🇺🇿 #МашаФадо — Узбекистан

Лет пять назад сестра привезла мне из Валенсии подарок — ювелирный брелок. Это был ключ от несуществующего дома, но, клянусь мамой, выглядел он, как настоящий. А еще там была металлическая бирка с вполне сакральным для меня посланием: «Casa de la playa», дом у пляжа.

Первый опыт недо-иммиграции в Испанию случился со мной еще на третьем курсе, когда я крепко влюбилась. Но не в конкретного человека, а скорее в испанский образ жизни и образ мышления в целом.

Спрашиваешь: "Как дела?" Русский человек может сказать: "Чёт так себе", "Бывало и лучше", "Нормально..." А вот у испанцев обычно всё "De puta madre!" — "Охуенно!".

Я поступила на магистерскую программу и уехала в Барселону. Но планам не суждено было сбыться, поскольку сначала всерьез заболела моя мама, затем мужу дали условный срок по политизированному делу, с запретом на выезд из страны, а еще позже не на шутку ударил коронавирус, и практически параллельно случилась моя первая беременность, начавшейся за пару месяцев до пандемии.

И вот сейчас — <это>.

Когда бомбанула первая новость о начале военных действий, я давала урок испанского. Как раз на фразе о том, как легко и мудро воспринимают испанцы жизнь, и как хорошо было бы нам у них этому поучиться, я мельком взглянула в телефон. Он уже пестрил оповещениями о том, во что до последнего не верилось.

Я почувствовала, как на меня свалилась и придавила пятитонная глыба, из-под которой, скорее всего, уже никогда не выбраться.

Начался худший период в моей жизни. Я опасалась заглядывать в глаза соседей, боялась увидеть в них негласную поддержку происходящему в Украине.

Муж предложил уехать, неважно куда, лишь бы отсюда. Ему вспомнился давнишний контакт в Узбекистане. А мне вспомнился один недавний страшный сон: на моей улице все надписи на странно-нечитабельной кириллице, способной вызвать глубокие психоделические переживания.

Поскольку узбековед из меня отстойный, я только сейчас поняла, что значил этот шифр. "Сизга кандай ёрдам бера олмаман?" — "Я могу вам чем-нибудь помочь?" Как у Пелевина: «Вы сканежите стан пройти до акции? Ну, где торектрички хо?»

У узбекских авиалиний есть прямой рейс Москва-Ташкент: 45 000 рублей на человека туда и обратно (с открытой датой).

За несколько часов до отъезда мы оставили ключи от машин и трейлера (моя детская мечта, приобретенная к рождению дочери) и от съемной квартиры (оплаченной до конца апреля) родственникам и наиболее эмоционально стойких из них попросили, в случае невозможности вернуться, помочь забрать вещи.

Сборы откладывали на последний момент. Я выбрала позицию раненого животного: не шевелись, целее будешь. Сидела дома, пыталась фантазировать на тему предстоящего, но на ум приходили только впечатавшиеся в подсознание изображения круглолицых девочек, с черными глазами-миндалинами, со смоляными волосами, сплетенными в тугие косички, в тюбетейках и прикольных шароварах. Рассматривала их лет 30 назад в советском атласе для детей под громким названием "Миру – мир".

Прямо перед отъездом у дочери поднялась температура, она будто почувствовала наше состояние, но мы рискнули — и все прошло ещё до посадки на самолет. Покидали в чемоданы случайные вещи (из самых необъяснимых: три купальника, — для поездки в страну степных кочевников, — карта Португалии и молокоотсос).

Ранним утром в моей измученной бессонницей голове крутился, не отпуская, праздничный стишок-пирожок: «Все вроде с виду в шоколаде, но если внюхаться, то нет…» В 4.30 утра мы очень аккуратно, осторожно, со скоростью 40 км/ч, будто наощупь, совсем не желая отпочковываться из дома, двинулись в сторону Домодедово по почти пустым припорошённым снегом дорогам.

В салон самолета могут попасть не более двух домашних животных на рейс, и у нас с собой как раз двое: пожилой пёс Тедди и еще более пожилой кот Рокки. Ни один из них ещё не летал. И перелёт в багажном отделении был бы равнозначен смерти для обоих. Поэтому наша задача — прибыть на рейс за шесть часов, чтобы быть первыми в очереди на посадку.

Миссия выполнена.

И мы улетели в Узбекистан.

Продолжение следует...

Чтобы стать автором канала, поддержать существующих авторов или сообщить мне что-нибудь важное, пишите, пожалуйста, второму админу: @RelocationStories_bot

Да, он немножко бот, но парень хороший, ответственный, вежливый. И вы будьте с ним вежливы, пожалуйста.

UPD. Если у вас скрытый аккаунт, мы вряд ли сможем с вами связаться в ответ при всём желании!
__
✌
Ваш А.

🇹🇷 #АлёнаВПоискахДома — Турция

Продолжение. Начало — по тегу ☝

Я очень много лет работала в образовании. Работала с детьми, обучала педагогов, долго и упорно отстаивала новые компетенции, которые нужны и важны в современном мире. И, о боги, как часто я говорила про стремительно меняющийся мир, про умение находить путь в состоянии неопределённости, про гибкость. Кто бы мог подумать, что это самое состояние станет настолько реальным и так скоро?

Первые две недели я не могла шутить, никто из нас не мог. Мы не могли собраться и действовали наощупь. Все, что было сделано для переезда, происходило будто на автомате. Было полное ощущение нереальности происходящего. Но это реальность, и вот мы в Турции.

Все мы полюбили Анталию, не туристическую, а колоритную, настоящую, с базарами и бесконечными добрыми псами на улочках и пляжах. В мирное время мы приезжали сюда стабильно, потому что тут есть квартира с видом на горы и в 10 минутах от моря, потому что тут солнце, добрые неспешные люди, невероятно вкусная еда и каждый кадр будто создан для созерцания и счастья. У нас здесь уже была своя маленькая жизнь, где каждое утро мы выезжали на своих велосипедах до набережной мимо площади матрешек до излюбленного места за кофе и сытным турецким завтраком. По вторникам мы ходили на базар, как настоящие местные жители. А на выходных брали машину и обязательно посещали новое место, потому что тут красоты хватит на всю жизнь. Но это было «до».

