🇲🇻 #АринаВинтовкина — Мальдивы
Две недели назад Россия начала войну с Украиной.
Мне не жалко букв, я могла бы написать «военная операция», но я привыкла называть вещи своими именами. «Война» — слово точное.
А вот каким словом описать то, что случилось с нами? Эвакуация? Релокация? Побег?
Идею переезда в другую страну я взращивала в себе долго, и процесс этот шел тяжело. Гравитационное поле Москвы, где я родилась и прожила 40 лет, — держит. Тут я умудрилась отстроить себе такую жизнь, какую хотела: жильё, профессиональные и дружеские связи, пул идеальных врачей/парикмахеров/мастеров маникюра… Мое маленькое, тщательно вылепленное мещанское счастьишко.
По природе своей я вообще не кочевник. За свои 40 лет я ни разу не проводила вдали от дома дольше месяца (28 дней, отпуск с ребенком в Греции — максимум). Я люблю путешествовать. Но я люблю возвращаться домой. А дом мой — в Москве. Был.
При этом головой я понимала, что уезжать пора. Даже вне политической повестки. Быть в современной России открытым полиамором и секспросветителем, имея при этом несовершеннолетнего ребенка, — это носить на спине мишень.
Мой муж (Мистер В) и моя девушка (Миссис В) “дозрели” до идеи эмиграции раньше и нежно попинывали меня в эту сторону. Муж по идеологическим соображениям; девушка — по ним же и потому, что ее — квир-человека — и били, и буллилили, и увольняли по причине ее квирности.
Мы готовились к буржуазно-спокойной, продуманной эмиграции. Последний год — активно. Копили деньги, изучали варианты ВНЖ, ездили на разведку в разные страны; в итоге остановились на Милане. Он должен был случиться в июне.
Но случилось 24 февраля.
Тот день начался для меня с сообщения в директ Инстаграма: “Арина, сделайте что-нибудь! Нас бомбят! Спасите нас!”
* * *
По эмиграции у нас в семье была такая договоренность: я отвечаю за деньги (коплю), а Мистер и Миссис В — за все остальное: билеты, жилье, визы. Тут вышло примерно так же. Я вручила им своим карточку, где лежало все накопленное на переезд в Милан, и они отправились гуглить билеты и жилье, созваниваться с друзьями, которые уже уехали, снова гуглить.
Все, на что я оказалась способна в эти дни, — снять какое-то количество валюты, допустимое к провозу за границу и сходить к нотариусу, у которого сделала штук 10 доверенностей. Сестре — с правом продажи всего нашего имущества.
Дальше — блэкаут, внутри которого я помню только посеревшие от усталости лица Мистера и Миссис В и обрывки поступающей мне информации. “Летим до Еревана, а потом на автобусе до Тбилиси”. “600 тысяч за билет в Дубаи. За четыре билета? Нет, за один”. “Ура! Купили билеты в Ереван!” “Фак, платеж вернулся, в Ереван билетов нет на ближайшие дни”.
В итоге мне сообщили, что мы летим на Мальдивы.
Ощущение сюра сгустилось до такой степени, что я окончательно перестала понимать, какого черта происходит.
“Это были единственные билеты в безвизовую страну, которые были в наличии. Мы взяли последние 4 шутки. Вышло даже дешевле, чем в Ереван. Те стоили 380 000 р. на всех. А эти — 253 000. Начинай собирать вещи”.
У меня в телефоне сейчас лежит десяток видео, которые я записывала, распихивая доверенности по разным шкафам. Снимала, чтобы не забыть, что куда положила, потому что состояние было близкое к обмороку; руки, челюсть, кишки — все тряслось, в голове стоял едкий туман.
Я ходила по своей такой отчаянно любимой квартире, тыкалась лбом в стены, рыдала, гладила двери и подоконники, прощалась и просила у нее (у квартиры) прощения, что мы бросаем её так стремительно. В последний момент сняла с холодильника какие-то дурацкие фото, которые запихнула в папку с документами.
В аэропорт мы приехали на час позже — Москва, пробки. Заплатили 120 евро за лишнее место багажа. Еще в такси снесли все мессенджеры на случай, если будут проверять телефоны. Направляясь к пограничникам, сказали дочери: “Сейчас твой выход: каникулы, родители везут тебя на Мальдивы. Радость, счастье”. Наша крошка —3 года в театральной студии — отыграла партию на “5+”.
И мы улетели на Мальдивы.
Продолжение следует…
Две недели назад Россия начала войну с Украиной.
Мне не жалко букв, я могла бы написать «военная операция», но я привыкла называть вещи своими именами. «Война» — слово точное.
А вот каким словом описать то, что случилось с нами? Эвакуация? Релокация? Побег?
Идею переезда в другую страну я взращивала в себе долго, и процесс этот шел тяжело. Гравитационное поле Москвы, где я родилась и прожила 40 лет, — держит. Тут я умудрилась отстроить себе такую жизнь, какую хотела: жильё, профессиональные и дружеские связи, пул идеальных врачей/парикмахеров/мастеров маникюра… Мое маленькое, тщательно вылепленное мещанское счастьишко.
По природе своей я вообще не кочевник. За свои 40 лет я ни разу не проводила вдали от дома дольше месяца (28 дней, отпуск с ребенком в Греции — максимум). Я люблю путешествовать. Но я люблю возвращаться домой. А дом мой — в Москве. Был.
При этом головой я понимала, что уезжать пора. Даже вне политической повестки. Быть в современной России открытым полиамором и секспросветителем, имея при этом несовершеннолетнего ребенка, — это носить на спине мишень.
Мой муж (Мистер В) и моя девушка (Миссис В) “дозрели” до идеи эмиграции раньше и нежно попинывали меня в эту сторону. Муж по идеологическим соображениям; девушка — по ним же и потому, что ее — квир-человека — и били, и буллилили, и увольняли по причине ее квирности.
Мы готовились к буржуазно-спокойной, продуманной эмиграции. Последний год — активно. Копили деньги, изучали варианты ВНЖ, ездили на разведку в разные страны; в итоге остановились на Милане. Он должен был случиться в июне.
Но случилось 24 февраля.
Тот день начался для меня с сообщения в директ Инстаграма: “Арина, сделайте что-нибудь! Нас бомбят! Спасите нас!”
* * *
По эмиграции у нас в семье была такая договоренность: я отвечаю за деньги (коплю), а Мистер и Миссис В — за все остальное: билеты, жилье, визы. Тут вышло примерно так же. Я вручила им своим карточку, где лежало все накопленное на переезд в Милан, и они отправились гуглить билеты и жилье, созваниваться с друзьями, которые уже уехали, снова гуглить.
Все, на что я оказалась способна в эти дни, — снять какое-то количество валюты, допустимое к провозу за границу и сходить к нотариусу, у которого сделала штук 10 доверенностей. Сестре — с правом продажи всего нашего имущества.
