🇲🇻 #АринаВинтовкина — Мальдивы
Две недели назад Россия начала войну с Украиной.
Мне не жалко букв, я могла бы написать «военная операция», но я привыкла называть вещи своими именами. «Война» — слово точное.
А вот каким словом описать то, что случилось с нами? Эвакуация? Релокация? Побег?
Идею переезда в другую страну я взращивала в себе долго, и процесс этот шел тяжело. Гравитационное поле Москвы, где я родилась и прожила 40 лет, — держит. Тут я умудрилась отстроить себе такую жизнь, какую хотела: жильё, профессиональные и дружеские связи, пул идеальных врачей/парикмахеров/мастеров маникюра… Мое маленькое, тщательно вылепленное мещанское счастьишко.
По природе своей я вообще не кочевник. За свои 40 лет я ни разу не проводила вдали от дома дольше месяца (28 дней, отпуск с ребенком в Греции — максимум). Я люблю путешествовать. Но я люблю возвращаться домой. А дом мой — в Москве. Был.
При этом головой я понимала, что уезжать пора. Даже вне политической повестки. Быть в современной России открытым полиамором и секспросветителем, имея при этом несовершеннолетнего ребенка, — это носить на спине мишень.
Мой муж (Мистер В) и моя девушка (Миссис В) “дозрели” до идеи эмиграции раньше и нежно попинывали меня в эту сторону. Муж по идеологическим соображениям; девушка — по ним же и потому, что ее — квир-человека — и били, и буллилили, и увольняли по причине ее квирности.
Мы готовились к буржуазно-спокойной, продуманной эмиграции. Последний год — активно. Копили деньги, изучали варианты ВНЖ, ездили на разведку в разные страны; в итоге остановились на Милане. Он должен был случиться в июне.
Но случилось 24 февраля.
Тот день начался для меня с сообщения в директ Инстаграма: “Арина, сделайте что-нибудь! Нас бомбят! Спасите нас!”
* * *
По эмиграции у нас в семье была такая договоренность: я отвечаю за деньги (коплю), а Мистер и Миссис В — за все остальное: билеты, жилье, визы. Тут вышло примерно так же. Я вручила им своим карточку, где лежало все накопленное на переезд в Милан, и они отправились гуглить билеты и жилье, созваниваться с друзьями, которые уже уехали, снова гуглить.
Все, на что я оказалась способна в эти дни, — снять какое-то количество валюты, допустимое к провозу за границу и сходить к нотариусу, у которого сделала штук 10 доверенностей. Сестре — с правом продажи всего нашего имущества.
Дальше — блэкаут, внутри которого я помню только посеревшие от усталости лица Мистера и Миссис В и обрывки поступающей мне информации. “Летим до Еревана, а потом на автобусе до Тбилиси”. “600 тысяч за билет в Дубаи. За четыре билета? Нет, за один”. “Ура! Купили билеты в Ереван!” “Фак, платеж вернулся, в Ереван билетов нет на ближайшие дни”.
В итоге мне сообщили, что мы летим на Мальдивы.
Ощущение сюра сгустилось до такой степени, что я окончательно перестала понимать, какого черта происходит.
“Это были единственные билеты в безвизовую страну, которые были в наличии. Мы взяли последние 4 шутки. Вышло даже дешевле, чем в Ереван. Те стоили 380 000 р. на всех. А эти — 253 000. Начинай собирать вещи”.
У меня в телефоне сейчас лежит десяток видео, которые я записывала, распихивая доверенности по разным шкафам. Снимала, чтобы не забыть, что куда положила, потому что состояние было близкое к обмороку; руки, челюсть, кишки — все тряслось, в голове стоял едкий туман.
Я ходила по своей такой отчаянно любимой квартире, тыкалась лбом в стены, рыдала, гладила двери и подоконники, прощалась и просила у нее (у квартиры) прощения, что мы бросаем её так стремительно. В последний момент сняла с холодильника какие-то дурацкие фото, которые запихнула в папку с документами.
В аэропорт мы приехали на час позже — Москва, пробки. Заплатили 120 евро за лишнее место багажа. Еще в такси снесли все мессенджеры на случай, если будут проверять телефоны. Направляясь к пограничникам, сказали дочери: “Сейчас твой выход: каникулы, родители везут тебя на Мальдивы. Радость, счастье”. Наша крошка —3 года в театральной студии — отыграла партию на “5+”.
И мы улетели на Мальдивы.
Продолжение следует…
Две недели назад Россия начала войну с Украиной.
Мне не жалко букв, я могла бы написать «военная операция», но я привыкла называть вещи своими именами. «Война» — слово точное.
А вот каким словом описать то, что случилось с нами? Эвакуация? Релокация? Побег?
Идею переезда в другую страну я взращивала в себе долго, и процесс этот шел тяжело. Гравитационное поле Москвы, где я родилась и прожила 40 лет, — держит. Тут я умудрилась отстроить себе такую жизнь, какую хотела: жильё, профессиональные и дружеские связи, пул идеальных врачей/парикмахеров/мастеров маникюра… Мое маленькое, тщательно вылепленное мещанское счастьишко.
По природе своей я вообще не кочевник. За свои 40 лет я ни разу не проводила вдали от дома дольше месяца (28 дней, отпуск с ребенком в Греции — максимум). Я люблю путешествовать. Но я люблю возвращаться домой. А дом мой — в Москве. Был.
При этом головой я понимала, что уезжать пора. Даже вне политической повестки. Быть в современной России открытым полиамором и секспросветителем, имея при этом несовершеннолетнего ребенка, — это носить на спине мишень.
Мой муж (Мистер В) и моя девушка (Миссис В) “дозрели” до идеи эмиграции раньше и нежно попинывали меня в эту сторону. Муж по идеологическим соображениям; девушка — по ним же и потому, что ее — квир-человека — и били, и буллилили, и увольняли по причине ее квирности.
Мы готовились к буржуазно-спокойной, продуманной эмиграции. Последний год — активно. Копили деньги, изучали варианты ВНЖ, ездили на разведку в разные страны; в итоге остановились на Милане. Он должен был случиться в июне.
Но случилось 24 февраля.
Тот день начался для меня с сообщения в директ Инстаграма: “Арина, сделайте что-нибудь! Нас бомбят! Спасите нас!”
* * *
По эмиграции у нас в семье была такая договоренность: я отвечаю за деньги (коплю), а Мистер и Миссис В — за все остальное: билеты, жилье, визы. Тут вышло примерно так же. Я вручила им своим карточку, где лежало все накопленное на переезд в Милан, и они отправились гуглить билеты и жилье, созваниваться с друзьями, которые уже уехали, снова гуглить.
Все, на что я оказалась способна в эти дни, — снять какое-то количество валюты, допустимое к провозу за границу и сходить к нотариусу, у которого сделала штук 10 доверенностей. Сестре — с правом продажи всего нашего имущества.
Дальше — блэкаут, внутри которого я помню только посеревшие от усталости лица Мистера и Миссис В и обрывки поступающей мне информации. “Летим до Еревана, а потом на автобусе до Тбилиси”. “600 тысяч за билет в Дубаи. За четыре билета? Нет, за один”. “Ура! Купили билеты в Ереван!” “Фак, платеж вернулся, в Ереван билетов нет на ближайшие дни”.
В итоге мне сообщили, что мы летим на Мальдивы.
Ощущение сюра сгустилось до такой степени, что я окончательно перестала понимать, какого черта происходит.
“Это были единственные билеты в безвизовую страну, которые были в наличии. Мы взяли последние 4 шутки. Вышло даже дешевле, чем в Ереван. Те стоили 380 000 р. на всех. А эти — 253 000. Начинай собирать вещи”.
У меня в телефоне сейчас лежит десяток видео, которые я записывала, распихивая доверенности по разным шкафам. Снимала, чтобы не забыть, что куда положила, потому что состояние было близкое к обмороку; руки, челюсть, кишки — все тряслось, в голове стоял едкий туман.
Я ходила по своей такой отчаянно любимой квартире, тыкалась лбом в стены, рыдала, гладила двери и подоконники, прощалась и просила у нее (у квартиры) прощения, что мы бросаем её так стремительно. В последний момент сняла с холодильника какие-то дурацкие фото, которые запихнула в папку с документами.
В аэропорт мы приехали на час позже — Москва, пробки. Заплатили 120 евро за лишнее место багажа. Еще в такси снесли все мессенджеры на случай, если будут проверять телефоны. Направляясь к пограничникам, сказали дочери: “Сейчас твой выход: каникулы, родители везут тебя на Мальдивы. Радость, счастье”. Наша крошка —3 года в театральной студии — отыграла партию на “5+”.
И мы улетели на Мальдивы.
Продолжение следует…
❤1.35K😢366👍199🤯33😁31👏24🎉10🔥9🤬7🥰4🤩1
🇮🇱 #ЛенаБоровая — Израиль
Я помню ощущение натянутой нити, в котором находилась до 5 марта. Сейчас много неопределённости, но ниточка ослабла.
Оказывается, я умею быть бытовым танком: у нас уже есть квартира, интернет и руллон бумаги с красками из IKEA для сына.
А ещё у меня есть работа. Мне повезло. Правда, пока нет сада для ребёнка. Надеюсь, майнкрафт развивает…
Хочется, конечно, поплакать по дому и прежней жизни, но лучше я буду радоваться первым кирпичикам новой.
Хотя, как радоваться — сестра всё еще в Украине. Так что, просто жить. Жить и не молчать.
* * *
Для среднестатистического свободомыслящего человека из России 2022, я окружена привилегиями. У меня 10 лет уже второе гражданство: Израиль. Это расширяет спектр возможностей.
