-флегматиков, за редким исключением.
#дед #мысли #нейроотличность #гиперсенситивность #аутизм #РАС