Дальше — блэкаут, внутри которого я помню только посеревшие от усталости лица Мистера и Миссис В и обрывки поступающей мне информации. “Летим до Еревана, а потом на автобусе до Тбилиси”. “600 тысяч за билет в Дубаи. За четыре билета? Нет, за один”. “Ура! Купили билеты в Ереван!” “Фак, платеж вернулся, в Ереван билетов нет на ближайшие дни”.
В итоге мне сообщили, что мы летим на Мальдивы.
Ощущение сюра сгустилось до такой степени, что я окончательно перестала понимать, какого черта происходит.
“Это были единственные билеты в безвизовую страну, которые были в наличии. Мы взяли последние 4 шутки. Вышло даже дешевле, чем в Ереван. Те стоили 380 000 р. на всех. А эти — 253 000. Начинай собирать вещи”.
У меня в телефоне сейчас лежит десяток видео, которые я записывала, распихивая доверенности по разным шкафам. Снимала, чтобы не забыть, что куда положила, потому что состояние было близкое к обмороку; руки, челюсть, кишки — все тряслось, в голове стоял едкий туман.
Я ходила по своей такой отчаянно любимой квартире, тыкалась лбом в стены, рыдала, гладила двери и подоконники, прощалась и просила у нее (у квартиры) прощения, что мы бросаем её так стремительно. В последний момент сняла с холодильника какие-то дурацкие фото, которые запихнула в папку с документами.
В аэропорт мы приехали на час позже — Москва, пробки. Заплатили 120 евро за лишнее место багажа. Еще в такси снесли все мессенджеры на случай, если будут проверять телефоны. Направляясь к пограничникам, сказали дочери: “Сейчас твой выход: каникулы, родители везут тебя на Мальдивы. Радость, счастье”. Наша крошка —3 года в театральной студии — отыграла партию на “5+”.
И мы улетели на Мальдивы.
Продолжение следует…
❤1.35K😢366👍199🤯33😁31👏24🎉10🔥9🤬7🥰4🤩1
🇮🇱 #ЛенаБоровая — Израиль
Я помню ощущение натянутой нити, в котором находилась до 5 марта. Сейчас много неопределённости, но ниточка ослабла.
Оказывается, я умею быть бытовым танком: у нас уже есть квартира, интернет и руллон бумаги с красками из IKEA для сына.
А ещё у меня есть работа. Мне повезло. Правда, пока нет сада для ребёнка. Надеюсь, майнкрафт развивает…
Хочется, конечно, поплакать по дому и прежней жизни, но лучше я буду радоваться первым кирпичикам новой.
Хотя, как радоваться — сестра всё еще в Украине. Так что, просто жить. Жить и не молчать.
* * *
Для среднестатистического свободомыслящего человека из России 2022, я окружена привилегиями. У меня 10 лет уже второе гражданство: Израиль. Это расширяет спектр возможностей.
Я думала о переезде, но как-то в ключе “сытой” релокации. Хотела подготовиться, поехать, например, в Португалию с парнем и сыном и начать размеренную жизнь на берегу океана. Это был очень условный план, больше похожий на мечту.
24 февраля, когда страна, в которой я живу, напала на страну, в которой живет моя сестра, все изменилось.
Я не могу простить тому или тем, кто развязал эту войну, кто напал на Украину, мою родную землю, того, что они отняли жизни у всех причастных! И не смогу. По-прежнему не будет.
Я поняла, что уезжать надо срочно, сейчас. В России у меня больше нет ни голоса, ни слова. А что я без них?
Я говорила каждый вечер с сестрой, которая пряталась от ударов снарядов. Эти разговоры сделали невозможным дальнейшее пребывание в России чисто этически.
Короче, 2 чемодана, 2 рюкзака, один сын, одна я, одна закрытая за нами дверь, 170 000 рублей за билеты.
И мы улетели в Израиль.
Продолжение следует…
Я помню ощущение натянутой нити, в котором находилась до 5 марта. Сейчас много неопределённости, но ниточка ослабла.
Оказывается, я умею быть бытовым танком: у нас уже есть квартира, интернет и руллон бумаги с красками из IKEA для сына.
А ещё у меня есть работа. Мне повезло. Правда, пока нет сада для ребёнка. Надеюсь, майнкрафт развивает…
Хочется, конечно, поплакать по дому и прежней жизни, но лучше я буду радоваться первым кирпичикам новой.
Хотя, как радоваться — сестра всё еще в Украине. Так что, просто жить. Жить и не молчать.
* * *
Для среднестатистического свободомыслящего человека из России 2022, я окружена привилегиями. У меня 10 лет уже второе гражданство: Израиль. Это расширяет спектр возможностей.
Я думала о переезде, но как-то в ключе “сытой” релокации. Хотела подготовиться, поехать, например, в Португалию с парнем и сыном и начать размеренную жизнь на берегу океана. Это был очень условный план, больше похожий на мечту.
24 февраля, когда страна, в которой я живу, напала на страну, в которой живет моя сестра, все изменилось.
Я не могу простить тому или тем, кто развязал эту войну, кто напал на Украину, мою родную землю, того, что они отняли жизни у всех причастных! И не смогу. По-прежнему не будет.
Я поняла, что уезжать надо срочно, сейчас. В России у меня больше нет ни голоса, ни слова. А что я без них?
Я говорила каждый вечер с сестрой, которая пряталась от ударов снарядов. Эти разговоры сделали невозможным дальнейшее пребывание в России чисто этически.
Короче, 2 чемодана, 2 рюкзака, один сын, одна я, одна закрытая за нами дверь, 170 000 рублей за билеты.
И мы улетели в Израиль.
Продолжение следует…
❤795😢168👍116👏25👎18😁16🤔4🤬4🥰2😱2🤯1
🇹🇷 #АлёнаВПоискахДома – Турция
Еще 22 февраля я плакала горькими слезами на груди у своего лучшего друга, который 5 лет назад переехал из Харькова в Москву. Нет, мы еще не знали, что совсем скоро начнется война, точнее мы были уверены, что этого не случится никогда.
Я плакала из-за вопросов по работе, не складывающихся отношений и прочих, как оказалось, мелких невзгод.
24-го февраля все это стало совсем неважным. В этот день на первый план вышли совсем другие переживания: жизни семей моих друзей, находящиеся в Харькове и Одессе, а еще моя жизнь, которая рухнула в одночасье.
Я никогда не хотела уезжать из Москвы, потому что люблю этот город всем своим сердцем. Я люблю Россию, людей здесь, понимаю их. В жизни все наконец стало именно так, как хотелось. Прекрасная дочь, семья, работа, дом, друзья. Казалось, что счастливее я не чувствовала себя никогда.
Признаться честно, еще до 26-го февраля была надежда на то, что скоро все закончится, мы сможем как-то выбраться из этого, но 26-го стало понятно, что есть только один выход – бежать. Стало понятно, что боль, разрывающая душу, теперь – перманентное состояние.