Я думала о переезде, но как-то в ключе “сытой” релокации. Хотела подготовиться, поехать, например, в Португалию с парнем и сыном и начать размеренную жизнь на берегу океана. Это был очень условный план, больше похожий на мечту.
24 февраля, когда страна, в которой я живу, напала на страну, в которой живет моя сестра, все изменилось.
Я не могу простить тому или тем, кто развязал эту войну, кто напал на Украину, мою родную землю, того, что они отняли жизни у всех причастных! И не смогу. По-прежнему не будет.
Я поняла, что уезжать надо срочно, сейчас. В России у меня больше нет ни голоса, ни слова. А что я без них?
Я говорила каждый вечер с сестрой, которая пряталась от ударов снарядов. Эти разговоры сделали невозможным дальнейшее пребывание в России чисто этически.
Короче, 2 чемодана, 2 рюкзака, один сын, одна я, одна закрытая за нами дверь, 170 000 рублей за билеты.
И мы улетели в Израиль.
Продолжение следует…
Я помню ощущение натянутой нити, в котором находилась до 5 марта. Сейчас много неопределённости, но ниточка ослабла.
Оказывается, я умею быть бытовым танком: у нас уже есть квартира, интернет и руллон бумаги с красками из IKEA для сына.
А ещё у меня есть работа. Мне повезло. Правда, пока нет сада для ребёнка. Надеюсь, майнкрафт развивает…
Хочется, конечно, поплакать по дому и прежней жизни, но лучше я буду радоваться первым кирпичикам новой.
Хотя, как радоваться — сестра всё еще в Украине. Так что, просто жить. Жить и не молчать.
* * *
Для среднестатистического свободомыслящего человека из России 2022, я окружена привилегиями. У меня 10 лет уже второе гражданство: Израиль. Это расширяет спектр возможностей.
Я думала о переезде, но как-то в ключе “сытой” релокации. Хотела подготовиться, поехать, например, в Португалию с парнем и сыном и начать размеренную жизнь на берегу океана. Это был очень условный план, больше похожий на мечту.
24 февраля, когда страна, в которой я живу, напала на страну, в которой живет моя сестра, все изменилось.
Я не могу простить тому или тем, кто развязал эту войну, кто напал на Украину, мою родную землю, того, что они отняли жизни у всех причастных! И не смогу. По-прежнему не будет.
Я поняла, что уезжать надо срочно, сейчас. В России у меня больше нет ни голоса, ни слова. А что я без них?
Я говорила каждый вечер с сестрой, которая пряталась от ударов снарядов. Эти разговоры сделали невозможным дальнейшее пребывание в России чисто этически.
Короче, 2 чемодана, 2 рюкзака, один сын, одна я, одна закрытая за нами дверь, 170 000 рублей за билеты.
И мы улетели в Израиль.
Продолжение следует…
❤795😢168👍116👏25👎18😁16🤔4🤬4🥰2😱2🤯1
🇹🇷 #АлёнаВПоискахДома – Турция
Еще 22 февраля я плакала горькими слезами на груди у своего лучшего друга, который 5 лет назад переехал из Харькова в Москву. Нет, мы еще не знали, что совсем скоро начнется война, точнее мы были уверены, что этого не случится никогда.
Я плакала из-за вопросов по работе, не складывающихся отношений и прочих, как оказалось, мелких невзгод.
24-го февраля все это стало совсем неважным. В этот день на первый план вышли совсем другие переживания: жизни семей моих друзей, находящиеся в Харькове и Одессе, а еще моя жизнь, которая рухнула в одночасье.
Я никогда не хотела уезжать из Москвы, потому что люблю этот город всем своим сердцем. Я люблю Россию, людей здесь, понимаю их. В жизни все наконец стало именно так, как хотелось. Прекрасная дочь, семья, работа, дом, друзья. Казалось, что счастливее я не чувствовала себя никогда.
Признаться честно, еще до 26-го февраля была надежда на то, что скоро все закончится, мы сможем как-то выбраться из этого, но 26-го стало понятно, что есть только один выход – бежать. Стало понятно, что боль, разрывающая душу, теперь – перманентное состояние.
Моей дочери 8 лет, мы с ее папой в разводе уже три года, но воспитанием занимаемся вместе, дружим семьями и все решения принимаем сообща. Решение «бежать» было единогласным. И мы начали готовить план.
Кто-то из наших друзей просто собрал чемоданы и уехал, но у нас такой возможности не было. Нам нужен был план, нужно было понять, как вывезти родителей, ребенка, двух лабрадоров… А главное — куда?
Примерно, до 2 марта я пребывала в состоянии абсолютного опустошения, рыдала по 20 часов в сутки, перестала спать, не могла собраться с мыслями и понять, с чего конкретно начинать наше бегство.
Бесконечное чтение новостей, звонки близким из Украины, страх, накрывающий с головой, друзья, стремительно покидающие свои дома, бессилие и тьма.
Но 2 марта что-то изменилось, я перестала что-либо чувствовать, собралась и начала решать вопросы: билеты, жилье, школа и так далее.
Стало понятно, что моей семье повезло во многих отношениях, потому что у мамы есть квартира в Анталии, у нас есть небольшие накопления, мы живы и в физической безопасности, точно в большей, чем те, кого мы параллельно пытались вывезти из зоны боевых действий. И мы вместе.
В первую очередь нам важно было вывезти дочь и ее папу, потому что ситуация развивалась так стремительно, что угроза мобилизации казалась абсолютно реальной. И самым простым решением была Турция. Мы начали активные сборы.
Я уволилась с работы, потому что не могла больше позволить себе сотрудничать с государством. Хоть и в мелочах, но не могла. Параллельно с этим, ситуация в Харькове становилась хуже, и семья моего лучшего друга уже не выходила из подвала, а наш хороший друг чуть не погиб под бомбой. Он видел, как людей разорвало на части, но сам выжил и уже это казалось удачей. Состояние, которое было со мной до 2 марта, начало возвращаться снова. Нужно было бежать, как можно скорее.
Самым тяжелым тогда было объяснить ребенку, почему так происходит, почему она должна уехать из своего дома, своей любимой школы и от друзей. Невозможность найти ответы на вопросы:
– Почему так происходит?
– Мы когда-нибудь вернемся домой?
– Я больше никогда не увижу своих друзей и школу?
– Только необходимые вещи и игрушки, я не могу взять все, что я люблю?
Но отвечать пришлось. И видеть глаза ребенка, который начинает понимать, что это серьезно и надолго. Видеть ее боль и грусть – это отдельный ужасный кошмар. Мы оформили все необходимые доверенности, документы, собрали свою жизнь в коробки, что-то даже успели продать на Авито, перевели ребенка на дистанционное обучение, купили билеты. Все это было сделано за 2 дня.
И мы улетели в Турцию.
Продолжение следует…
Еще 22 февраля я плакала горькими слезами на груди у своего лучшего друга, который 5 лет назад переехал из Харькова в Москву. Нет, мы еще не знали, что совсем скоро начнется война, точнее мы были уверены, что этого не случится никогда.
Я плакала из-за вопросов по работе, не складывающихся отношений и прочих, как оказалось, мелких невзгод.
24-го февраля все это стало совсем неважным. В этот день на первый план вышли совсем другие переживания: жизни семей моих друзей, находящиеся в Харькове и Одессе, а еще моя жизнь, которая рухнула в одночасье.
Я никогда не хотела уезжать из Москвы, потому что люблю этот город всем своим сердцем. Я люблю Россию, людей здесь, понимаю их. В жизни все наконец стало именно так, как хотелось. Прекрасная дочь, семья, работа, дом, друзья. Казалось, что счастливее я не чувствовала себя никогда.
Признаться честно, еще до 26-го февраля была надежда на то, что скоро все закончится, мы сможем как-то выбраться из этого, но 26-го стало понятно, что есть только один выход – бежать. Стало понятно, что боль, разрывающая душу, теперь – перманентное состояние.
Моей дочери 8 лет, мы с ее папой в разводе уже три года, но воспитанием занимаемся вместе, дружим семьями и все решения принимаем сообща. Решение «бежать» было единогласным. И мы начали готовить план.
Кто-то из наших друзей просто собрал чемоданы и уехал, но у нас такой возможности не было. Нам нужен был план, нужно было понять, как вывезти родителей, ребенка, двух лабрадоров… А главное — куда?
Примерно, до 2 марта я пребывала в состоянии абсолютного опустошения, рыдала по 20 часов в сутки, перестала спать, не могла собраться с мыслями и понять, с чего конкретно начинать наше бегство.
Бесконечное чтение новостей, звонки близким из Украины, страх, накрывающий с головой, друзья, стремительно покидающие свои дома, бессилие и тьма.
Но 2 марта что-то изменилось, я перестала что-либо чувствовать, собралась и начала решать вопросы: билеты, жилье, школа и так далее.
Стало понятно, что моей семье повезло во многих отношениях, потому что у мамы есть квартира в Анталии, у нас есть небольшие накопления, мы живы и в физической безопасности, точно в большей, чем те, кого мы параллельно пытались вывезти из зоны боевых действий. И мы вместе.
В первую очередь нам важно было вывезти дочь и ее папу, потому что ситуация развивалась так стремительно, что угроза мобилизации казалась абсолютно реальной. И самым простым решением была Турция. Мы начали активные сборы.