Теперь мои глаза наполнены слезами и страхом, а у матрешек, которые стоят на площади по пути к морю, у рта дорисована кровь. Но это все лирика, а мне нужно быть сильной и стойкой, потому что ребёнок, потому что теперь все сначала, потому что других вариантов просто нет. И мы начинаем свой путь мигрантов поневоле.
Первым делом нужно оформить счёт и ВНЖ. И раньше это было просто, но теперь, во-первых, гражданам России закрыли ряд возможностей, а, во-вторых, все стало очень сложно, долго и дорого.
Самое смешное, что мы три года откладывали получение ВНЖ, а теперь не можем его получить.

Мы добавились во все чаты, которые только есть: по релокации, аренде жилья, документам. Везде царили паника и хаос, разные вводные, разный опыт, сотни людей, которые предлагают помощь за внушительные (теперь) суммы и никакой ясности.
Мы составили план:
– ВНЖ
– Аренда квартиры (нас несколько семей, только маминой жилплощадью вопрос не решить)
– Счёт в банке и ИП для отца ребёнка
– Работа
– Школа
– Транспортировка двух лабрадоров

Сложности начались сразу, так как нормальный ВНЖ может сделать только собственник жилья, то есть мама, а нам можно сделать только туристический, работать по нему нельзя, находиться в стране можно не более 180 дней.
Счёт открыть можно, но ИП сложно, плюс налог — 20%.

Квартир просто нет. Их либо сдают украинцам, либо за цену в три раза выше рыночной, а с собаками вообще нереально.
Остальные вопросы просто ждали очереди в ящике нерешенных вопросов.

А параллельно с этим продолжается война. Мы продолжаем пытаться помочь, вывезти семьи друзей, сделать хоть что-то. Стараемся оставаться сильными и не посыпаться. А душа рвётся на части.
Рвётся от того, что твоя жизнь рухнула. И кажется, что ты ещё в лучшем положении, что не имеешь права на всю эту грусть, потому что жив, потому что семья рядом, потому что возможности все же есть, потому что тысячам людей намного хуже, чем тебе. Но легче не становится.

Мысли о том, что у тебя забрали твою жизнь, твой дом, забрали все, что ты долго и упорно строил, выбивают почву из-под ног снова и снова, а ты должен что-то делать, куда-то идти и быть сильным, несмотря ни на что.

Продолжение следует…

🇦🇲 #АняБогуславская — Армения

Продолжение. Начало — по тегу ☝️

За несколько недель до войны мы с моей девушкой завтракали в новой пекарне и представляли дом нашей мечты.

Мы тогда снимали крошечную двухкомнатную квартиру с картонными стенами. Я вытащила из этой квартиры максимум, покрасив стены в тот оттенок синего, который теперь кажется мне самым красивым и желанным на свете, и купив в Икее два красных комода моей мечты. «Если будем эмигрировать, комоды поедут со мной. Я ни за что с ними не расстанусь», — говорила я как бы в шутку. Деньги от продажи этих комодов через неделю пойдут на оплату квартиры в Ереване.

— В квартире нашей мечты у каждого будет своя комната и одна общая, — сказала Юля в пекарне.
Прошло всего ничего, и мы оказались в огромной квартире в центре Еревана. У каждого из детей есть наконец своя комната, у нас большая спальня. И гостиная.

— А ещё у нас на полу будет лежать восточный ковёр, — сказала я.
В нашей новой спальне на полу лежит очень красивый восточный ковёр. Чуть позже мы сообразили, что никакой он не восточный, а обычный советский, просто лежит ворсом вниз. Переворачивать не стали, наоборот - пошли в гостиную и перевернули тамошний ковёр ворсом вниз. Пусть тоже кажется восточным.

— И кровать будет стоять не у стены, а так, чтобы у с каждой стороны помещался прикроватный столик. И столики будут разные, потому что мы тоже разные! — придумали мы.
В нашей теперешней квартире куча прикроватных столиков. Иногда я открываю какой-нибудь из встроенных шкафов, которых тут тоже огромное количество, и обнаруживаю спрятанный там ещё один прикроватный столик. Когда будет настроение, я смогу составить много комбинаций неодинаковых прикроватных столиков. Но настроения пока нет.

— И, конечно, в квартире будет хорошая звукоизоляция. Чтобы наша жизнь не была аудиоспектаклем для соседей, а жизнь соседей — для нас!
Поселившись в квартире в Ереване, мы долго не верили, что соседей действительно не слышно. Потрясающее ощущение. Убедившись, что у нас не слуховые галлюцинации, решили устроить романтический вечер. Внезапно за стеной разразился пятиминутной речью на армянском невидимый мужчина. Потом ещё две минуты ему отвечала невидимая женщина. Вокруг них бегал невидимый ребёнок, тоже желавший что-то выразить. Как будто московские соседи соскучились и переехали за нами следом, успев за неделю разлуки выучить армянский.

— Хорошо бы какой-нибудь музыкальный инструмент. Пианино!
В детстве я ненавидела музыкальную школу и лично своего учителя. Потом мне хотелось научиться играть что-нибудь бесконечно долгое и цикличное, как набегающие волны. И вот у нас в гостиной есть пианино. Оно слишком расстроенное, чтобы на нём играть. Я тоже слишком расстроенная, чтобы на нём играть.

— У нас будет много красивой посуды. Будем звать гостей и накрывать на стол!
В нашей ереванской квартире невероятно много парадной посуды. Супница, соусницы, салатники из фарфора и салатники из хрусталя, четыре нарядные лопатки для торта (как оптимистично!), бокалы для вина, бокалы для шампанского, хрустальные рюмочки для напитков покрепче. Массивные вилки и ножи, серебряные ложки, крошечные вилочки для чего-то (фрукты? торт? оливки?). Мы легко можем сервировать стол на двенадцать персон. Но у нас нет сил, чтобы с этими персонами общаться.

Иногда мне становится совсем грустно, и я сажусь на диван в гостиной. Кажется, что я застыла и смотрю в пустоту. Но нет — на самом деле в этот момент я сосредоточенно размазываю по стене синюю краску самого желанного на свете оттенка.