Моей дочери 8 лет, мы с ее папой в разводе уже три года, но воспитанием занимаемся вместе, дружим семьями и все решения принимаем сообща. Решение «бежать» было единогласным. И мы начали готовить план.
Кто-то из наших друзей просто собрал чемоданы и уехал, но у нас такой возможности не было. Нам нужен был план, нужно было понять, как вывезти родителей, ребенка, двух лабрадоров… А главное — куда?
Примерно, до 2 марта я пребывала в состоянии абсолютного опустошения, рыдала по 20 часов в сутки, перестала спать, не могла собраться с мыслями и понять, с чего конкретно начинать наше бегство.
Бесконечное чтение новостей, звонки близким из Украины, страх, накрывающий с головой, друзья, стремительно покидающие свои дома, бессилие и тьма.
Но 2 марта что-то изменилось, я перестала что-либо чувствовать, собралась и начала решать вопросы: билеты, жилье, школа и так далее.
Стало понятно, что моей семье повезло во многих отношениях, потому что у мамы есть квартира в Анталии, у нас есть небольшие накопления, мы живы и в физической безопасности, точно в большей, чем те, кого мы параллельно пытались вывезти из зоны боевых действий. И мы вместе.
В первую очередь нам важно было вывезти дочь и ее папу, потому что ситуация развивалась так стремительно, что угроза мобилизации казалась абсолютно реальной. И самым простым решением была Турция. Мы начали активные сборы.
Я уволилась с работы, потому что не могла больше позволить себе сотрудничать с государством. Хоть и в мелочах, но не могла. Параллельно с этим, ситуация в Харькове становилась хуже, и семья моего лучшего друга уже не выходила из подвала, а наш хороший друг чуть не погиб под бомбой. Он видел, как людей разорвало на части, но сам выжил и уже это казалось удачей. Состояние, которое было со мной до 2 марта, начало возвращаться снова. Нужно было бежать, как можно скорее.
Самым тяжелым тогда было объяснить ребенку, почему так происходит, почему она должна уехать из своего дома, своей любимой школы и от друзей. Невозможность найти ответы на вопросы:
– Почему так происходит?
– Мы когда-нибудь вернемся домой?
– Я больше никогда не увижу своих друзей и школу?
– Только необходимые вещи и игрушки, я не могу взять все, что я люблю?
Но отвечать пришлось. И видеть глаза ребенка, который начинает понимать, что это серьезно и надолго. Видеть ее боль и грусть – это отдельный ужасный кошмар. Мы оформили все необходимые доверенности, документы, собрали свою жизнь в коробки, что-то даже успели продать на Авито, перевели ребенка на дистанционное обучение, купили билеты. Все это было сделано за 2 дня.
И мы улетели в Турцию.
Продолжение следует…
Еще 22 февраля я плакала горькими слезами на груди у своего лучшего друга, который 5 лет назад переехал из Харькова в Москву. Нет, мы еще не знали, что совсем скоро начнется война, точнее мы были уверены, что этого не случится никогда.
Я плакала из-за вопросов по работе, не складывающихся отношений и прочих, как оказалось, мелких невзгод.
24-го февраля все это стало совсем неважным. В этот день на первый план вышли совсем другие переживания: жизни семей моих друзей, находящиеся в Харькове и Одессе, а еще моя жизнь, которая рухнула в одночасье.
Я никогда не хотела уезжать из Москвы, потому что люблю этот город всем своим сердцем. Я люблю Россию, людей здесь, понимаю их. В жизни все наконец стало именно так, как хотелось. Прекрасная дочь, семья, работа, дом, друзья. Казалось, что счастливее я не чувствовала себя никогда.
Признаться честно, еще до 26-го февраля была надежда на то, что скоро все закончится, мы сможем как-то выбраться из этого, но 26-го стало понятно, что есть только один выход – бежать. Стало понятно, что боль, разрывающая душу, теперь – перманентное состояние.
Моей дочери 8 лет, мы с ее папой в разводе уже три года, но воспитанием занимаемся вместе, дружим семьями и все решения принимаем сообща. Решение «бежать» было единогласным. И мы начали готовить план.
Кто-то из наших друзей просто собрал чемоданы и уехал, но у нас такой возможности не было. Нам нужен был план, нужно было понять, как вывезти родителей, ребенка, двух лабрадоров… А главное — куда?
Примерно, до 2 марта я пребывала в состоянии абсолютного опустошения, рыдала по 20 часов в сутки, перестала спать, не могла собраться с мыслями и понять, с чего конкретно начинать наше бегство.
Бесконечное чтение новостей, звонки близким из Украины, страх, накрывающий с головой, друзья, стремительно покидающие свои дома, бессилие и тьма.
Но 2 марта что-то изменилось, я перестала что-либо чувствовать, собралась и начала решать вопросы: билеты, жилье, школа и так далее.
Стало понятно, что моей семье повезло во многих отношениях, потому что у мамы есть квартира в Анталии, у нас есть небольшие накопления, мы живы и в физической безопасности, точно в большей, чем те, кого мы параллельно пытались вывезти из зоны боевых действий. И мы вместе.
В первую очередь нам важно было вывезти дочь и ее папу, потому что ситуация развивалась так стремительно, что угроза мобилизации казалась абсолютно реальной. И самым простым решением была Турция. Мы начали активные сборы.
Я уволилась с работы, потому что не могла больше позволить себе сотрудничать с государством. Хоть и в мелочах, но не могла. Параллельно с этим, ситуация в Харькове становилась хуже, и семья моего лучшего друга уже не выходила из подвала, а наш хороший друг чуть не погиб под бомбой. Он видел, как людей разорвало на части, но сам выжил и уже это казалось удачей. Состояние, которое было со мной до 2 марта, начало возвращаться снова. Нужно было бежать, как можно скорее.
Самым тяжелым тогда было объяснить ребенку, почему так происходит, почему она должна уехать из своего дома, своей любимой школы и от друзей. Невозможность найти ответы на вопросы:
– Почему так происходит?
– Мы когда-нибудь вернемся домой?
– Я больше никогда не увижу своих друзей и школу?
– Только необходимые вещи и игрушки, я не могу взять все, что я люблю?
Но отвечать пришлось. И видеть глаза ребенка, который начинает понимать, что это серьезно и надолго. Видеть ее боль и грусть – это отдельный ужасный кошмар. Мы оформили все необходимые доверенности, документы, собрали свою жизнь в коробки, что-то даже успели продать на Авито, перевели ребенка на дистанционное обучение, купили билеты. Все это было сделано за 2 дня.
И мы улетели в Турцию.