Я уволилась с работы, потому что не могла больше позволить себе сотрудничать с государством. Хоть и в мелочах, но не могла. Параллельно с этим, ситуация в Харькове становилась хуже, и семья моего лучшего друга уже не выходила из подвала, а наш хороший друг чуть не погиб под бомбой. Он видел, как людей разорвало на части, но сам выжил и уже это казалось удачей. Состояние, которое было со мной до 2 марта, начало возвращаться снова. Нужно было бежать, как можно скорее.
Самым тяжелым тогда было объяснить ребенку, почему так происходит, почему она должна уехать из своего дома, своей любимой школы и от друзей. Невозможность найти ответы на вопросы:
– Почему так происходит?
– Мы когда-нибудь вернемся домой?
– Я больше никогда не увижу своих друзей и школу?
– Только необходимые вещи и игрушки, я не могу взять все, что я люблю?
Но отвечать пришлось. И видеть глаза ребенка, который начинает понимать, что это серьезно и надолго. Видеть ее боль и грусть – это отдельный ужасный кошмар. Мы оформили все необходимые доверенности, документы, собрали свою жизнь в коробки, что-то даже успели продать на Авито, перевели ребенка на дистанционное обучение, купили билеты. Все это было сделано за 2 дня.
И мы улетели в Турцию.
Продолжение следует…
❤440😢194👍136😁16🤯6🤬1
🇹🇷 #НастяВБегах — Турция
Пережить прощальные встречи и не рассыпаться в пепел от чувства вины, боли и ужаса удалось только потому, что я ничего не чувствовала. До сих пор не чувствую, хотя мы уже пять дней, как не в Москве. Плакали все вокруг — но не я.
Впрочем, по порядку…
Утром 24 февраля я проснулась от сообщения друзей: “Надеемся, вы храните деньги в валюте”. Вот с такой циничной фразы начался наш персональный спуск в ад.
Последние три года моя интуиция, надрессированная на анализе неочевидных данных, орала дурниной, что нужно бежать как можно скорее, но жених сомневался, и разговоры об отъезде то глохли, то возобновлялись. Когда началась пандемия, размышления стали намерением, но закрылись границы — и мы отложили вопрос до “лучших времен”, которым не суждено было сбыться.
Мы были счастливы в том кругу, который так тщательно создавали. Ходили с друзьями на LGBT-вечеринки, не скрывали своей ориентации, строили карьеры, занимались благотворительностью, планировали ребёнка.
Не люблю говорить “мне повезло”: все, что у меня было в России, я создавала, как и многие, тяжёлым трудом, но списать все на одни личные усилия не получится: в моменте, когда минутная стрелка начала с громким скрежетом отсчитывать время до отъезда, мой работодатель принял решение вывезти всех сотрудников с семьями за пределы страны и предоставить финансовую поддержку.
В конце первой недели пришло письмо с инструкциями, и я перестала существовать как личность, превратилась в функцию. Купить билеты до Армении. Пережить две отмены рейсов. Купить другие билеты — до Стамбула. Забронировать гостиницу на первое время. Назначить встречи с друзьями. Снять наличные. Собрать документы.
И мы улетели в Турцию.
Продолжение следует…
Пережить прощальные встречи и не рассыпаться в пепел от чувства вины, боли и ужаса удалось только потому, что я ничего не чувствовала. До сих пор не чувствую, хотя мы уже пять дней, как не в Москве. Плакали все вокруг — но не я.
Впрочем, по порядку…
Утром 24 февраля я проснулась от сообщения друзей: “Надеемся, вы храните деньги в валюте”. Вот с такой циничной фразы начался наш персональный спуск в ад.
Последние три года моя интуиция, надрессированная на анализе неочевидных данных, орала дурниной, что нужно бежать как можно скорее, но жених сомневался, и разговоры об отъезде то глохли, то возобновлялись. Когда началась пандемия, размышления стали намерением, но закрылись границы — и мы отложили вопрос до “лучших времен”, которым не суждено было сбыться.
Мы были счастливы в том кругу, который так тщательно создавали. Ходили с друзьями на LGBT-вечеринки, не скрывали своей ориентации, строили карьеры, занимались благотворительностью, планировали ребёнка.
Не люблю говорить “мне повезло”: все, что у меня было в России, я создавала, как и многие, тяжёлым трудом, но списать все на одни личные усилия не получится: в моменте, когда минутная стрелка начала с громким скрежетом отсчитывать время до отъезда, мой работодатель принял решение вывезти всех сотрудников с семьями за пределы страны и предоставить финансовую поддержку.
В конце первой недели пришло письмо с инструкциями, и я перестала существовать как личность, превратилась в функцию. Купить билеты до Армении. Пережить две отмены рейсов. Купить другие билеты — до Стамбула. Забронировать гостиницу на первое время. Назначить встречи с друзьями. Снять наличные. Собрать документы.
И мы улетели в Турцию.
Продолжение следует…
❤319👍102😁15😢14👏5🥰4🤯4🤔3🤬1
🇲🇻 #АринаВинтовкина — Мальдивы
Продолжение. Начало — по тегу ☝
Знаете, если бы был какой-то специальный аппарат, куда можно загрузить свои данные (количество денег, состав семьи, примерные планы) и получить на выходе список оптимальных для эскейпа стран, с нашими исходниками Мальдивы точно не попали бы в шорт-лист.
Про себя мы похохотали, что, возможно, нам удалось ухватить последние 4 билета именно на Мальдивы, потому что тут сухой закон: большинство русских людей в стрессе точно не готовы подписаться на это. И оцените иронию: это одна из немногих стран, куда запрещен ввоз секс-игрушек!
От местных цен мы охренели примерно сразу.
Первое, что купили, — солнцезащитный крем. Выражение лица Миссис В, с которым она вышла из аптеки, я запомню надолго: секундная радость (“Ура, ребенок не сгорит на 30-градусной жаре!”) — а потом резкий ахуй от конвертации местных цен в рубли. “Бля. Мы только что купили санскрин за 5000!”
Хостел нам обошелся в $1600 за неделю. Платили с долларового счета, стараясь не думать о комиссии. На следующий день VISA и MasterСard объявили, что будут мстить Путину за Украину, заблокировав наши карты. Ну, ок.
Главная подстава оказалась в том, что в местных банках нельзя снять доллары или евро. Только местные руфии. Пока наши знакомые в Стамбуле бегали от банкомата к банкомату, снимая налик, у нас такой возможности не было, а менять руфии на доллары с рук мы не решились.
Жить нашим картам оставалось 3 дня. Пока я тусила на пляже с дочкой — одна из немногих форм бесплатного досуга тут, — Миссис В искала нам билеты и жилье в Черногории (это самый бюджетный вариант из безвизовых стран; а уж там попробуем податься на итальянскую визу). А Мистер В пытался работать удаленно и въехать, как вывести деньги из РФ через крипту (пока безуспешно).
В эти дни мы были похожи на три калькулятора на ножках. Миссис В посчитала, что на свою московскую зарплату в школе, она может позволить себе тут 60 кг бананов.
И да, было максимально странно оказаться в таком месте, где всё дышит радостью (солнце, океан, отпускной расслабон), а ты должен быть максимально собран, мобилизован и в бесконечных подсчетах.
Последние годы в Мск мы могли себе позволить не смотреть на ценники в ресторанах. Да, мы смотрели на сами рестораны — не ходили в дорогие, но там, где средний чек, ни в чем себя не ограничивали. Прилетев на Мальдивы, мы оказались бедняками на фоне людей, живущих в довольно-таки бедной стране.
Вот я стою у прилавка с фруктами. Передо мной паренек — стоптанные тапочки, дешевая майка, не очень хорошие зубы — а в руках у него пластиковый пакет с фруктами. И я мысленно прикидываю, что фруктов он купил тысячи на 3 в переводе на рубли.
Одно манго — 600 рублей. Яблоко — 50.
Милкшейк — 300 в уличном ларьке и 900 — в кафе.
Наша дочка, воспитанная в духе попустительства, понятно дело, хотела и то, и это, и покататься на банане, и надувной круг. Необходимость говорить ей: “Малыш, это дорого/Или напиток, или фрукт/Потерпи до ужина”, — душила меня сильнее, чем сама необходимость экономить. Слова застревали в горле. Было страшно убить ими ее ощущение, что у нас не эвакуация, а приключение. Весь мой эмоциональный ресурс был инвестирован в то, чтобы ребенок относился к этой поездке максимально легко.
Я сама перестроилась довольно быстро.
Моментом, когда это произошло, стала покупка сухого молока. Видимо, подгрузился какой-то пласт опыта из прошлого: мое детство пришлось на 90-е. Разумнее и дешевле купить банку сухого, чем раз в два дня покупать пакетированное.
Было даже какое-то по-сложному приятное чувство узнавания. Я все помню. Я это умею. Мне это не нравится, но я это умею.
Взрослая часть нашей компании держалась за мысль, которая и привела нас на Мальдивы: “Мале — международный аэропорт. Это то, что нам подходит. Отсюда мы полетим дальше. Мы здесь для этого”.
Билеты в Черногорию нам обошлись в 390 000 рублей. Жилье на три месяца — почти в 3000 евро.
Вылет — сегодня в ночь. Сухое молоко я повезу с собой.
Продолжение следует…
Продолжение. Начало — по тегу ☝
Знаете, если бы был какой-то специальный аппарат, куда можно загрузить свои данные (количество денег, состав семьи, примерные планы) и получить на выходе список оптимальных для эскейпа стран, с нашими исходниками Мальдивы точно не попали бы в шорт-лист.
Про себя мы похохотали, что, возможно, нам удалось ухватить последние 4 билета именно на Мальдивы, потому что тут сухой закон: большинство русских людей в стрессе точно не готовы подписаться на это. И оцените иронию: это одна из немногих стран, куда запрещен ввоз секс-игрушек!