Очень хочется домой. Только непонятно, где он, этот дом.

Продолжение следует…

🇬🇪 #ГречневаяКэт — Грузия

24-го мне “повезло” проснуться не одной и разделить ошеломляющую новость с одним из партнеров. Утро началось с сообщения подруги, живущей достаточно близко к границе: “Я проснулась от звука хлопка. Пишут, что по городу слышны выстрелы и взрывы с границы”. И следом аудиозапись, разрывающая мне сердце…

Первая реакция была быстрой и даже незаметной по началу для моего сознания — отключить эмоции, помогать всем близким, до кого могу дотянуться и кого накрыло с головой переживаниями, от которых невозможно закрыться. Я начала возвращать людям тот ресурс, который старательно копила, заряжая свою батарейку общением с ними.

Звонок родителям, которые накануне уехали отдыхать в Сочи, — убедилась, что у них всё в порядке и что они смогут вернуться домой. У них другого рода “везение”: отсутствует интернет и очень плохая связь, в номере нет телевизора, а весь день занят горными лыжами. Поставила себе галочку, что прямо сейчас проблем и переживаний у них нет, а обсуждать происходящее им не хочется.

За неделю были опрошены все близкие, часть коллег уже релоцировалась за границу, и возникли вопросы: “А как же я? Что мне сейчас делать? Чего я хочу?” На работе уже озвучили сумму релокационного пакета, но ведь я никогда не хотела уезжать…

Одному из партнеров предложили релокационный пакет в грузинский офис. И встал очередной закономерный вопрос: “Что должно произойти, чтобы мы остались?”. Мы нашли только одну причину с достаточно низкой вероятностью.

Причин уехать набралось гораздо больше, а учитывая количество совпадений и “везений”, стоило рискнуть и релоцироваться: у меня возможность удаленной работы, у партнера — контракт на работу, и мы доверяем друг другу настолько, чтобы вместе начать новую жизнь в новой стране.

Сборы проходили под постепенно выкатывающиеся санкции. Ощущала себя криворуким фехтовальщиком-новичком, который отчаянно пытается уклоняться от уколов соперника, получил ранение в плечо и в ногу и никак не может предугадать хоть один шаг оппонента.

На этом этапе я превратилась в машину по выполнению действий без эмоций:
• запросила на работе ноутбук вместо стационарника и взяла справку с указанием дохода (на тот момент её начали требовать при оформлении банковских счетов в Грузии);
• оформила UnionPay, привязанную к USD счету, за баснословные 15 тысяч рублей (самое дорогое, что я купила в 2022 году);
• сняла наличную валюту, до которой смогла дотянуться (привет, 09.03.22 и новые вводные от ЦБ).

Дальше пришлось прощаться с партнерами, с теми, кто не может и не хочет уезжать. Моя защитная реакция, к сожалению, сыграла не лучшим для них образом — у меня отбило желание общаться и появилось желание молча сбежать. Было больно.

Непродолжительные сборы: вся рабочая техника, документы и деньги — в рюкзак, одежда на весну-лето — в сумку, а единственный зимний скафандр — на себя. Позвала подругу, проинструктировала и отдала ключи. Здесь тоже толика “везения” — квартира оформлена на отца, и в случае чего он сможет её продать без моего участия.

Полтора часа сна. Перекрыть воду, выбросить мусор, вынуть все электроприборы из розеток. В последний момент забрала с кровати игрушечного хаски Рекса и положила его в сумку — единственная вещь, которая будет напоминать о доме и которую я смогла позволить себе взять с собой.

5 утра. Такси через две точки. Утренний заспанный аэропорт Пулково. Никаких проблем на досмотре — “валюты столько-то в долларовом эквиваленте, лечу с гражданским мужем — он работать, а я иждивенец, летим до Тбилиси, да-да, это он следующий в это окно на паспортный контроль, спасибо, хорошего вам дня”.

Уже в самолете с удивлением обнаружили, что лететь будем у аварийного выхода. К нам персонально подошла стюардесса и рассказала, что в случае аварийной посадки команде воздушного судна понадобится помощь, поэтому нам в обязательном порядке надо ознакомиться с инструкцией по открытию двери.

Стюарды пересчитали пассажиров, закрыли полки для ручной клади, проверили ремни, провели инструктаж.

И мы улетели в Грузию.

Продолжение следует…

🇵🇹 #ЛинаШепель — Португалия

Продолжение. Начало — по тегу ☝

Когда я смотрю, как неизвестная мне птичка качается на ветви старого перечного дерева, которое под лучами солнца испускает свой аромат в саду большого семейного дома, в это мгновение мне кажется, что я тотально и бесконечно счастлива.

А может, мне и не кажется вовсе. Может, я правда счастлива?

Я также чувствую себя, когда стою на гвоздях и медитирую, глядя на распускающиеся бутоны кричащего пурпурного цвета.

А ещё — когда удаётся выбраться к океану и подставить свою душу под его брызги. Как, например, сейчас, когда я уехала одна на океан. И пишу эту заметку. Я смотрю на мощные волны, и мое внутреннее цунами из тревоги и гнева чуть утихает.

А ещё я была счастлива, когда мы вечером ходили в парк танцевать сальсу под открытым небом, освещенным полной и безмятежной Луной. Я не умею танцевать сальсу, но доброволец-бразилец показал мне три базовых шага. Их мы и репетировали весь танец. Когда у меня получалось, он радовался больше меня.

Счастье сейчас случается редко и коротко, но очень интенсивно. Пожалуй, это из-за разговоров о ядерной войне, к которым неизбежно приходят половина ужинов с русскими друзьями и семьей. А еще потому, что оказаться своим вниманием в здесь и сейчас мне трудно.

Оно, внимание, как мыло из рук, ускользает в проблемы эмигранта: как открыть счёт, если при виде русского паспорта в банке сразу качают головой и округляют глаза? А ещё как снять квартиру, если для неё нужен счёт. А для счёта нужен постоянный адрес, то есть квартира. Это тупик.

И стоит только позволить этим мыслям просочиться в сознание, как ты уже катаешься с ними по ленте Мёбиуса, не в силах остановить инерцию тревоги.