Продолжение следует…
❤440😢194👍136😁16🤯6🤬1
🇹🇷 #НастяВБегах — Турция
Пережить прощальные встречи и не рассыпаться в пепел от чувства вины, боли и ужаса удалось только потому, что я ничего не чувствовала. До сих пор не чувствую, хотя мы уже пять дней, как не в Москве. Плакали все вокруг — но не я.
Впрочем, по порядку…
Утром 24 февраля я проснулась от сообщения друзей: “Надеемся, вы храните деньги в валюте”. Вот с такой циничной фразы начался наш персональный спуск в ад.
Последние три года моя интуиция, надрессированная на анализе неочевидных данных, орала дурниной, что нужно бежать как можно скорее, но жених сомневался, и разговоры об отъезде то глохли, то возобновлялись. Когда началась пандемия, размышления стали намерением, но закрылись границы — и мы отложили вопрос до “лучших времен”, которым не суждено было сбыться.
Мы были счастливы в том кругу, который так тщательно создавали. Ходили с друзьями на LGBT-вечеринки, не скрывали своей ориентации, строили карьеры, занимались благотворительностью, планировали ребёнка.
Не люблю говорить “мне повезло”: все, что у меня было в России, я создавала, как и многие, тяжёлым трудом, но списать все на одни личные усилия не получится: в моменте, когда минутная стрелка начала с громким скрежетом отсчитывать время до отъезда, мой работодатель принял решение вывезти всех сотрудников с семьями за пределы страны и предоставить финансовую поддержку.
В конце первой недели пришло письмо с инструкциями, и я перестала существовать как личность, превратилась в функцию. Купить билеты до Армении. Пережить две отмены рейсов. Купить другие билеты — до Стамбула. Забронировать гостиницу на первое время. Назначить встречи с друзьями. Снять наличные. Собрать документы.
И мы улетели в Турцию.
Продолжение следует…
Пережить прощальные встречи и не рассыпаться в пепел от чувства вины, боли и ужаса удалось только потому, что я ничего не чувствовала. До сих пор не чувствую, хотя мы уже пять дней, как не в Москве. Плакали все вокруг — но не я.
Впрочем, по порядку…
Утром 24 февраля я проснулась от сообщения друзей: “Надеемся, вы храните деньги в валюте”. Вот с такой циничной фразы начался наш персональный спуск в ад.
Последние три года моя интуиция, надрессированная на анализе неочевидных данных, орала дурниной, что нужно бежать как можно скорее, но жених сомневался, и разговоры об отъезде то глохли, то возобновлялись. Когда началась пандемия, размышления стали намерением, но закрылись границы — и мы отложили вопрос до “лучших времен”, которым не суждено было сбыться.
Мы были счастливы в том кругу, который так тщательно создавали. Ходили с друзьями на LGBT-вечеринки, не скрывали своей ориентации, строили карьеры, занимались благотворительностью, планировали ребёнка.
Не люблю говорить “мне повезло”: все, что у меня было в России, я создавала, как и многие, тяжёлым трудом, но списать все на одни личные усилия не получится: в моменте, когда минутная стрелка начала с громким скрежетом отсчитывать время до отъезда, мой работодатель принял решение вывезти всех сотрудников с семьями за пределы страны и предоставить финансовую поддержку.
В конце первой недели пришло письмо с инструкциями, и я перестала существовать как личность, превратилась в функцию. Купить билеты до Армении. Пережить две отмены рейсов. Купить другие билеты — до Стамбула. Забронировать гостиницу на первое время. Назначить встречи с друзьями. Снять наличные. Собрать документы.
И мы улетели в Турцию.
Продолжение следует…
❤319👍102😁15😢14👏5🥰4🤯4🤔3🤬1
🇲🇻 #АринаВинтовкина — Мальдивы
Продолжение. Начало — по тегу ☝
Знаете, если бы был какой-то специальный аппарат, куда можно загрузить свои данные (количество денег, состав семьи, примерные планы) и получить на выходе список оптимальных для эскейпа стран, с нашими исходниками Мальдивы точно не попали бы в шорт-лист.
Про себя мы похохотали, что, возможно, нам удалось ухватить последние 4 билета именно на Мальдивы, потому что тут сухой закон: большинство русских людей в стрессе точно не готовы подписаться на это. И оцените иронию: это одна из немногих стран, куда запрещен ввоз секс-игрушек!
От местных цен мы охренели примерно сразу.
Первое, что купили, — солнцезащитный крем. Выражение лица Миссис В, с которым она вышла из аптеки, я запомню надолго: секундная радость (“Ура, ребенок не сгорит на 30-градусной жаре!”) — а потом резкий ахуй от конвертации местных цен в рубли. “Бля. Мы только что купили санскрин за 5000!”
Хостел нам обошелся в $1600 за неделю. Платили с долларового счета, стараясь не думать о комиссии. На следующий день VISA и MasterСard объявили, что будут мстить Путину за Украину, заблокировав наши карты. Ну, ок.
Главная подстава оказалась в том, что в местных банках нельзя снять доллары или евро. Только местные руфии. Пока наши знакомые в Стамбуле бегали от банкомата к банкомату, снимая налик, у нас такой возможности не было, а менять руфии на доллары с рук мы не решились.
Жить нашим картам оставалось 3 дня. Пока я тусила на пляже с дочкой — одна из немногих форм бесплатного досуга тут, — Миссис В искала нам билеты и жилье в Черногории (это самый бюджетный вариант из безвизовых стран; а уж там попробуем податься на итальянскую визу). А Мистер В пытался работать удаленно и въехать, как вывести деньги из РФ через крипту (пока безуспешно).
В эти дни мы были похожи на три калькулятора на ножках. Миссис В посчитала, что на свою московскую зарплату в школе, она может позволить себе тут 60 кг бананов.
И да, было максимально странно оказаться в таком месте, где всё дышит радостью (солнце, океан, отпускной расслабон), а ты должен быть максимально собран, мобилизован и в бесконечных подсчетах.
Последние годы в Мск мы могли себе позволить не смотреть на ценники в ресторанах. Да, мы смотрели на сами рестораны — не ходили в дорогие, но там, где средний чек, ни в чем себя не ограничивали. Прилетев на Мальдивы, мы оказались бедняками на фоне людей, живущих в довольно-таки бедной стране.
Вот я стою у прилавка с фруктами. Передо мной паренек — стоптанные тапочки, дешевая майка, не очень хорошие зубы — а в руках у него пластиковый пакет с фруктами. И я мысленно прикидываю, что фруктов он купил тысячи на 3 в переводе на рубли.
Одно манго — 600 рублей. Яблоко — 50.
Милкшейк — 300 в уличном ларьке и 900 — в кафе.
Наша дочка, воспитанная в духе попустительства, понятно дело, хотела и то, и это, и покататься на банане, и надувной круг. Необходимость говорить ей: “Малыш, это дорого/Или напиток, или фрукт/Потерпи до ужина”, — душила меня сильнее, чем сама необходимость экономить. Слова застревали в горле. Было страшно убить ими ее ощущение, что у нас не эвакуация, а приключение. Весь мой эмоциональный ресурс был инвестирован в то, чтобы ребенок относился к этой поездке максимально легко.