От местных цен мы охренели примерно сразу.
Первое, что купили, — солнцезащитный крем. Выражение лица Миссис В, с которым она вышла из аптеки, я запомню надолго: секундная радость (“Ура, ребенок не сгорит на 30-градусной жаре!”) — а потом резкий ахуй от конвертации местных цен в рубли. “Бля. Мы только что купили санскрин за 5000!”
Хостел нам обошелся в $1600 за неделю. Платили с долларового счета, стараясь не думать о комиссии. На следующий день VISA и MasterСard объявили, что будут мстить Путину за Украину, заблокировав наши карты. Ну, ок.
Главная подстава оказалась в том, что в местных банках нельзя снять доллары или евро. Только местные руфии. Пока наши знакомые в Стамбуле бегали от банкомата к банкомату, снимая налик, у нас такой возможности не было, а менять руфии на доллары с рук мы не решились.
Жить нашим картам оставалось 3 дня. Пока я тусила на пляже с дочкой — одна из немногих форм бесплатного досуга тут, — Миссис В искала нам билеты и жилье в Черногории (это самый бюджетный вариант из безвизовых стран; а уж там попробуем податься на итальянскую визу). А Мистер В пытался работать удаленно и въехать, как вывести деньги из РФ через крипту (пока безуспешно).
В эти дни мы были похожи на три калькулятора на ножках. Миссис В посчитала, что на свою московскую зарплату в школе, она может позволить себе тут 60 кг бананов.
И да, было максимально странно оказаться в таком месте, где всё дышит радостью (солнце, океан, отпускной расслабон), а ты должен быть максимально собран, мобилизован и в бесконечных подсчетах.
Последние годы в Мск мы могли себе позволить не смотреть на ценники в ресторанах. Да, мы смотрели на сами рестораны — не ходили в дорогие, но там, где средний чек, ни в чем себя не ограничивали. Прилетев на Мальдивы, мы оказались бедняками на фоне людей, живущих в довольно-таки бедной стране.
Вот я стою у прилавка с фруктами. Передо мной паренек — стоптанные тапочки, дешевая майка, не очень хорошие зубы — а в руках у него пластиковый пакет с фруктами. И я мысленно прикидываю, что фруктов он купил тысячи на 3 в переводе на рубли.
Одно манго — 600 рублей. Яблоко — 50.
Милкшейк — 300 в уличном ларьке и 900 — в кафе.
Наша дочка, воспитанная в духе попустительства, понятно дело, хотела и то, и это, и покататься на банане, и надувной круг. Необходимость говорить ей: “Малыш, это дорого/Или напиток, или фрукт/Потерпи до ужина”, — душила меня сильнее, чем сама необходимость экономить. Слова застревали в горле. Было страшно убить ими ее ощущение, что у нас не эвакуация, а приключение. Весь мой эмоциональный ресурс был инвестирован в то, чтобы ребенок относился к этой поездке максимально легко.
Я сама перестроилась довольно быстро.
Моментом, когда это произошло, стала покупка сухого молока. Видимо, подгрузился какой-то пласт опыта из прошлого: мое детство пришлось на 90-е. Разумнее и дешевле купить банку сухого, чем раз в два дня покупать пакетированное.
Было даже какое-то по-сложному приятное чувство узнавания. Я все помню. Я это умею. Мне это не нравится, но я это умею.
Взрослая часть нашей компании держалась за мысль, которая и привела нас на Мальдивы: “Мале — международный аэропорт. Это то, что нам подходит. Отсюда мы полетим дальше. Мы здесь для этого”.
Билеты в Черногорию нам обошлись в 390 000 рублей. Жилье на три месяца — почти в 3000 евро.
Вылет — сегодня в ночь. Сухое молоко я повезу с собой.
Продолжение следует…
❤1.09K👍211😢142👏36🤯36😁13🥰12🤔9🔥6
🇪🇪 #МарияО — Эстония
– Вставай, Путин начал войну против Украины!
Такими словами меня разбудил муж 24-го февраля. Накануне работала допоздна и с трудом в 8 утра поняла его слова. Минут 20 ушло на осознание и планы: к какому банкомату бежать, чтобы забрать деньги.
Во время завтрака нервы таки сдали, и я зарыдала. Но расстраиваться долго не было времени, надо было действовать. Мы с мужем обошли нужные точки и сняли большую часть денег. Было ощущение придавливающего чего-то, разболелась спина, которая никак не хотела терпеть напряжение.
Муж уехал в консульство, которое по иронии судьбы должно было именно в этот день выдать ему визу. Эстонцы не разочаровали, и в его свежем загране красовался новый штамп. В моем — остатки длинной визы, которую мне поставили перед ковидом. Мы собирались съездить к друзьям, которых не видели два года. И сейчас надежда пообщаться стремительно таяла.
До конца недели я ещё работала и никуда не собиралась, всё казалось страшным сном, но в общую картину с реальностью никак не объединялось. Было не понятно, что делать, и возможно ли что-то сделать. В воскресенье великий и ужасный заявил, что ему не нравятся некоторые высказывания и расчехлил ядерное оружие. В этот момент стало ясно, что надо бежать, чтобы хоть в последний раз увидеть мир, который скоро схлопнется или захлопнется железным занавесом. В пандемию мы никуда не ездили, но теперь вирусы и трудности прохождения границ отступили в сторону.
Всё следующее утро искали места в спа-отелях с мед. лицензией, чтобы пройти российскую границу. Помните, был такой ковид? Так вот, граница из-за него на замке, оказывается. Без справки, что ты едешь на лечение, русские тебя по земле не выпускают, а небо над Европой уже было закрыто. Нам удалось найти одно место за 33 тысячи рублей. Карточки ещё работали, и оплата прошла.
Утром собрали все самое необходимое. Решили, что если не выпустят, то будем ещё что-то придумывать. Мне, кажется, что я даже не помню всю эту длинную дорогу, разве что милого рыжего кота в кафе для дальнобойщиков. На российской границе нас долго морозили на улице, так что скрывать волнение было легко. С другой стороны — только уточнили, есть ли прививки.
Цена вопроса: отель + 2 бака бензина.
И мы въехали в Эстонию.
Продолжение следует…
– Вставай, Путин начал войну против Украины!
Такими словами меня разбудил муж 24-го февраля. Накануне работала допоздна и с трудом в 8 утра поняла его слова. Минут 20 ушло на осознание и планы: к какому банкомату бежать, чтобы забрать деньги.
Во время завтрака нервы таки сдали, и я зарыдала. Но расстраиваться долго не было времени, надо было действовать. Мы с мужем обошли нужные точки и сняли большую часть денег. Было ощущение придавливающего чего-то, разболелась спина, которая никак не хотела терпеть напряжение.
Муж уехал в консульство, которое по иронии судьбы должно было именно в этот день выдать ему визу. Эстонцы не разочаровали, и в его свежем загране красовался новый штамп. В моем — остатки длинной визы, которую мне поставили перед ковидом. Мы собирались съездить к друзьям, которых не видели два года. И сейчас надежда пообщаться стремительно таяла.
До конца недели я ещё работала и никуда не собиралась, всё казалось страшным сном, но в общую картину с реальностью никак не объединялось. Было не понятно, что делать, и возможно ли что-то сделать. В воскресенье великий и ужасный заявил, что ему не нравятся некоторые высказывания и расчехлил ядерное оружие. В этот момент стало ясно, что надо бежать, чтобы хоть в последний раз увидеть мир, который скоро схлопнется или захлопнется железным занавесом. В пандемию мы никуда не ездили, но теперь вирусы и трудности прохождения границ отступили в сторону.
Всё следующее утро искали места в спа-отелях с мед. лицензией, чтобы пройти российскую границу. Помните, был такой ковид? Так вот, граница из-за него на замке, оказывается. Без справки, что ты едешь на лечение, русские тебя по земле не выпускают, а небо над Европой уже было закрыто. Нам удалось найти одно место за 33 тысячи рублей. Карточки ещё работали, и оплата прошла.
Утром собрали все самое необходимое. Решили, что если не выпустят, то будем ещё что-то придумывать. Мне, кажется, что я даже не помню всю эту длинную дорогу, разве что милого рыжего кота в кафе для дальнобойщиков. На российской границе нас долго морозили на улице, так что скрывать волнение было легко. С другой стороны — только уточнили, есть ли прививки.
Цена вопроса: отель + 2 бака бензина.
И мы въехали в Эстонию.
Продолжение следует…
❤374👍134😢23👏14🤔7🤯4😱2🤩2🥰1
🇵🇹 #ЛинаШепель — Португалия
24 февраля в час ночи я и муж наконец-то обняли совершенное существо по имени Лилу. Кошку мы не видели больше месяца, пока были «на разведке» в Португалии. Смотрели страну. Были у нас планы к осени оформить ВНЖ и плавненько перебраться. Были. Вспоминая это, я могу лишь горько хохотнуть. Кто ж знал…
Мы прилетели, легли спать и через 4 часа вдруг позвонил свёкр. Муж поднял трубку:
– Сын, война началась…
– Какая война? Это срочно? Мы только ночью прилетели…
– … да нет, наверно, не срочно… может подождать…
Я слышу этот разговор сквозь сопение Лилу и обрывки сна. И размышляю, что за метафору войны применил отец мужа в столь раннем звонке…
Ещё минуту мы как бы спим. А по факту — мозг лихорадочно ведёт эту новость в сознание. И вспышка — дошло. Война.