Сегодня я переживаю за Лилу. Лилу, которая едет к нам: на машине до Иван-города, пешком к Нарве, машиной до Таллина... Она уже преодолела русско-эстонскую границу, но завтра ещё самолёт из Таллина транзитом через Хельсинки в Лиссабон. Я боюсь, что пропустила что-то в документах, и логистическая схема по перевозке кошки тремя людьми рухнет из-за моей оплошности.

Пусть у неё получится добраться до хозяев!

Волны океана плещутся у моих ступней. А перечное дерево в саду так далеко от тревог и ужасов войны, что оно и спасает. Я буду как дерево и как океан. Просто быть.

Продолжение следует...

🇦🇲 #АняБогуславская — Армения

Продолжение. Начало — по тегу☝️

Каждая новая неделя в Ереване приносит что-то неожиданное. Эта — знакомство с системой здравоохранения.

В Москве я долго откладывала операцию на ноге. Сейчас стало ясно: дальше тянуть нельзя.

На сегодня я успела:

1. С несвойственной мне практичностью сообразить, что всё надо делать через знакомых. Написать ученице-армянке, у которой сестра заведует косметологической клиникой. Написать сестре. Узнать, что у сестры — как удачно! — бывший однокурсник («Очень, очень порядочный парень!») заведует как раз нужным мне отделением в самом современном медицинском центре Еревана. Позвонить однокурснику. Договориться о встрече.

2. Совладать с регистратурой. «Где кабинет Ары Филипповича?» «Вам нужна белая дверь». Белые двери представлены в количестве сорок на каждый этаж. Этажей девять.

3. Запомнить, что когда медсестра выходит в зал ожидания и недоуменно пытается что-то прочитать с бумажки — это она фамилию мою длиннющую читает, надо идти в кабинет.

4. Бессчётное количество раз сказать «Простите, я не говорю по-армянски». Подписать вслепую множество документов на армянском («Это документ о том, что в палате нельзя крушить мебель и курить, возьмите второй экземпляр, потом прочитаете». — «Не прочитаю, увы. Можно я просто не буду крушить мебель и курить?» — «Можно»). Запомнить, как по-армянски «идите за мной».

5. Позвонить сестре в Индию. Выяснить, что прямо сейчас она тоже сидит в индийской больнице и занимается тем же, что и я. Восхититься нашей синхронностью.

6. Кажется, окончательно понять, что армяне только кажутся суровыми, а на самом деле в любую секунду готовы улыбнуться и помочь. Когда я села на корточки и прислонилась к стене (полтора часа в очереди!), двое старушек тут же принялись уступать мне свои стулья, как я ни отнекивалась.

7. Пройти флюорографию. Фразу медсестры «Анна-джан, покажи груди!» отложить на полку «посмеяться потом, когда всё будет позади».

8. Впервые записать свою девушку человеком, которому позвонят, если что-то пойдёт не так.

9. Познакомиться с врачом, который завтра будет меня оперировать. «Меня зовут врач Грач». Обрадоваться, что имя знакомое — в одной детской книге был как раз такой персонаж.

Ещё я успела заблудиться в коридорах, поплакать в уголке и договориться с собой, что если справлюсь с этим — всё остальное будет мне нипочем.

Жду завтра.

Продолжение следует…

#ДокументЭпохи
Прекрасная Юнна ведёт канал, в который выкладывает плейлисты на все случаи жизни. Ну, почти на все… 😢
Вот он: https://t.me/yunnaandmusic

🇷🇸 #ОляС — Сербия

Я не буду писать здесь про войну. Я до сих пор не могу. Помню, будто это происходит сейчас, как я стою рядом с домом и спрашиваю у мамы в трубку: "Мама, мы разбомбили Харьков. Как мне жить с этим?"

Я не хотела уезжать из России. Разумеется, как ЛГБТ семья мы рассматривали этот вариант и обсуждали его, но я все-таки хотела попробовать построить нашу жизнь в России.

Видимо, такая у нас семейная история: бабушка бежала от блокады, отец — от перестройки, теперь и мне пора.

В 12 я впервые посмотрела фильм "V for Vendetta". Я смотрела сцены с лесбийской семьей и не знала, что в 28 лет я окажусь там, где они могут стать моей реальностью. Точкой кипения стала не война с Украиной, а война России с собой. Буква Z стала моей самой последней каплей.

В среду, 2 марта, в закрытом рабочем чате меня и мою девушку спросили, готовы ли мы вылетать в пятницу вечером.
Вылетать куда? На что? Никаких ответов не было, но у меня был загранпаспорт и понимание, что я больше не могу.

Я расплакалась, сообщила решение мужу и ответила в чат, что я готова. Сомнений не было.

3 марта пришли новости: я и моя девушка летим. Куда — неизвестно. В середине дня дают список людей из отдела. Я рыдаю прямо за рабочим столом, потом, когда становится невыносимо, ухожу в туалет. Возвращаюсь. Работаю.

Больно за все — за квартиру, за суккуленты... больше всего — за свои отношения с мужем. Как бы все сложно ни было, даже если это уже давно "brorriage" а не marriage, — больно так, будто руками разрывают грудную клетку. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не выть.

Покупаем коробки, срочно пакуем квартиру, заказываем машину, чтобы отвезти вещи родителям. А на работе покупают первые билеты коллегам. Все на субботу. На пятницу уже ничего не было. Стало понятно: 3-го мы не улетим.

В пятницу же днем мне приходит гениальная идея, которая позже сохранит мне психику. 15-го числа в СПб переезжают друзья. Им негде жить, а мы съезжаем с квартиры. Я предлагаю опцию им, уламываю на нее хозяйку, и вот — уже можно не вывозить посудомойку, еду, и главное — суккуленты. Есть человек, который будет о них заботиться.

Покупают билеты коллегам — на понедельник. Понятно, что мы уже не улетим до понедельника, но квартира стоит пустая и разобранная, поэтому ночевать мы с мужем уезжаем к родителям.

В воскресенье покупают билеты нам. Когда приходит номер рейса, я сижу на полу в своей детской комнате и собираю ранний подарок от девушки на 8 марта — букет цветов из Лего. Муж работает рядом.
Мы улетаем 14 числа. У нас есть еще целая неделя. Страшно.