Я сама перестроилась довольно быстро.
Моментом, когда это произошло, стала покупка сухого молока. Видимо, подгрузился какой-то пласт опыта из прошлого: мое детство пришлось на 90-е. Разумнее и дешевле купить банку сухого, чем раз в два дня покупать пакетированное.
Было даже какое-то по-сложному приятное чувство узнавания. Я все помню. Я это умею. Мне это не нравится, но я это умею.
Взрослая часть нашей компании держалась за мысль, которая и привела нас на Мальдивы: “Мале — международный аэропорт. Это то, что нам подходит. Отсюда мы полетим дальше. Мы здесь для этого”.
Билеты в Черногорию нам обошлись в 390 000 рублей. Жилье на три месяца — почти в 3000 евро.
Вылет — сегодня в ночь. Сухое молоко я повезу с собой.
Продолжение следует…
Продолжение. Начало — по тегу ☝
Знаете, если бы был какой-то специальный аппарат, куда можно загрузить свои данные (количество денег, состав семьи, примерные планы) и получить на выходе список оптимальных для эскейпа стран, с нашими исходниками Мальдивы точно не попали бы в шорт-лист.
Про себя мы похохотали, что, возможно, нам удалось ухватить последние 4 билета именно на Мальдивы, потому что тут сухой закон: большинство русских людей в стрессе точно не готовы подписаться на это. И оцените иронию: это одна из немногих стран, куда запрещен ввоз секс-игрушек!
От местных цен мы охренели примерно сразу.
Первое, что купили, — солнцезащитный крем. Выражение лица Миссис В, с которым она вышла из аптеки, я запомню надолго: секундная радость (“Ура, ребенок не сгорит на 30-градусной жаре!”) — а потом резкий ахуй от конвертации местных цен в рубли. “Бля. Мы только что купили санскрин за 5000!”
Хостел нам обошелся в $1600 за неделю. Платили с долларового счета, стараясь не думать о комиссии. На следующий день VISA и MasterСard объявили, что будут мстить Путину за Украину, заблокировав наши карты. Ну, ок.
Главная подстава оказалась в том, что в местных банках нельзя снять доллары или евро. Только местные руфии. Пока наши знакомые в Стамбуле бегали от банкомата к банкомату, снимая налик, у нас такой возможности не было, а менять руфии на доллары с рук мы не решились.
Жить нашим картам оставалось 3 дня. Пока я тусила на пляже с дочкой — одна из немногих форм бесплатного досуга тут, — Миссис В искала нам билеты и жилье в Черногории (это самый бюджетный вариант из безвизовых стран; а уж там попробуем податься на итальянскую визу). А Мистер В пытался работать удаленно и въехать, как вывести деньги из РФ через крипту (пока безуспешно).
В эти дни мы были похожи на три калькулятора на ножках. Миссис В посчитала, что на свою московскую зарплату в школе, она может позволить себе тут 60 кг бананов.
И да, было максимально странно оказаться в таком месте, где всё дышит радостью (солнце, океан, отпускной расслабон), а ты должен быть максимально собран, мобилизован и в бесконечных подсчетах.
Последние годы в Мск мы могли себе позволить не смотреть на ценники в ресторанах. Да, мы смотрели на сами рестораны — не ходили в дорогие, но там, где средний чек, ни в чем себя не ограничивали. Прилетев на Мальдивы, мы оказались бедняками на фоне людей, живущих в довольно-таки бедной стране.
Вот я стою у прилавка с фруктами. Передо мной паренек — стоптанные тапочки, дешевая майка, не очень хорошие зубы — а в руках у него пластиковый пакет с фруктами. И я мысленно прикидываю, что фруктов он купил тысячи на 3 в переводе на рубли.
Одно манго — 600 рублей. Яблоко — 50.
Милкшейк — 300 в уличном ларьке и 900 — в кафе.
Наша дочка, воспитанная в духе попустительства, понятно дело, хотела и то, и это, и покататься на банане, и надувной круг. Необходимость говорить ей: “Малыш, это дорого/Или напиток, или фрукт/Потерпи до ужина”, — душила меня сильнее, чем сама необходимость экономить. Слова застревали в горле. Было страшно убить ими ее ощущение, что у нас не эвакуация, а приключение. Весь мой эмоциональный ресурс был инвестирован в то, чтобы ребенок относился к этой поездке максимально легко.
Я сама перестроилась довольно быстро.
Моментом, когда это произошло, стала покупка сухого молока. Видимо, подгрузился какой-то пласт опыта из прошлого: мое детство пришлось на 90-е. Разумнее и дешевле купить банку сухого, чем раз в два дня покупать пакетированное.
Было даже какое-то по-сложному приятное чувство узнавания. Я все помню. Я это умею. Мне это не нравится, но я это умею.
Взрослая часть нашей компании держалась за мысль, которая и привела нас на Мальдивы: “Мале — международный аэропорт. Это то, что нам подходит. Отсюда мы полетим дальше. Мы здесь для этого”.
Билеты в Черногорию нам обошлись в 390 000 рублей. Жилье на три месяца — почти в 3000 евро.
Вылет — сегодня в ночь. Сухое молоко я повезу с собой.
Продолжение следует…
❤1.09K👍211😢142👏36🤯36😁13🥰12🤔9🔥6
🇪🇪 #МарияО — Эстония
– Вставай, Путин начал войну против Украины!
Такими словами меня разбудил муж 24-го февраля. Накануне работала допоздна и с трудом в 8 утра поняла его слова. Минут 20 ушло на осознание и планы: к какому банкомату бежать, чтобы забрать деньги.
Во время завтрака нервы таки сдали, и я зарыдала. Но расстраиваться долго не было времени, надо было действовать. Мы с мужем обошли нужные точки и сняли большую часть денег. Было ощущение придавливающего чего-то, разболелась спина, которая никак не хотела терпеть напряжение.
Муж уехал в консульство, которое по иронии судьбы должно было именно в этот день выдать ему визу. Эстонцы не разочаровали, и в его свежем загране красовался новый штамп. В моем — остатки длинной визы, которую мне поставили перед ковидом. Мы собирались съездить к друзьям, которых не видели два года. И сейчас надежда пообщаться стремительно таяла.
До конца недели я ещё работала и никуда не собиралась, всё казалось страшным сном, но в общую картину с реальностью никак не объединялось. Было не понятно, что делать, и возможно ли что-то сделать. В воскресенье великий и ужасный заявил, что ему не нравятся некоторые высказывания и расчехлил ядерное оружие. В этот момент стало ясно, что надо бежать, чтобы хоть в последний раз увидеть мир, который скоро схлопнется или захлопнется железным занавесом. В пандемию мы никуда не ездили, но теперь вирусы и трудности прохождения границ отступили в сторону.