В недоумении я смотрю на свой запакованный чемодан с аэропортовой биркой. Абсурд. Но мы ведь только что вернулись! Не может такого быть. С мантрой «не может быть» я провела весь тот день. Ну и, забегая вперёд, ещё с десяток последующих.
Билеты на 25 февраля я покупала во время передвижения между кабинетами нотариуса. Какой-то голос читал мне текст доверенности, я кивала, текли слёзы, а пальцы печатали на телефоне номер загранпаспорта в бронировании aviasales. В горле пересохло от надписи «на выбранный рейс осталось два билета».
– Подтверждаете ли вы передачу права на свою квартиру по адресу….?
– Да, да…
– Кому передаёте права?
– Маме
– Какой маме? Назовите ФИО.
– Да, конечно, ФИО… сейчас…(вдох-выдох, я забыла фамилию родной мамы!)
Меня мутило от страха, договорить начатое предложение было невозможно. Слова застревали в ватном сознании, а с ними исчезал смысл моих мыслей. Хорошо, что нотариус не стала сомневаться в моей дееспособности.
Еще был квест с банкоматами, раздача ключей доверенным лицам, сбор документов… И все время пульсировал один вопрос: может, война сегодня закончится?
Не может быть, чтобы российские воска стреляли в украинцев. Наверно, мы просто слишком перепугались? И ведь не могут страны закрыть границы, не может государство не выпускать своих граждан, не может, чтобы люди в форме пришли на квартиру…
По пути в аэропорт я успела заехать к своим родителям. 15 минут прощания перед рейсом в один конец. Без комментариев.
Во время посадки в самолёт Москва-Лиссабон пришла новость о том, что Польша закрывает своё воздушное пространство. Мы гадали, развёрнут ли самолёт в воздухе или все-таки долетим. А если долетим, то впустят ли нас?
Посадка закончилась. Взлетели… Лилу, пока. Мы тебя не бросим.
И мы улетели в Португалию.
Продолжение следует…
24 февраля в час ночи я и муж наконец-то обняли совершенное существо по имени Лилу. Кошку мы не видели больше месяца, пока были «на разведке» в Португалии. Смотрели страну. Были у нас планы к осени оформить ВНЖ и плавненько перебраться. Были. Вспоминая это, я могу лишь горько хохотнуть. Кто ж знал…
Мы прилетели, легли спать и через 4 часа вдруг позвонил свёкр. Муж поднял трубку:
– Сын, война началась…
– Какая война? Это срочно? Мы только ночью прилетели…
– … да нет, наверно, не срочно… может подождать…
Я слышу этот разговор сквозь сопение Лилу и обрывки сна. И размышляю, что за метафору войны применил отец мужа в столь раннем звонке…
Ещё минуту мы как бы спим. А по факту — мозг лихорадочно ведёт эту новость в сознание. И вспышка — дошло. Война.
В недоумении я смотрю на свой запакованный чемодан с аэропортовой биркой. Абсурд. Но мы ведь только что вернулись! Не может такого быть. С мантрой «не может быть» я провела весь тот день. Ну и, забегая вперёд, ещё с десяток последующих.
Билеты на 25 февраля я покупала во время передвижения между кабинетами нотариуса. Какой-то голос читал мне текст доверенности, я кивала, текли слёзы, а пальцы печатали на телефоне номер загранпаспорта в бронировании aviasales. В горле пересохло от надписи «на выбранный рейс осталось два билета».
– Подтверждаете ли вы передачу права на свою квартиру по адресу….?
– Да, да…
– Кому передаёте права?
– Маме
– Какой маме? Назовите ФИО.
– Да, конечно, ФИО… сейчас…(вдох-выдох, я забыла фамилию родной мамы!)
Меня мутило от страха, договорить начатое предложение было невозможно. Слова застревали в ватном сознании, а с ними исчезал смысл моих мыслей. Хорошо, что нотариус не стала сомневаться в моей дееспособности.
Еще был квест с банкоматами, раздача ключей доверенным лицам, сбор документов… И все время пульсировал один вопрос: может, война сегодня закончится?
Не может быть, чтобы российские воска стреляли в украинцев. Наверно, мы просто слишком перепугались? И ведь не могут страны закрыть границы, не может государство не выпускать своих граждан, не может, чтобы люди в форме пришли на квартиру…
По пути в аэропорт я успела заехать к своим родителям. 15 минут прощания перед рейсом в один конец. Без комментариев.
Во время посадки в самолёт Москва-Лиссабон пришла новость о том, что Польша закрывает своё воздушное пространство. Мы гадали, развёрнут ли самолёт в воздухе или все-таки долетим. А если долетим, то впустят ли нас?
Посадка закончилась. Взлетели… Лилу, пока. Мы тебя не бросим.
И мы улетели в Португалию.
Продолжение следует…
😢373❤113👍108🤬10😁7😱6🤯2
🇦🇲 #ВалерияКузьминых — Армения
В январе мы с мужем впервые задумались об эмиграции не как о чем-то из серии «когда-то», а «в течение ближайших двух лет». Мы были в отпуске в Афинах. Это была наша первая Европа. Во время путешествия разговаривали о разности культур, о политике, о том, что нас удерживает в РФ. Вообще много смотрели по сторонам и примеряли на себя жизнь эмигранта.
По итогам обсуждений составили план: муж подучит язык и найдет работу с релокацией. Я освою новую профессию, потому что мою уже пора выбрасывать — театр в России умер окончательно, хотя казалось невозможным убить что-то дважды.
Потом случилось 24 февраля.
Проснулась, увидела новости, позвонила тете в Волноваху. Она варит борщ. В драматургии часто встречаю такой контрапункт: вокруг ад, но человек до последнего сохраняет крупицы понятной ему жизни. В трубке слышен голос ее маленькой дочери, то ли бом-бом, то ли тон-тон. «Да, — говорит тетя, — гроза, гроза всю ночь у нас была, иди к папе, вон он вышел». И в трубку: «ну… Лер, у нас война». В ту ночь по прогнозам не было никакой грозы. И не должно было быть никакой угрозы.
Я не знала, что отвечать. И не успела — связь прервалась. Я надеялась услышать, что у них все хорошо и они в безопасности. У меня в голове не укладывалось, что это происходит на самом деле.
27 февраля. Пришло сообщение от друга. Он спросил, уезжаем ли мы. «Мы нет, а ты?» А он да, утренним рейсом, в Армению. В этот момент мы с мужем впервые с начала войны задумались о том, чтоб покинуть Россию уже сейчас. Лучше будет не скоро, а хуже — вполне. Составили план. На всякий случай.
В последующие дни все делали «на всякий случай». Договорились с хозяином квартиры о скидке на два месяца на случай, если вернемся. Чипировали обеих кошек, сняли валюту, нашли друга, который останется в нашей квартире и доделает дела.
3 марта купили билеты за невероятные 110 тысяч рублей. 5 марта задним числом оформили вет. паспорта кошкам за такие же невероятные 20 тысяч.
Каждую ночь мне снились обстрелы. Может быть, потому что я бесконечно обновляю группу с новостями из Волновахи и смотрю каждое опубликованное там видео. Во сне бомбят нашу съемную квартиру, а я стараюсь спрятаться под кроватью.
Каждое утро читала новости. Очень боялась, что мы просто не успеем покинуть страну.
Наступило 8 марта. Я наконец поняла, с каким таким «наступающим» меня поздравляли последние дни курьеры и покупатели с авито. Вместо цветов у меня в руках букет из человеческо-кошачьих паспортов и распечатанных сертификатов о вакцинации.
И мы улетели в Армению.
Продолжение следует…
В январе мы с мужем впервые задумались об эмиграции не как о чем-то из серии «когда-то», а «в течение ближайших двух лет». Мы были в отпуске в Афинах. Это была наша первая Европа. Во время путешествия разговаривали о разности культур, о политике, о том, что нас удерживает в РФ. Вообще много смотрели по сторонам и примеряли на себя жизнь эмигранта.
По итогам обсуждений составили план: муж подучит язык и найдет работу с релокацией. Я освою новую профессию, потому что мою уже пора выбрасывать — театр в России умер окончательно, хотя казалось невозможным убить что-то дважды.
Потом случилось 24 февраля.
Проснулась, увидела новости, позвонила тете в Волноваху. Она варит борщ. В драматургии часто встречаю такой контрапункт: вокруг ад, но человек до последнего сохраняет крупицы понятной ему жизни. В трубке слышен голос ее маленькой дочери, то ли бом-бом, то ли тон-тон. «Да, — говорит тетя, — гроза, гроза всю ночь у нас была, иди к папе, вон он вышел». И в трубку: «ну… Лер, у нас война». В ту ночь по прогнозам не было никакой грозы. И не должно было быть никакой угрозы.
Я не знала, что отвечать. И не успела — связь прервалась. Я надеялась услышать, что у них все хорошо и они в безопасности. У меня в голове не укладывалось, что это происходит на самом деле.
27 февраля. Пришло сообщение от друга. Он спросил, уезжаем ли мы. «Мы нет, а ты?» А он да, утренним рейсом, в Армению. В этот момент мы с мужем впервые с начала войны задумались о том, чтоб покинуть Россию уже сейчас. Лучше будет не скоро, а хуже — вполне. Составили план. На всякий случай.
В последующие дни все делали «на всякий случай». Договорились с хозяином квартиры о скидке на два месяца на случай, если вернемся. Чипировали обеих кошек, сняли валюту, нашли друга, который останется в нашей квартире и доделает дела.
3 марта купили билеты за невероятные 110 тысяч рублей. 5 марта задним числом оформили вет. паспорта кошкам за такие же невероятные 20 тысяч.