Страшно, что не сможем улететь, страшно, что закроют границы, страшно в принципе.

С другой стороны — радостно. Еще одна неделя — это время гулять по Сестрорецку, общаться с мамой, просыпаться рядом с мужем. Работать из офиса, пересобрать чемоданы. Увидеться с друзьями, сходить на эпиляцию. Купить миску мечты у любимой керамистки. Попрощаться.

Я не знаю, на сколько. На работе называют это командировкой на полгода, но отдают эти слова «спецоперацией». Я не знаю, вернусь ли я, потому что никто ничего не знает. И прощалась я со всем и всеми так, будто это навсегда.
Иметь возможность заранее знать, что это может быть последний раз — привилегия. Я старалась ценить ее как могла.

В остальном все тоже складывалось как по маслу. Выяснялось, что решения, которые я принимала давно и случайно, внезапно вступают в силу. Окупаются социальные связи и накопления, даже тщательная уборка дома и разбор хлама, которые я зачем-то сделала в январе.

К 14 числу я уже почти не плачу и совсем не сомневаюсь. Усомниться по-настоящему так и не получилось. С мужем летим одновременно, но в разные стороны. Я в Белград, а он — в родной город.

После досмотра прорвало — плачу навзрыд, но заставляю себя успокоится. Впереди: перелет, заселение в отель, поиски квартиры, установка офиса компании. Целая новая жизнь, иметь которую мне очень повезло. Но почему-то слово "повезло" не действует как обезболивающее.

И мы улетели в Сербию.

Продолжение следует...

🇦🇲 #ЛараШелтер — Армения

За последние годы именно эта зима стала для нас стабильной. Наш бизнес (сезонный) принёс хороший доход, и мы то и дело фантазировали, как увеличить продажи в новом сезоне. Мы только-только начали расправлять крылья, становится на ноги, строить дом и команду мечты.

И вот — 24 февраля…
Первые слова мужа в это утро были: «Путин ебанулся. Харьков бомбят».
Осознавать это было очень больно… Украина занимает особое место в наших сердцах, так как всю осознанную жизни мы прожили именно в этой стране. Но, 2014 год все изменил. Да, мы из Крыма.

Я не помню, как прошли первые дни «спецоперации»… Я плакала от бессилия, непонимания, горечи и обиды.
Ведь там гибнут люди… Как это возможно, в современном мире?

26 февраля, муж сказал, что нужно уезжать… я сопротивлялась. Я не готова была бросить родителей, котиков и собаку. Я плакала и надеялась на чудо. Но, с каждым днём ситуация становилась хуже, а аргументы мужа все весомее. Я понимала, что уехать — правильное решение. И сквозь слёзы начала паковать чемоданы.

Дальше был квест с поиском маршрута побега. Южные аэропорты — закрыты. Решили лететь через Минеральные Воды, до которых добирались 12 часов на машине с годовалым ребёнком.

Дальше — самолёт в Армению. Билеты нам обошлись в 80 000 р.
Это самые дорогие 50 минут полёта в моей жизни.

На паспортном контроле мужа задержали и отвели в комнату допроса. Меня с малышом пропустили на посадку.
Это были самые долгие 40 минут ожидания в моей жизни.

Какие только мысли ни проносилось в голове… Я намотала 1000 кругов около гейта, смотря в коридор, в надежде увидеть знакомый силуэт. У меня в руках был только ребёнок, паспорт и посадочные билеты. Деньги, телефоны, документы и все необходимое — у мужа.

Тем временем у мужа забрали телефон (предварительно пограничники попросили его разблокировать), и он 40 минут его не видел. В это время велся щепетильный допрос: «Зачем? Куда? Надолго? Что везёте?»

Мы догадывались, что такой сценарий возможен, поэтому удалили Telegram и придумали красивую легенду, что мы летим в Ереван с медицинскими целями: проверить мой нос после ринопластики, которую делали там же три года назад.

И вот, когда посадка на самолёт уже завершалась, я увидела знакомую клетчатую куртку: муж бежит к нам по коридору. В этот момент я поняла: у нас получилось.

И мы улетели в Армению.

Продолжение следует…

🇬🇪 #МК — Грузия

Когда началась война, я была одна. Я приехала на неделю в отделенный от мира поселок присмотреть за собакой, пока вся семья будет на отдыхе. Раньше пса привозили к нам с мужем, но мы недавно разошлись, и как ответственная крёстная мать я приехала пасти семейного любимца лично.

Всю неделю меня давило ощущение глобальной недолюбленности и одиночества. 23 февраля я в очередной раз я отскребла себя от пола и отправила за мороженым. Кассир задумчиво смотрела в телевизор, пробивая “Вологодский пломбир”. Президент вещал что-то о смелых военных, которым предстоит защитить родину. “Будет война,” — подумала я. Утром я прочитала первые военные сводки и не почувствовала ничего нового. Эмоционально падать ниже было просто некуда.

На следующий день стало понятно, что продолжать работу лучше не из РФ — слишком сильные организационные и идейные противоречия ожидали нас здесь. Я погуглила, куда легче всего уехать удаленщику, собрала информацию и к приезду семьи объявила, что съезжу в Грузию.

План “уехать на неделю, переждать и вернуться” быстро сократился до “уехать”.

Я думала об эмиграции раньше, но этой идее было всего пара месяцев. Столько же, сколько моей свободе и смелости делать то, что я хочу. Я рассматривала несколько стран, несколько вариантов виз, но до 25 февраля и не думала о Грузии.

Роскошь долгосрочного планирования осталась в прошлом. Я забронировала до смешного дешевые тогда билеты через Ереван и отель, запланировала отъезд из квартиры, договорилась с мужем насчет вещей (а вот развестись так и не успели). Сестра подключилась к плану эвакуации, и наши встречи стали напоминать штаб быстрого реагирования в сумасшедшем доме.