Всё следующее утро искали места в спа-отелях с мед. лицензией, чтобы пройти российскую границу. Помните, был такой ковид? Так вот, граница из-за него на замке, оказывается. Без справки, что ты едешь на лечение, русские тебя по земле не выпускают, а небо над Европой уже было закрыто. Нам удалось найти одно место за 33 тысячи рублей. Карточки ещё работали, и оплата прошла.
Утром собрали все самое необходимое. Решили, что если не выпустят, то будем ещё что-то придумывать. Мне, кажется, что я даже не помню всю эту длинную дорогу, разве что милого рыжего кота в кафе для дальнобойщиков. На российской границе нас долго морозили на улице, так что скрывать волнение было легко. С другой стороны — только уточнили, есть ли прививки.
Цена вопроса: отель + 2 бака бензина.
И мы въехали в Эстонию.
Продолжение следует…
– Вставай, Путин начал войну против Украины!
Такими словами меня разбудил муж 24-го февраля. Накануне работала допоздна и с трудом в 8 утра поняла его слова. Минут 20 ушло на осознание и планы: к какому банкомату бежать, чтобы забрать деньги.
Во время завтрака нервы таки сдали, и я зарыдала. Но расстраиваться долго не было времени, надо было действовать. Мы с мужем обошли нужные точки и сняли большую часть денег. Было ощущение придавливающего чего-то, разболелась спина, которая никак не хотела терпеть напряжение.
Муж уехал в консульство, которое по иронии судьбы должно было именно в этот день выдать ему визу. Эстонцы не разочаровали, и в его свежем загране красовался новый штамп. В моем — остатки длинной визы, которую мне поставили перед ковидом. Мы собирались съездить к друзьям, которых не видели два года. И сейчас надежда пообщаться стремительно таяла.
До конца недели я ещё работала и никуда не собиралась, всё казалось страшным сном, но в общую картину с реальностью никак не объединялось. Было не понятно, что делать, и возможно ли что-то сделать. В воскресенье великий и ужасный заявил, что ему не нравятся некоторые высказывания и расчехлил ядерное оружие. В этот момент стало ясно, что надо бежать, чтобы хоть в последний раз увидеть мир, который скоро схлопнется или захлопнется железным занавесом. В пандемию мы никуда не ездили, но теперь вирусы и трудности прохождения границ отступили в сторону.
Всё следующее утро искали места в спа-отелях с мед. лицензией, чтобы пройти российскую границу. Помните, был такой ковид? Так вот, граница из-за него на замке, оказывается. Без справки, что ты едешь на лечение, русские тебя по земле не выпускают, а небо над Европой уже было закрыто. Нам удалось найти одно место за 33 тысячи рублей. Карточки ещё работали, и оплата прошла.
Утром собрали все самое необходимое. Решили, что если не выпустят, то будем ещё что-то придумывать. Мне, кажется, что я даже не помню всю эту длинную дорогу, разве что милого рыжего кота в кафе для дальнобойщиков. На российской границе нас долго морозили на улице, так что скрывать волнение было легко. С другой стороны — только уточнили, есть ли прививки.
Цена вопроса: отель + 2 бака бензина.
И мы въехали в Эстонию.
Продолжение следует…
❤374👍134😢23👏14🤔7🤯4😱2🤩2🥰1
🇵🇹 #ЛинаШепель — Португалия
24 февраля в час ночи я и муж наконец-то обняли совершенное существо по имени Лилу. Кошку мы не видели больше месяца, пока были «на разведке» в Португалии. Смотрели страну. Были у нас планы к осени оформить ВНЖ и плавненько перебраться. Были. Вспоминая это, я могу лишь горько хохотнуть. Кто ж знал…
Мы прилетели, легли спать и через 4 часа вдруг позвонил свёкр. Муж поднял трубку:
– Сын, война началась…
– Какая война? Это срочно? Мы только ночью прилетели…
– … да нет, наверно, не срочно… может подождать…
Я слышу этот разговор сквозь сопение Лилу и обрывки сна. И размышляю, что за метафору войны применил отец мужа в столь раннем звонке…
Ещё минуту мы как бы спим. А по факту — мозг лихорадочно ведёт эту новость в сознание. И вспышка — дошло. Война.
В недоумении я смотрю на свой запакованный чемодан с аэропортовой биркой. Абсурд. Но мы ведь только что вернулись! Не может такого быть. С мантрой «не может быть» я провела весь тот день. Ну и, забегая вперёд, ещё с десяток последующих.
Билеты на 25 февраля я покупала во время передвижения между кабинетами нотариуса. Какой-то голос читал мне текст доверенности, я кивала, текли слёзы, а пальцы печатали на телефоне номер загранпаспорта в бронировании aviasales. В горле пересохло от надписи «на выбранный рейс осталось два билета».
– Подтверждаете ли вы передачу права на свою квартиру по адресу….?
– Да, да…
– Кому передаёте права?
– Маме
– Какой маме? Назовите ФИО.
– Да, конечно, ФИО… сейчас…(вдох-выдох, я забыла фамилию родной мамы!)
Меня мутило от страха, договорить начатое предложение было невозможно. Слова застревали в ватном сознании, а с ними исчезал смысл моих мыслей. Хорошо, что нотариус не стала сомневаться в моей дееспособности.
Еще был квест с банкоматами, раздача ключей доверенным лицам, сбор документов… И все время пульсировал один вопрос: может, война сегодня закончится?
Не может быть, чтобы российские воска стреляли в украинцев. Наверно, мы просто слишком перепугались? И ведь не могут страны закрыть границы, не может государство не выпускать своих граждан, не может, чтобы люди в форме пришли на квартиру…
По пути в аэропорт я успела заехать к своим родителям. 15 минут прощания перед рейсом в один конец. Без комментариев.
Во время посадки в самолёт Москва-Лиссабон пришла новость о том, что Польша закрывает своё воздушное пространство. Мы гадали, развёрнут ли самолёт в воздухе или все-таки долетим. А если долетим, то впустят ли нас?
Посадка закончилась. Взлетели… Лилу, пока. Мы тебя не бросим.
И мы улетели в Португалию.
Продолжение следует…
24 февраля в час ночи я и муж наконец-то обняли совершенное существо по имени Лилу. Кошку мы не видели больше месяца, пока были «на разведке» в Португалии. Смотрели страну. Были у нас планы к осени оформить ВНЖ и плавненько перебраться. Были. Вспоминая это, я могу лишь горько хохотнуть. Кто ж знал…
Мы прилетели, легли спать и через 4 часа вдруг позвонил свёкр. Муж поднял трубку:
– Сын, война началась…
– Какая война? Это срочно? Мы только ночью прилетели…
– … да нет, наверно, не срочно… может подождать…
Я слышу этот разговор сквозь сопение Лилу и обрывки сна. И размышляю, что за метафору войны применил отец мужа в столь раннем звонке…
Ещё минуту мы как бы спим. А по факту — мозг лихорадочно ведёт эту новость в сознание. И вспышка — дошло. Война.