Каждую ночь мне снились обстрелы. Может быть, потому что я бесконечно обновляю группу с новостями из Волновахи и смотрю каждое опубликованное там видео. Во сне бомбят нашу съемную квартиру, а я стараюсь спрятаться под кроватью.
Каждое утро читала новости. Очень боялась, что мы просто не успеем покинуть страну.
Наступило 8 марта. Я наконец поняла, с каким таким «наступающим» меня поздравляли последние дни курьеры и покупатели с авито. Вместо цветов у меня в руках букет из человеческо-кошачьих паспортов и распечатанных сертификатов о вакцинации.
И мы улетели в Армению.
Продолжение следует…
❤337👍95😢54😁10🤯4👏1
🇮🇳 #КК — Индия
Всегда считал что посижу в стране, что бы там ни случилось. И это-то с углубленным знанием того, как национал-социализм привел Германию (да и всю Европу) к страшнейшей войне XX-ого века. Я, бывало, читал дневники, книги и даже исходники документов в немецких архивах. И видел, что мы в XXI-ом шаг за шагом повторяем этот путь.
Но вы же понимаете, в стране учится взрослая дочь, обожаемые друзья, любовь к языку и работа связанная с лингвистикой. Да вот и женился еще.
За два дня до войны я уже понял, что происходит что-то чудовищное. Ночью мерещились бомбежки — проснулся, написал антивоенный пост. 24-го бомбежки стали реальностью. Все вокруг запахло кислым запахом стали, мочи и крови. Это не метафора. Натурально стало вонять. Тоскливо было до жути.
Еще пару дней апатии. Потом резко сформировавшееся понимание — надо улетать. Ведь дочь же нельзя обрекать на такое. Да и жену. Я и сам не могу больше что бы то ни было делать в стране, правительство которой убивает одних моих друзей, арестовывает и ломает других. Я прекрасно знаю что будет происходить дальше, слишком уж много всего прочел про НСДАП.
Дикая чехарда с билетами. С момента, когда я узнал цены, до момента, когда решился платить прошло десять часов. За это время они подорожали в два с половиной раза (с 70 000 до 170 000 на двоих). Заполнил десяток анкет на визу, в том числе друзьям и родственникам. Кто-нибудь да сможет воспользоваться. Закрыл счет в сбере (пару других, которые хотел закрыть — не успел). С ужасом и страхом боролся с ФССП — в базе данных висел какой-то штраф, который там и не должен был появиться — оплачен был еще в августе, с декабря мне все инстанции подтвердили, что его не должно быть. Но судебные приставы напрочь огородились от людей и никак не доступны (электронные обращения никто не принимает — мне это сказали прямым текстом). В общем — беготня по инстанциям, бумажки, печати, отнеси, подай, уточни, сходи сюда, сходи туда.
Пара генеральных доверенностей. Отнес несколько семейных реликвий родственникам. И кота — маме.
В Москве остаются любимые. Мысль о том, что по ним может проехаться чудовищная фашистская карательная машина очень тяжела. Мысли о родных одесситах и киевлянах — просто невыносимы.
* * *
Устанавливаю в телефон "второе пространство" и создаю в нем видимость живого, нормального телефона. Потом понимаю: будучи во "втором" можно легко зайти в настройки и спалить "первое". Надо было, значит, делать наоборот — во "втором" устанавливать все ценное и чувствительное — мессенджеры, почту, фейсбук. А в "первом" делать лоховской телефон, типа ничем кроме футбола не интересуюсь. Еще ночь трачу на это.
Авиакомпания откладывает рейс из Москвы. Типа "по техническим причинам". И снимает с себя ответственность за стыковку. Становится понятно, что купленные втридорога билеты пропадают наполовину и мы застреваем в какой-то арабской стране. В аэропорт едем заранее, на нервах — перед этим трое суток почти не спали.
В аэропорте есть новая должность, которую при регистрации сотрудники а/к аккуратно называют визовый офицер. "Сейчас визовый офицер подойдет, проверит все ли у вас в порядке". Подходит уставшая дама в какой-то около-авиационной форме. Спрашивает сертификат вакцинации, ПЦР, распечатки электронной визы. Спрашивает есть ли обратный билет. Слава богу это все продумано и подготовлено. Визовый офицер никуда нас не отводит.
Соседу (по местам в самолете) повезло меньше, увидев в паспорте открытую американскую визу его отправили в отдельную очередь. Очередь — человек триста. Все стоят в отдельную кабинку, где собственно и происходит беседа. Что именно спрашивают из первых рук узнать не удалось. Чувака с американской визой промариновали в очереди 40 минут, затем вызвали по фамилии, препроводили к гейту и отпустили восвояси. Сидя в самолете перед нами он отчаянно налегал на платный арабский алкоголь.
И мы улетели в Индию.
Продолжение следует…
Всегда считал что посижу в стране, что бы там ни случилось. И это-то с углубленным знанием того, как национал-социализм привел Германию (да и всю Европу) к страшнейшей войне XX-ого века. Я, бывало, читал дневники, книги и даже исходники документов в немецких архивах. И видел, что мы в XXI-ом шаг за шагом повторяем этот путь.
Но вы же понимаете, в стране учится взрослая дочь, обожаемые друзья, любовь к языку и работа связанная с лингвистикой. Да вот и женился еще.
За два дня до войны я уже понял, что происходит что-то чудовищное. Ночью мерещились бомбежки — проснулся, написал антивоенный пост. 24-го бомбежки стали реальностью. Все вокруг запахло кислым запахом стали, мочи и крови. Это не метафора. Натурально стало вонять. Тоскливо было до жути.
Еще пару дней апатии. Потом резко сформировавшееся понимание — надо улетать. Ведь дочь же нельзя обрекать на такое. Да и жену. Я и сам не могу больше что бы то ни было делать в стране, правительство которой убивает одних моих друзей, арестовывает и ломает других. Я прекрасно знаю что будет происходить дальше, слишком уж много всего прочел про НСДАП.
Дикая чехарда с билетами. С момента, когда я узнал цены, до момента, когда решился платить прошло десять часов. За это время они подорожали в два с половиной раза (с 70 000 до 170 000 на двоих). Заполнил десяток анкет на визу, в том числе друзьям и родственникам. Кто-нибудь да сможет воспользоваться. Закрыл счет в сбере (пару других, которые хотел закрыть — не успел). С ужасом и страхом боролся с ФССП — в базе данных висел какой-то штраф, который там и не должен был появиться — оплачен был еще в августе, с декабря мне все инстанции подтвердили, что его не должно быть. Но судебные приставы напрочь огородились от людей и никак не доступны (электронные обращения никто не принимает — мне это сказали прямым текстом). В общем — беготня по инстанциям, бумажки, печати, отнеси, подай, уточни, сходи сюда, сходи туда.
Пара генеральных доверенностей. Отнес несколько семейных реликвий родственникам. И кота — маме.
В Москве остаются любимые. Мысль о том, что по ним может проехаться чудовищная фашистская карательная машина очень тяжела. Мысли о родных одесситах и киевлянах — просто невыносимы.
* * *
Устанавливаю в телефон "второе пространство" и создаю в нем видимость живого, нормального телефона. Потом понимаю: будучи во "втором" можно легко зайти в настройки и спалить "первое". Надо было, значит, делать наоборот — во "втором" устанавливать все ценное и чувствительное — мессенджеры, почту, фейсбук. А в "первом" делать лоховской телефон, типа ничем кроме футбола не интересуюсь. Еще ночь трачу на это.
Авиакомпания откладывает рейс из Москвы. Типа "по техническим причинам". И снимает с себя ответственность за стыковку. Становится понятно, что купленные втридорога билеты пропадают наполовину и мы застреваем в какой-то арабской стране. В аэропорт едем заранее, на нервах — перед этим трое суток почти не спали.
В аэропорте есть новая должность, которую при регистрации сотрудники а/к аккуратно называют визовый офицер. "Сейчас визовый офицер подойдет, проверит все ли у вас в порядке". Подходит уставшая дама в какой-то около-авиационной форме. Спрашивает сертификат вакцинации, ПЦР, распечатки электронной визы. Спрашивает есть ли обратный билет. Слава богу это все продумано и подготовлено. Визовый офицер никуда нас не отводит.
Соседу (по местам в самолете) повезло меньше, увидев в паспорте открытую американскую визу его отправили в отдельную очередь. Очередь — человек триста. Все стоят в отдельную кабинку, где собственно и происходит беседа. Что именно спрашивают из первых рук узнать не удалось. Чувака с американской визой промариновали в очереди 40 минут, затем вызвали по фамилии, препроводили к гейту и отпустили восвояси. Сидя в самолете перед нами он отчаянно налегал на платный арабский алкоголь.
И мы улетели в Индию.
Продолжение следует…
👍237🤯99❤82😢18👏15😁11🔥4🤔3🤬1🎉1
🇦🇲 #АняБогуславская — Армения
Новость о начале войны застала меня в неожиданном месте — на фестивале, куда я поехала со своей девушкой.
Преображённый до неузнаваемости детский лагерь, флюоресцентные лампы, накрашенные мальчики в платьях, девочки в феерически продуманных костюмах, музыка. И просачивающаяся сквозь эту волшебную сказку реальность. Девушка, обмазанная глиттером, с застывшим лицом смотрит в телефон: «Мои акции просели на 25К!» Парень в кожаном пиджаке на голое тело: «В каком ты ОВД?» Девушка с наклейками на сосках кричит в трубку: «Португалия закрылась? Как я теперь вернусь?»