На сборы у меня было почти две недели, так что список дел растянулся на 4 страницы гугл документа. Каждое действие вынимало душу:
• выехать из квартиры (всего два счастливых месяца, окна на парк, 10 минут до метро);
• убрать в коробку туфли для танцев (всего одна вечеринка, только начало получаться);
• разобрать стол (хотела закончить за ним десятилетнюю научную работу);
• упаковать все домашние мелочи (а на сайте ИКЕА все ещё есть список со шторами и салфетками);
• рассортировать по коробкам все, что у меня есть (7 лет семейной жизни);
• упаковать чемодан и рюкзак (нет права на ошибку).

Отдельно от руки в блокноте я записала всё, что хотела отдать близкому человеку, и всё, что хотела сказать. Отдала по списку и не сказала и половины. Всё оказалось неважно перед расставанием. Остались только любовь, боль и запах его сигарет на моих руках.

Время стало плотным и насыщенным, мозг не останавливался ни на секунду, а тело сдавало. Я стала замечать, что всё чаще массирую грудную клетку над сердцем — оно ощутимо болело. Мои страх и злость окрашивали московское небо в серый цвет. Скорые гоняли по центру с мигалками без перерыва. Чьи-то сердца не выдерживали. Я поняла, что просто не осознаю тот факт, что сейчас в эту самую минуту идет война. Я знаю это, я читаю новости, я против, но я не могу осознать этого по-настоящему.

Я много плакала. Не из-за войны, а из-за одиночества. Огромного и неразделимого, которое нельзя вручить ни родителям, ни семье, ни друзьям, ни любимому. Я столкнулась с ним раньше, чем уехала, как будто, чтобы у меня была возможность почувствовать и отгоревать его хоть немного заранее. Но я выбрала дорогу, я придумала план, а также запасной план и возможный план. Я шла по этой дороге, останавливалась, плакала и продолжала идти дальше.

В аэропорту я обняла родителей и одна пошла на паспортный контроль.

В самолете включила "Шабаш" Алисы:
Мир тебе, воля-весна,
Мир да любовь, мир да любовь.

И я улетела в Грузию.

Продолжение следует…

Привет, это #Админ. Можно просто А.
Немного новостей к этому часу.

• Война в Украине продолжается вот уже 5 недель. Впрочем, это не новость. Это кошмар, трагедия и горе. Вот уже 5 недель т.н. <спецоперация> несёт людям боль. Большую и маленькую, сопровождаемую яростью, отчаянием, слезами. Болью наполнен каждый сегодняшний пост. Я соболезную авторам 💔

• Второй админ канала aka Второй пилот (@RelocationStories_bot) успешно отработал 5 дней и продолжает принимать заявки от авторов, предложения и слова поддержки. Спасибо всем, кто пишет. Я читаю всё. Все предложения — рассматриваются (об этом — ниже), все слова поддержки — доходят до адресатов ❤️

• У бота часто спрашивают: почему вы не размещаете истории людей, покинувших Украину из-за войны? А ещё: почему вы не размещаете истории людей, у которых не получается уехать из России?
Попробую объяснить.

Чисто по-человечески я очень сочувствую украинцам. И тем, кто уехал, и тем, кто остался. Происходящее — ужас! 😢
Чисто по-человечески я понимаю боль и страхи тех, кто по разным причинам не может уехать из России. Мои друзья — среди вас. ✊
Но собирать истории в канал правильнее — по-редакторски: в рамках заявленной темы, с учётом эмоциональных потребностей читателей.

Ровно так же поступила прекрасная Настя Красильникова, отдав свой канал о женщинах и их правах “Дочь Разбойника” (https://t.me/megabitch) женщинам Украины. Если вы из Украины, напишите админу канала @vicalobanova.
Канала с историями неуехавших россиян я пока не встречал. Сделайте свой, мы его поддержим.

• У бота также спрашивают, можно ли купить на канале рекламу. Отвечаю: нет, пока нельзя. Но допускаю, что в скором времени будет можно — за донат в пользу общественной или благотворительной организации. Какой именно — пока не выбрал. Это в работе.
Но если вы делаете что-то полезное бесплатно, напишите Второму пилоту. Раз в неделю я буду публиковать тут список полезных инициатив со ссылками.

Находки этой недели:

https://t.me/kokintravel — полезная информация для тех, кто, как и автор канала, мой товарищ Миша Кокин, сейчас “путешествует” вне России: Стамбул, Ереван, Тбилиси, Белград, Алматы…

https://t.me/inTbilisiG — “Залечь на дно в Тбилиси” — если вы релоцировались в Тбилиси и вам одиноко, приходите почитать и поболтать в комментариях.

https://t.me/escape_from_mordor — канал про Турцию “Escape from Mordor”. Может стать прекрасной точкой притяжения для всех, кто релоцировался в Турцию.

Это все новости на сегодня.
__
☮
Ваш А.

🇬🇪 #ВалерияКузьминых — Грузия

Продолжение. Начало — по тегу ☝

14 марта одна из двух кошек, с которыми мы переехали, умерла. Эта кошка прожила со мной 16 лет. Я забрала ее из родительского дома в Новосибирске, когда мне исполнилось 20, и за эти годы показала ей Омск, Питер, Москву, Минводы, Ереван и Тбилиси.

В Грузии нет крематориев для животных, хозяева могут захоронить своих питомцев на пустыре в стороне кладбища. А у нас нет лопаты и понимания, где это кладбище.

Стою на улице. Плачу от горя, от того, что не знаю, что делать, где взять лопату и как добраться до этого кладбища. Из клиники вышел парень Тимур. Он привез щенка на переливание. Нашел его на днях на улице, а он не ест. Есть полчаса, пока идет процедура и в это время он поможет нам захоронить кошку.

Сначала заехали за лопатой к нему домой, потом поднялись на холм. Очень красивый вид. На холме на расстоянии друг от друга — большие камни. «Здесь лежат две мои собаки». И начал рыть.

Уложила кошку, завёрнутую в шарф. Накрыла тканью мордочку. Я не знаю, как правильно, но помню из кино, что накрывать надо полностью. Подумала о символах: из Москвы я забрала с собой только этот чёрный шарф. Знала ли я, что зарою его в землю? Конечно, нет.

Вечером Минобороны РФ объявило об освобождении Волновахи. Идите нахуй, освободители. Ненавижу. Волонтеры и админы чатов эвакуации перестали принимать заявки на поиск, потому что теперь там российские военные, российские СМИ — русский мир.