В недоумении я смотрю на свой запакованный чемодан с аэропортовой биркой. Абсурд. Но мы ведь только что вернулись! Не может такого быть. С мантрой «не может быть» я провела весь тот день. Ну и, забегая вперёд, ещё с десяток последующих.
Билеты на 25 февраля я покупала во время передвижения между кабинетами нотариуса. Какой-то голос читал мне текст доверенности, я кивала, текли слёзы, а пальцы печатали на телефоне номер загранпаспорта в бронировании aviasales. В горле пересохло от надписи «на выбранный рейс осталось два билета».
– Подтверждаете ли вы передачу права на свою квартиру по адресу….?
– Да, да…
– Кому передаёте права?
– Маме
– Какой маме? Назовите ФИО.
– Да, конечно, ФИО… сейчас…(вдох-выдох, я забыла фамилию родной мамы!)
Меня мутило от страха, договорить начатое предложение было невозможно. Слова застревали в ватном сознании, а с ними исчезал смысл моих мыслей. Хорошо, что нотариус не стала сомневаться в моей дееспособности.
Еще был квест с банкоматами, раздача ключей доверенным лицам, сбор документов… И все время пульсировал один вопрос: может, война сегодня закончится?
Не может быть, чтобы российские воска стреляли в украинцев. Наверно, мы просто слишком перепугались? И ведь не могут страны закрыть границы, не может государство не выпускать своих граждан, не может, чтобы люди в форме пришли на квартиру…
По пути в аэропорт я успела заехать к своим родителям. 15 минут прощания перед рейсом в один конец. Без комментариев.
Во время посадки в самолёт Москва-Лиссабон пришла новость о том, что Польша закрывает своё воздушное пространство. Мы гадали, развёрнут ли самолёт в воздухе или все-таки долетим. А если долетим, то впустят ли нас?
Посадка закончилась. Взлетели… Лилу, пока. Мы тебя не бросим.
И мы улетели в Португалию.
Продолжение следует…
😢373❤113👍108🤬10😁7😱6🤯2
🇦🇲 #ВалерияКузьминых — Армения
В январе мы с мужем впервые задумались об эмиграции не как о чем-то из серии «когда-то», а «в течение ближайших двух лет». Мы были в отпуске в Афинах. Это была наша первая Европа. Во время путешествия разговаривали о разности культур, о политике, о том, что нас удерживает в РФ. Вообще много смотрели по сторонам и примеряли на себя жизнь эмигранта.
По итогам обсуждений составили план: муж подучит язык и найдет работу с релокацией. Я освою новую профессию, потому что мою уже пора выбрасывать — театр в России умер окончательно, хотя казалось невозможным убить что-то дважды.
Потом случилось 24 февраля.
Проснулась, увидела новости, позвонила тете в Волноваху. Она варит борщ. В драматургии часто встречаю такой контрапункт: вокруг ад, но человек до последнего сохраняет крупицы понятной ему жизни. В трубке слышен голос ее маленькой дочери, то ли бом-бом, то ли тон-тон. «Да, — говорит тетя, — гроза, гроза всю ночь у нас была, иди к папе, вон он вышел». И в трубку: «ну… Лер, у нас война». В ту ночь по прогнозам не было никакой грозы. И не должно было быть никакой угрозы.
Я не знала, что отвечать. И не успела — связь прервалась. Я надеялась услышать, что у них все хорошо и они в безопасности. У меня в голове не укладывалось, что это происходит на самом деле.
27 февраля. Пришло сообщение от друга. Он спросил, уезжаем ли мы. «Мы нет, а ты?» А он да, утренним рейсом, в Армению. В этот момент мы с мужем впервые с начала войны задумались о том, чтоб покинуть Россию уже сейчас. Лучше будет не скоро, а хуже — вполне. Составили план. На всякий случай.
В последующие дни все делали «на всякий случай». Договорились с хозяином квартиры о скидке на два месяца на случай, если вернемся. Чипировали обеих кошек, сняли валюту, нашли друга, который останется в нашей квартире и доделает дела.
3 марта купили билеты за невероятные 110 тысяч рублей. 5 марта задним числом оформили вет. паспорта кошкам за такие же невероятные 20 тысяч.
Каждую ночь мне снились обстрелы. Может быть, потому что я бесконечно обновляю группу с новостями из Волновахи и смотрю каждое опубликованное там видео. Во сне бомбят нашу съемную квартиру, а я стараюсь спрятаться под кроватью.
Каждое утро читала новости. Очень боялась, что мы просто не успеем покинуть страну.
Наступило 8 марта. Я наконец поняла, с каким таким «наступающим» меня поздравляли последние дни курьеры и покупатели с авито. Вместо цветов у меня в руках букет из человеческо-кошачьих паспортов и распечатанных сертификатов о вакцинации.
И мы улетели в Армению.
Продолжение следует…
В январе мы с мужем впервые задумались об эмиграции не как о чем-то из серии «когда-то», а «в течение ближайших двух лет». Мы были в отпуске в Афинах. Это была наша первая Европа. Во время путешествия разговаривали о разности культур, о политике, о том, что нас удерживает в РФ. Вообще много смотрели по сторонам и примеряли на себя жизнь эмигранта.
По итогам обсуждений составили план: муж подучит язык и найдет работу с релокацией. Я освою новую профессию, потому что мою уже пора выбрасывать — театр в России умер окончательно, хотя казалось невозможным убить что-то дважды.
Потом случилось 24 февраля.
Проснулась, увидела новости, позвонила тете в Волноваху. Она варит борщ. В драматургии часто встречаю такой контрапункт: вокруг ад, но человек до последнего сохраняет крупицы понятной ему жизни. В трубке слышен голос ее маленькой дочери, то ли бом-бом, то ли тон-тон. «Да, — говорит тетя, — гроза, гроза всю ночь у нас была, иди к папе, вон он вышел». И в трубку: «ну… Лер, у нас война». В ту ночь по прогнозам не было никакой грозы. И не должно было быть никакой угрозы.
Я не знала, что отвечать. И не успела — связь прервалась. Я надеялась услышать, что у них все хорошо и они в безопасности. У меня в голове не укладывалось, что это происходит на самом деле.
27 февраля. Пришло сообщение от друга. Он спросил, уезжаем ли мы. «Мы нет, а ты?» А он да, утренним рейсом, в Армению. В этот момент мы с мужем впервые с начала войны задумались о том, чтоб покинуть Россию уже сейчас. Лучше будет не скоро, а хуже — вполне. Составили план. На всякий случай.