Звонок от мамы бывшего мужа: «Он в автозаке, дети у меня, что делать?» В голове непрерывно звучало, что моя страна окончательно перестала быть моей. Мысль, что Россия напала на Украину и прямо сейчас там гибнут люди, была слишком огромной, чтобы поместиться в сознании.
По дороге домой в голове вертелось: «Надо уезжать». Конечно, мы думали об этом и раньше: запрещающих законов и показательных процессов становилось всё больше, а свобод - меньше. В середине марта мы собирались уехать в Грузию на полгода, примерить на себя эмиграцию. Потом отложили это до июня, чтобы дети закончили учебный год. Но в итоге — какая ирония, не правда ли — уехали даже раньше, чем планировали изначально.
Вся подготовка к отъезду заняла четыре дня, слившиеся в один страшный сон. Мы почти не ели и не спали, а только думали: как и куда? Нашими вариантами была Грузия (туда мы планировали изначально), Армения (в Грузию всё равно через неё ехать), Индия (там сейчас моя сестра) и Стамбул (без причин).
Попытались забронировать билеты в Индию (пока заполняли данные пассажиров, цена билета выросла на 50К, а ещё появилась новость, что Эмираты не пропускают россиян), Стамбул тоже не выгорел, осталась Армения. Билеты на четверых обошлись в 140К, и я понимала, что решение правильное: если рейс отменят или развернут, у нас останутся деньги, чтобы улететь куда-то ещё.
Мы принялись паковать вещи: сначала необходимое, потом — любимое вроде постельного белья и гирлянд. Делали всё очень спокойно и сосредоточенно. Время от времени я садилась на пол в углу и плакала, потом вставала и продолжала собираться.
Хороший приятель за два дня до отъезда просидел со мной три часа, объясняя, как перевести накопления в крипту. Никогда не думала, что вникну в это, но…
Съёмную квартиру мы просто бросили — мне ещё предстоит сообщить об этом лэндлорду. Он работает в МВД и воплощает собой путинскую Россию, поэтому пускаться в объяснения, пока мои любимые вещи там, я не стану.
За день до отъезда к нам приехали мои родители — попрощаться с внуками. До этого они не были у нас никогда. Потом приехала мама бывшего мужа — это и вовсе было что-то из ряда вон. Мы с девушкой грустно пошутили, что до войны обсуждали бы её знакомство с родителями неделю. Прошло десять дней, но мы так и не нашли времени это сделать.
День отъезда начался с переноса рейса. Так я успела ещё раз выпить кофе с подругой и погулять по району, считая встречные машины Росгвардии. Потом рейс перенёсся ещё раз. Мы экстренно купили билеты в прежде неизвестный нам Ургенч в Узбекистане — просто чтобы подстраховаться. Ещё минус 80К (деньги потом вернулись). Было страшно.
Когда самолёт перенесли в очередной раз, старший сын закричал из детской: «Палочники!» Три месяца назад мы купили яйца палочников, и один из них выбрал такой неподходящий момент, чтобы вылупиться. Кажется, тогда мы смеялись впервые за очень долгое время. Новорождённое насекомое срочно пристроили однокласснику.
В полночь упали поспать — самолёт должен был улететь в пять утра. Через полчаса проснулись, сказали: «Город засыпает, просыпаются беженцы», я заклеила наклейку Мемориала на крышке ноута, мы погрузились в такси и уехали. По дороге чистили переписки, стирали фейсбук и инстаграм, репетировали с детьми поездку в отпуск.
В аэропорту нас ни о чём не спросили, а в зале ожидания было так спокойно, что я подумала: может, мне всё показалось? А потом я прочитала, что горит Запорожская АЭС.
И мы улетели в Армению.
Продолжение следует…
Новость о начале войны застала меня в неожиданном месте — на фестивале, куда я поехала со своей девушкой.
Преображённый до неузнаваемости детский лагерь, флюоресцентные лампы, накрашенные мальчики в платьях, девочки в феерически продуманных костюмах, музыка. И просачивающаяся сквозь эту волшебную сказку реальность. Девушка, обмазанная глиттером, с застывшим лицом смотрит в телефон: «Мои акции просели на 25К!» Парень в кожаном пиджаке на голое тело: «В каком ты ОВД?» Девушка с наклейками на сосках кричит в трубку: «Португалия закрылась? Как я теперь вернусь?»
Звонок от мамы бывшего мужа: «Он в автозаке, дети у меня, что делать?» В голове непрерывно звучало, что моя страна окончательно перестала быть моей. Мысль, что Россия напала на Украину и прямо сейчас там гибнут люди, была слишком огромной, чтобы поместиться в сознании.
По дороге домой в голове вертелось: «Надо уезжать». Конечно, мы думали об этом и раньше: запрещающих законов и показательных процессов становилось всё больше, а свобод - меньше. В середине марта мы собирались уехать в Грузию на полгода, примерить на себя эмиграцию. Потом отложили это до июня, чтобы дети закончили учебный год. Но в итоге — какая ирония, не правда ли — уехали даже раньше, чем планировали изначально.
Вся подготовка к отъезду заняла четыре дня, слившиеся в один страшный сон. Мы почти не ели и не спали, а только думали: как и куда? Нашими вариантами была Грузия (туда мы планировали изначально), Армения (в Грузию всё равно через неё ехать), Индия (там сейчас моя сестра) и Стамбул (без причин).
Попытались забронировать билеты в Индию (пока заполняли данные пассажиров, цена билета выросла на 50К, а ещё появилась новость, что Эмираты не пропускают россиян), Стамбул тоже не выгорел, осталась Армения. Билеты на четверых обошлись в 140К, и я понимала, что решение правильное: если рейс отменят или развернут, у нас останутся деньги, чтобы улететь куда-то ещё.
Мы принялись паковать вещи: сначала необходимое, потом — любимое вроде постельного белья и гирлянд. Делали всё очень спокойно и сосредоточенно. Время от времени я садилась на пол в углу и плакала, потом вставала и продолжала собираться.
Хороший приятель за два дня до отъезда просидел со мной три часа, объясняя, как перевести накопления в крипту. Никогда не думала, что вникну в это, но…
Съёмную квартиру мы просто бросили — мне ещё предстоит сообщить об этом лэндлорду. Он работает в МВД и воплощает собой путинскую Россию, поэтому пускаться в объяснения, пока мои любимые вещи там, я не стану.
За день до отъезда к нам приехали мои родители — попрощаться с внуками. До этого они не были у нас никогда. Потом приехала мама бывшего мужа — это и вовсе было что-то из ряда вон. Мы с девушкой грустно пошутили, что до войны обсуждали бы её знакомство с родителями неделю. Прошло десять дней, но мы так и не нашли времени это сделать.
День отъезда начался с переноса рейса. Так я успела ещё раз выпить кофе с подругой и погулять по району, считая встречные машины Росгвардии. Потом рейс перенёсся ещё раз. Мы экстренно купили билеты в прежде неизвестный нам Ургенч в Узбекистане — просто чтобы подстраховаться. Ещё минус 80К (деньги потом вернулись). Было страшно.
Когда самолёт перенесли в очередной раз, старший сын закричал из детской: «Палочники!» Три месяца назад мы купили яйца палочников, и один из них выбрал такой неподходящий момент, чтобы вылупиться. Кажется, тогда мы смеялись впервые за очень долгое время. Новорождённое насекомое срочно пристроили однокласснику.
В полночь упали поспать — самолёт должен был улететь в пять утра. Через полчаса проснулись, сказали: «Город засыпает, просыпаются беженцы», я заклеила наклейку Мемориала на крышке ноута, мы погрузились в такси и уехали. По дороге чистили переписки, стирали фейсбук и инстаграм, репетировали с детьми поездку в отпуск.
В аэропорту нас ни о чём не спросили, а в зале ожидания было так спокойно, что я подумала: может, мне всё показалось? А потом я прочитала, что горит Запорожская АЭС.
И мы улетели в Армению.
Продолжение следует…
❤284😢133👍108😁12🔥10🤩5🤬4🤔3
🇹🇷 #ВикторияВишня — Турция
Мне недавно исполнилось 19 лет. Моему мужу, с которым мы женаты уже два года, 20.
Мое детство было трудным: я работаю с 15 лет, в 16 через подделку документов получила эмансипацию, сбежала из дома, вышла замуж, чтобы родители меня не похитили назад.
Потом эта прошлая жизнь перестала для меня существовать. Мы съехались с мужем и жили в Волгограде, завели кошку и маленькую собаку, я стала работать удаленно и фрилансить.
Я просто забыла, как было раньше. Мы планировали уехать в Канаду через три года.
Мой муж постоянно интересуется политикой. Я — только чем-то очень крупным. Когда в феврале он говорил про обострение ситуации с оккупированными ДНР и ЛНР, это звучало так же, как и обычно.
А 24 февраля я проснулась, он уже не спал и сказал мне: "Вик, это пиздец, Путин напал на Украину". Потом звонил маме. Я слушала их диалог, где он кричал ей в трубку: "Да, он действительно это сделал, потому что он ебанутый. Мама, он ЕБАНУТЫЙ". И почти плакал.
Я поняла, что все серьезно.
День в страхе и мыслях. Ненависти и злости.
Еще день — я думаю, что доллар стоит 95 и не хочется его покупать так дорого.
Вечером я захожу к мужу в ванную и говорю: "Давай уедем в Турцию". Он просто соглашается.
В воскресенье я покупаю доллары по 99 на все те скромные сбережения, что у нас есть.
Потом уже договариваюсь о том, чтобы сделать мужу загран за три дня. Еду в ветеринарку и договариваюсь сделать животным чипы, прививки и паспорта одним днем. Покупаю билеты заранее, когда у мужа даже нет заграна, потому что цены растут на глазах.