А на следующий день мы узнали, что искать больше не нужно.

Путин убил мою бабушку 12 марта 2022 года. Прямое попадание ракеты в дом.

В Волноваху нельзя попасть, но знакомому моего отца удалось. 15 марта он прислал два снимка разрушенного частного дома. На этих фото ее видно под/над завалами. Всю, кроме головы. Значит, не мучилась. Значит, если бы была в сознании, смогла бы выбраться. Это хорошо, если не мучилась. Может быть даже не было больно.

Жизнь научила меня не верить своему отцу и его связям с нужными людьми, я осторожно стала расспрашивать. Но тетя опознала. Это она: и одежда ее, и то, что осталось от дома.

Я не умею скорбеть. В моей жизни было мало смертей, мне неоткуда было научиться. Со злости я добавила в пост в Инстаграме фото. Тетя попросила удалить. У людей в соцсетях случился слом. Как русскую меня называют убийцей и желают смерти. А потом читают, что бабушка погибла в Волновахе и трут твиты. «В пекле всем вам место». Спасибо. Я уже. Я не знала, что умею так ненавидеть. Ненависть впитала все горе. Я чувствую себя Анастасией из финальной схватки с Распутиным. Там она уничтожает его и кричит: «Это тебе за Дмитрия. Это — за мою семью. А это — за меня».

Принимать соболезнования очень странно. Принимать соболезнования два дня подряд — пиздец сюр.

Продолжение следует...

🇰🇿 #ДинаПуня — Казахстан

В прошлой, довоенной жизни я жила на Дальнем Востоке. Плюс 7 часов к московскому времени. 24 февраля мы встретились утром в кафе с подружкой, заболтались и не знали новостей. А потом мне позвонил муж и сказал, что война.

В тот момент мой мир перестал существовать. Просто я еще не знала об этом. Было ощущение какого-то сюра: сняла деньги в банке, куда-то бегала, что-то делала. Не верила. Стала много материться. Не могла уложить никак в голове. Все разговоры — о войне, о невозможности ее, о том, что это безумие.

Вечером заехала к маме, она дома с ковидом и высокой температурой, так что новости сообщила ей я. И впервые расплакалась.

Дальше — хуже. Сутками чтение новостей, ужас осознания происходящего. Тогда я еще могла дышать. Но в понедельник царек из бункера стал угрожать ядерным оружием, и дышать больше не получалось. Еда не впихивалась в рот, тошнило от всех новостей. Дно никак не обнаруживалось, Россия бурилась все дальше и глубже дна…

У меня трое сыновей, старшему — восемнадцать, он живет в другом городе, и ему в январе пришла повестка. Когда она пришла, я посмеялась: чего, мол, нам-то шлют, он же в другом городе? 24-го стало не до смеха, 28-го стало страшно… Среднему сыну будет восемнадцать через полтора года. Мы решили старшего и среднего сыновей отправить из России, они не должны служить в армии преступного государства, они не должны убивать неповинных. Дети не должны убивать детей!

Мне кажется, я ревела сутками. А когда не ревела, впадала то в оцепенение, то в истерику.

Каждое утро просыпаться в 4-5 утра, просыпаться от ужаса, сразу с колотящимся сердцем и разливающимся в груди нестерпимым жаром, читать новости, охреневать от новых задумок родного правительства, сходить с ума от боли и горя Украины, узнавать, как много вокруг людей поддерживает войну, моих родных и близких людей, с кем мы столько всего прошли — и поддерживают войну! Пытаться жить дальше — возить ребенка в школу, работать, готовить еду, ходить в магазин, кормить кошку… Получается хреново, очень хреново.

Дальше — хуже. Уже в понедельник, на пятый день войны, мы с мужем дошли до стадии людоедства. Я читала про голодомор, когда люди ели своих же детей, самых маленьких и слабых, чтоб спасти старших. Это не укладывалось в голове. 28 февраля уложилось, и я ненавижу себя за это. 28-го я поняла, что мой средний 16-летний сын будет непомерной обузой для старшего. И мы с мужем решили, что улетит только старший. Купили ему билеты на 7 марта в Тайланд. Вот так людоедами и становятся.

Дальше — хуже. Российская армия окружила Мариуполь, как в свое время немецкая — Ленинград. Российская армия стала бомбить города. Это невозможно вынести. Стали массово отменять рейсы. Перспектива железного занавеса перестала быть перспективой. Мы купили старшему билеты на 4 марта в Казахстан. И это было правильно, потому что 5 марта стало известно, что его рейс в Тайланд отменен. Я не знаю, как я выжила, пока сын летел до Алматы. Угроза, что его развернут, не выпустят, казалась очень реальной. Муж помогал мне дышать, просто подсказывал, когда надо сделать вдох, и что пора делать выдох. Так и выжила.

Дальше — хуже. В школах прошли уроки «истории», на всех углах — «где вы были 8 лет?» Было невыносимо тошно от того, что осталось от моей родины. У меня ее отняли. Мой дом, мою жизнь, мое будущее. Моя родина — освободитель мира от фашизма —стала фашистской буквально за неделю. Такого размаха ненависти и национализма достичь за несколько дней! Как это вообще возможно? Я всегда была частью общества, несогласной частью, но частью. А теперь…

Мы купили билеты на 6 марта. Сборы походили на кошмар. Дома — полуразобранная новогодняя елка (мы поздно ее убираем, и хотели как раз в субботу, 26-го), я положила в чемодан электрическую зубную щетку, но не взяла зарядку. Мы побросали в два чемодана и сумку осколки нашей прежней жизни. Влезло плохо, и оказалось, надо было другие осколки класть. Наверное. Но уже ничего не исправить.

И мы улетели в Казахстан.

Продолжение следует…

🇬🇪 #СтасяПечатает — Грузия

24 февраля я проснулась за три часа до будильника. Резко. Я просто открыла глаза, а в груди лежал 100-килограммовый камень. Это была единственная ночь на той неделе, когда я спала одна. Просто так получилось.

Муж уехал из России за 10 дней до начала событий. Тогда ничего этого не было. Я дулась, что мы как всегда не отмечаем День Святого Валентина. У нас каждый год так: то мы по разным странам, то забыли, то работа. В этом году снова всё сложилось не в нашу пользу: ему срочно пришлось лететь в Лондон.