Потом звоню маме и прошу остаться у нее до вылета в их большом доме, чтобы не оплачивать еще месяц съема. Она отказывает: "Нам будет некомфортно".
Мы остановились у моей бабушки.
Мама мужа на мои слова о том, что я думаю, как срочно уехать, говорит, что в России наш единственный дом и только там мы нужны. И еще там родители, которым может быть нужна помощь.
Ну пиздец.
Вечером 27 числа мы собираем вещи. Я выбрасываю буквально все, в чем нет необходимости. Новые балетки, юбки с бирками, памятные вещи...
Еще одна моя жизнь полетела на мусорку за один вечер. У нас даже не было времени раздать кому-то новые вещи.
Потом запрет росавиации и отмена билетов Победы. Мы решили ехать через Грузию, но потом узнали про закрытые сухопутные границы. Азербайджан тоже мимо.
В свободное грустное время я стала молиться. Турецкие авиалинии оплатить не удалось проклятым мастеркардом. На ночь: "Господи, пожалуйста, позволь нам улететь!"
Следующим утром я нашла рейс из Грозного в Стамбул компании Utair, поняла, что они еще не отменяли рейсов, и, заняв деньги у подруги, купила билеты. Это было пиздец как иронично — двадцать лет назад моя бабушка со своими детьми бежала из Грозного во время войны, когда автобусы с беженцами взрывались на ее глазах, едва отъехав.
Я не верила, что мы сможем улететь. В день перед отъездом собака погрызла мой загран. Нервы. Срочно забронировала Airbnb на два дня в Стамбуле.
А потом — автобус в Грозный. Сзади сидел парень-чеченец, который ехал в Чечню рассказать своим родителям, что брата-контрактника убили на войне. Мы вышли с ним покурить, и он сказал, что в Грозном чеченке могут отрубить два пальца, если увидят, как она курит.
В Грозном было охуеть как страшно. Портреты Кадырова и Путина, цитаты на зданиях, все женщины в платках и юбках. Я натянула капюшон до бровей. Хотелось раствориться. Все, что плескалось во мне эти две недели — горечь, отчаяние, и ненависть — достигло предела.
Страшно. "Господи, пожалуйста, дай нам улететь!"
Я поняла, что если мы не улетим, то я выйду на главную площадь города, и я буду говорить все, что я думаю. И сяду в тюрьму. Потом оказалось, что муж тоже об этом думал.
Но нас безумно легко пропустили на контроле в чеченском аэропорту. У моих животных даже никто не посмотрел документов... ни одного документа. Мой погрызанный паспорт сказали поменять, когда вернусь.
Я не верила, что получится, до последнего момента. Но нет, получилось.
И мы улетели в Турцию.
Продолжение следует...
Мне недавно исполнилось 19 лет. Моему мужу, с которым мы женаты уже два года, 20.
Мое детство было трудным: я работаю с 15 лет, в 16 через подделку документов получила эмансипацию, сбежала из дома, вышла замуж, чтобы родители меня не похитили назад.
Потом эта прошлая жизнь перестала для меня существовать. Мы съехались с мужем и жили в Волгограде, завели кошку и маленькую собаку, я стала работать удаленно и фрилансить.
Я просто забыла, как было раньше. Мы планировали уехать в Канаду через три года.
Мой муж постоянно интересуется политикой. Я — только чем-то очень крупным. Когда в феврале он говорил про обострение ситуации с оккупированными ДНР и ЛНР, это звучало так же, как и обычно.
А 24 февраля я проснулась, он уже не спал и сказал мне: "Вик, это пиздец, Путин напал на Украину". Потом звонил маме. Я слушала их диалог, где он кричал ей в трубку: "Да, он действительно это сделал, потому что он ебанутый. Мама, он ЕБАНУТЫЙ". И почти плакал.
Я поняла, что все серьезно.
День в страхе и мыслях. Ненависти и злости.
Еще день — я думаю, что доллар стоит 95 и не хочется его покупать так дорого.
Вечером я захожу к мужу в ванную и говорю: "Давай уедем в Турцию". Он просто соглашается.
В воскресенье я покупаю доллары по 99 на все те скромные сбережения, что у нас есть.
Потом уже договариваюсь о том, чтобы сделать мужу загран за три дня. Еду в ветеринарку и договариваюсь сделать животным чипы, прививки и паспорта одним днем. Покупаю билеты заранее, когда у мужа даже нет заграна, потому что цены растут на глазах.
Потом звоню маме и прошу остаться у нее до вылета в их большом доме, чтобы не оплачивать еще месяц съема. Она отказывает: "Нам будет некомфортно".
Мы остановились у моей бабушки.
Мама мужа на мои слова о том, что я думаю, как срочно уехать, говорит, что в России наш единственный дом и только там мы нужны. И еще там родители, которым может быть нужна помощь.
Ну пиздец.
Вечером 27 числа мы собираем вещи. Я выбрасываю буквально все, в чем нет необходимости. Новые балетки, юбки с бирками, памятные вещи...
Еще одна моя жизнь полетела на мусорку за один вечер. У нас даже не было времени раздать кому-то новые вещи.
Потом запрет росавиации и отмена билетов Победы. Мы решили ехать через Грузию, но потом узнали про закрытые сухопутные границы. Азербайджан тоже мимо.
В свободное грустное время я стала молиться. Турецкие авиалинии оплатить не удалось проклятым мастеркардом. На ночь: "Господи, пожалуйста, позволь нам улететь!"
Следующим утром я нашла рейс из Грозного в Стамбул компании Utair, поняла, что они еще не отменяли рейсов, и, заняв деньги у подруги, купила билеты. Это было пиздец как иронично — двадцать лет назад моя бабушка со своими детьми бежала из Грозного во время войны, когда автобусы с беженцами взрывались на ее глазах, едва отъехав.
Я не верила, что мы сможем улететь. В день перед отъездом собака погрызла мой загран. Нервы. Срочно забронировала Airbnb на два дня в Стамбуле.
А потом — автобус в Грозный. Сзади сидел парень-чеченец, который ехал в Чечню рассказать своим родителям, что брата-контрактника убили на войне. Мы вышли с ним покурить, и он сказал, что в Грозном чеченке могут отрубить два пальца, если увидят, как она курит.
В Грозном было охуеть как страшно. Портреты Кадырова и Путина, цитаты на зданиях, все женщины в платках и юбках. Я натянула капюшон до бровей. Хотелось раствориться. Все, что плескалось во мне эти две недели — горечь, отчаяние, и ненависть — достигло предела.
Страшно. "Господи, пожалуйста, дай нам улететь!"
Я поняла, что если мы не улетим, то я выйду на главную площадь города, и я буду говорить все, что я думаю. И сяду в тюрьму. Потом оказалось, что муж тоже об этом думал.
Но нас безумно легко пропустили на контроле в чеченском аэропорту. У моих животных даже никто не посмотрел документов... ни одного документа. Мой погрызанный паспорт сказали поменять, когда вернусь.
Я не верила, что получится, до последнего момента. Но нет, получилось.
И мы улетели в Турцию.
Продолжение следует...
👍315😢205❤173😁25🤯25🤔19🤬7🔥6🎉1
🇹🇷 #НастяВБегах — Турция
Продолжение. Начало — по тегу ☝️
«И долго вы там собираетесь шароебиться?» — такое сообщение мне прислал человек, которого я считала другом с тех пор, как нам было по восемь лет. Словно мы уехали от нечего делать. Словно наш общий мир не рухнул. Словно мы просто деньги потратить решили.
Вчера я, совершенно не верующая, сидела на полу Голубой Мечети и пыталась торговаться с богом, потому что наверное нет ничего невероятного, если ты уже протащил чемодан через два аэропорта с ощущением, что у тебя за спиной по полу волочатся внутренности.
Мы все плыли на Титанике. Теперь каждый сидит в своей собственной шлюпке и с нами рядом только те, кого мы успели выхватить в темноте за ускользающую ладонь из пасти поглотившей корабль бездны.
В Стамбуле четвертый день валит снег. Я смотрю на Босфор. Говорю подруге в трубку: «У меня что-то вроде синдрома пустых рук, я все никак не могу понять, что в этом новом мире есть все шансы никогда вас не обнять».
Пришло предупреждение, что мне нельзя пересекать границу родной страны. Все мои друзья остались там, выехать по разным причинам не смог никто.
Продолжение следует…
Продолжение. Начало — по тегу ☝️
«И долго вы там собираетесь шароебиться?» — такое сообщение мне прислал человек, которого я считала другом с тех пор, как нам было по восемь лет. Словно мы уехали от нечего делать. Словно наш общий мир не рухнул. Словно мы просто деньги потратить решили.
Вчера я, совершенно не верующая, сидела на полу Голубой Мечети и пыталась торговаться с богом, потому что наверное нет ничего невероятного, если ты уже протащил чемодан через два аэропорта с ощущением, что у тебя за спиной по полу волочатся внутренности.
Мы все плыли на Титанике. Теперь каждый сидит в своей собственной шлюпке и с нами рядом только те, кого мы успели выхватить в темноте за ускользающую ладонь из пасти поглотившей корабль бездны.
В Стамбуле четвертый день валит снег. Я смотрю на Босфор. Говорю подруге в трубку: «У меня что-то вроде синдрома пустых рук, я все никак не могу понять, что в этом новом мире есть все шансы никогда вас не обнять».
Пришло предупреждение, что мне нельзя пересекать границу родной страны. Все мои друзья остались там, выехать по разным причинам не смог никто.
Продолжение следует…
😢328❤124👍39😁17🤔14🤯2🤬2