Он оставил свой чемодан и кучу вещей в нашей питерской квартире. Я всё собиралась разобрать вещи и упаковать его чемодан. Через две недели я очень радовалась, что не забила этот чемодан вещами мужа. Сложила туда свои.

С тех пор как муж уехал, мой второй партнёр (для этой истории назовём его С.) почти каждую ночь ночевал со мной. Мне всю неделю было тревожно, и он исправно приходил, а 23-го заработался и остался у себя. Больше, кстати, мы ни разу не засыпали отдельно. Весь этот месяц мы каждую ночь ложимся спать вместе, в одно время, в обнимку, обмениваясь теплом и поддержкой. Такой вот побочный эффект войны для отношений.

В то утро мой мир разрушился до основания. Только открыв глаза, я уже это понимала. Конечно, первым делом я взяла в руки телефон. Там уже было несколько десятков, а может и сотен уведомлений из всех соцсетей. Я читала всё подряд, вплоть до 8 утра, пока не прозвенел будильник.

Дорога на работу, не отрываясь от телефона, и весь день на работе, и весь следующий. У меня относительно новый телефон, обычно его заряда хватает на целый день, плюс дорога домой с музыкой и книжкой. Он разрядился в обед.

Кроме новостей, мы ещё и бесконечно переписывались с С. Он уговорил меня уйти пораньше, встретил у метро. Мы шли домой, он сжимал мою руку, а я плакала.

Потом было несколько дней в тумане. Плакала я постоянно, моя рука приклеилась к телефону. С. говорил со мной, мы обнимались, я грелась в его внешнем спокойствии. Я знала, что внутри у него также, а возможно ещё и более тревожно. Но я-то никогда не умела держать тревогу в себе, она у меня выплескивается наружу, затапливает всё. А он — скала. Моя скала, за которую я заползла, и так до сих пор не вылезла.

В понедельник С. написал, что может получится уехать в Грузию, и отключился. За час его отсутствия я прошла все стадии от «Как я брошу работу, а дочь — школу?» до «Я с тобой хоть в Грузию, хоть на край света».
Всё это я писала прямо в диалог с С. Вернувшись, он тоже оценил эту мою мини эволюцию.

Весь день мы мусолили этот вопрос, разрабатывали всевозможные планы от А до бесконечности. Но правда была в том, что никто из нас не знал, как правильно поступить, мы не были уверены ни в чём, кроме друг друга. Во вторник я договорилась встретиться с подругой на обед, она единственная, с кем удалось попрощаться. Всю встречу теребила телефон, ждала сообщения от С. Как только я вернулась на работу, сообщение пришло. «Нашёл билеты, летим ночью».

Я что-то делала на автомате, даже провела урок. Потом нашла одну из коллег, попросила минуту на разговор. Пыталась что-то ей говорить про профессионализм, долг, но уже начала рыдать и просто обняла её. Она сама поняла, что происходит. В 4 часа я подошла к администраторке школы, попросила распечатать заявление на увольнение в двух экземплярах с разными датами, подписала оба, обняла её тоже, и буквально сбежала домой. Я ехала в такси и не могла остановить поток слёз из жалости к себе, своим ученикам, коллегам.

Дома я вытащила чемоданы на пол и начала раскидывать по ним вещи. Багаж был строго ограничен, поэтому что-то пришлось оставить или выкинуть. Скинула в чат знакомых девочек зелёное платье, самое любимое, так хотелось его спасти. Одна девочка приехала его забрать.

Ближе к ночи с работы приехал С., мы погнали собирать вещи к нему. Он ещё съездил к родителям, а ко мне на подмогу с контейнером еды приехал отец дочки. Мы вместе кое-как дораспихали вещи, я отдала ему ключи.

И мы улетели в Грузию.

Продолжение следует…

🇮🇱 #ЛенаБоровая — Израиль

Продолжение. Начало — по тегу ☝️

Ну что, поговорим о новом имперском термине и наковальне пропаганды: о русофобии.

Тут, конечно, дисклеймер, что мнение автора блаблабла может не совпадать с мнением редакции, потому что позиция моя не очень популярная.

Какое это имет отношение к теме канала? Самое прямое: уверена, каждый боится того, что детей будут буллить в школе, что могут начаться проблемы с документами и далее, и далее, и далее.

Я хорошо понимаю про ненависть ко всему русскому в Украине. Вот, у некоторых — стыд, у других — ненависть. Это из одного тела конечности, и растут они логично. Я честно скажу — у меня тоже, скорее, ненависть.

Но очень мне важно отметить, что слово «русофобия» из лексикона хочется исключить. Оно, во первых, имперское, а во вторых — пропагандистское.

«Нелюбовь», «кэнселинг», «отмена» — можно выбрать из этих или придумать своё. Но только не лексика пропаганды.

Я понимаю, нам повезло, мы в САМОЙ толерантной стране мира. И мы граждане. А ещё — евреи. «Жидовская морда» я слышу со школы, поэтому дискриминация по национальному признаку — что-то, к чему есть прививка. Но и вне Израиля я не сталкиваюсь ни с чем ужасным. Мои коллеги, друзья из Украины, моя сестра — общаются со мной, как раньше. К сожалению, на другие темы. Но мы говорим. И обнимаемся.

И в очередях в Израиле я обнимаюсь с русскими и украинскими женщинами, мы плачем, говорим, молчим, ненавидим — но не друг друга.

У Кости в саду две подружки. Одна приехала из России в декабре, а другая — из Киева 8 марта. И здесь мы говорим на одном языке: языке человечности и сострадания. Это не когда ты поворачиваешь на себя прожектор и посыпаешь голову пеплом. Это когда ты говоришь: «Чем помочь?». И нет, я не про своё белое пальто — получилось, что помощь была нужна мне. И я ее получила.

В общем, у Кости две подружки. И они сегодня кидали камни в ручей. И его подружка, которая из Киева, подошла ко мне и говорит: «Сказать, что я загадала?»

Я замерла.

«Я загадала, чтобы стало тепло. Смотри, исполнилось!»

Продолжение следует…