В последующие дни все делали «на всякий случай». Договорились с хозяином квартиры о скидке на два месяца на случай, если вернемся. Чипировали обеих кошек, сняли валюту, нашли друга, который останется в нашей квартире и доделает дела.
3 марта купили билеты за невероятные 110 тысяч рублей. 5 марта задним числом оформили вет. паспорта кошкам за такие же невероятные 20 тысяч.
Каждую ночь мне снились обстрелы. Может быть, потому что я бесконечно обновляю группу с новостями из Волновахи и смотрю каждое опубликованное там видео. Во сне бомбят нашу съемную квартиру, а я стараюсь спрятаться под кроватью.
Каждое утро читала новости. Очень боялась, что мы просто не успеем покинуть страну.
Наступило 8 марта. Я наконец поняла, с каким таким «наступающим» меня поздравляли последние дни курьеры и покупатели с авито. Вместо цветов у меня в руках букет из человеческо-кошачьих паспортов и распечатанных сертификатов о вакцинации.
И мы улетели в Армению.
Продолжение следует…
❤337👍95😢54😁10🤯4👏1
🇮🇳 #КК — Индия
Всегда считал что посижу в стране, что бы там ни случилось. И это-то с углубленным знанием того, как национал-социализм привел Германию (да и всю Европу) к страшнейшей войне XX-ого века. Я, бывало, читал дневники, книги и даже исходники документов в немецких архивах. И видел, что мы в XXI-ом шаг за шагом повторяем этот путь.
Но вы же понимаете, в стране учится взрослая дочь, обожаемые друзья, любовь к языку и работа связанная с лингвистикой. Да вот и женился еще.
За два дня до войны я уже понял, что происходит что-то чудовищное. Ночью мерещились бомбежки — проснулся, написал антивоенный пост. 24-го бомбежки стали реальностью. Все вокруг запахло кислым запахом стали, мочи и крови. Это не метафора. Натурально стало вонять. Тоскливо было до жути.
Еще пару дней апатии. Потом резко сформировавшееся понимание — надо улетать. Ведь дочь же нельзя обрекать на такое. Да и жену. Я и сам не могу больше что бы то ни было делать в стране, правительство которой убивает одних моих друзей, арестовывает и ломает других. Я прекрасно знаю что будет происходить дальше, слишком уж много всего прочел про НСДАП.
Дикая чехарда с билетами. С момента, когда я узнал цены, до момента, когда решился платить прошло десять часов. За это время они подорожали в два с половиной раза (с 70 000 до 170 000 на двоих). Заполнил десяток анкет на визу, в том числе друзьям и родственникам. Кто-нибудь да сможет воспользоваться. Закрыл счет в сбере (пару других, которые хотел закрыть — не успел). С ужасом и страхом боролся с ФССП — в базе данных висел какой-то штраф, который там и не должен был появиться — оплачен был еще в августе, с декабря мне все инстанции подтвердили, что его не должно быть. Но судебные приставы напрочь огородились от людей и никак не доступны (электронные обращения никто не принимает — мне это сказали прямым текстом). В общем — беготня по инстанциям, бумажки, печати, отнеси, подай, уточни, сходи сюда, сходи туда.
Пара генеральных доверенностей. Отнес несколько семейных реликвий родственникам. И кота — маме.
В Москве остаются любимые. Мысль о том, что по ним может проехаться чудовищная фашистская карательная машина очень тяжела. Мысли о родных одесситах и киевлянах — просто невыносимы.
* * *
Устанавливаю в телефон "второе пространство" и создаю в нем видимость живого, нормального телефона. Потом понимаю: будучи во "втором" можно легко зайти в настройки и спалить "первое". Надо было, значит, делать наоборот — во "втором" устанавливать все ценное и чувствительное — мессенджеры, почту, фейсбук. А в "первом" делать лоховской телефон, типа ничем кроме футбола не интересуюсь. Еще ночь трачу на это.
Авиакомпания откладывает рейс из Москвы. Типа "по техническим причинам". И снимает с себя ответственность за стыковку. Становится понятно, что купленные втридорога билеты пропадают наполовину и мы застреваем в какой-то арабской стране. В аэропорт едем заранее, на нервах — перед этим трое суток почти не спали.
В аэропорте есть новая должность, которую при регистрации сотрудники а/к аккуратно называют визовый офицер. "Сейчас визовый офицер подойдет, проверит все ли у вас в порядке". Подходит уставшая дама в какой-то около-авиационной форме. Спрашивает сертификат вакцинации, ПЦР, распечатки электронной визы. Спрашивает есть ли обратный билет. Слава богу это все продумано и подготовлено. Визовый офицер никуда нас не отводит.
Соседу (по местам в самолете) повезло меньше, увидев в паспорте открытую американскую визу его отправили в отдельную очередь. Очередь — человек триста. Все стоят в отдельную кабинку, где собственно и происходит беседа. Что именно спрашивают из первых рук узнать не удалось. Чувака с американской визой промариновали в очереди 40 минут, затем вызвали по фамилии, препроводили к гейту и отпустили восвояси. Сидя в самолете перед нами он отчаянно налегал на платный арабский алкоголь.
И мы улетели в Индию.
Продолжение следует…
Всегда считал что посижу в стране, что бы там ни случилось. И это-то с углубленным знанием того, как национал-социализм привел Германию (да и всю Европу) к страшнейшей войне XX-ого века. Я, бывало, читал дневники, книги и даже исходники документов в немецких архивах. И видел, что мы в XXI-ом шаг за шагом повторяем этот путь.
Но вы же понимаете, в стране учится взрослая дочь, обожаемые друзья, любовь к языку и работа связанная с лингвистикой. Да вот и женился еще.
За два дня до войны я уже понял, что происходит что-то чудовищное. Ночью мерещились бомбежки — проснулся, написал антивоенный пост. 24-го бомбежки стали реальностью. Все вокруг запахло кислым запахом стали, мочи и крови. Это не метафора. Натурально стало вонять. Тоскливо было до жути.
Еще пару дней апатии. Потом резко сформировавшееся понимание — надо улетать. Ведь дочь же нельзя обрекать на такое. Да и жену. Я и сам не могу больше что бы то ни было делать в стране, правительство которой убивает одних моих друзей, арестовывает и ломает других. Я прекрасно знаю что будет происходить дальше, слишком уж много всего прочел про НСДАП.
Дикая чехарда с билетами. С момента, когда я узнал цены, до момента, когда решился платить прошло десять часов. За это время они подорожали в два с половиной раза (с 70 000 до 170 000 на двоих). Заполнил десяток анкет на визу, в том числе друзьям и родственникам. Кто-нибудь да сможет воспользоваться. Закрыл счет в сбере (пару других, которые хотел закрыть — не успел). С ужасом и страхом боролся с ФССП — в базе данных висел какой-то штраф, который там и не должен был появиться — оплачен был еще в августе, с декабря мне все инстанции подтвердили, что его не должно быть. Но судебные приставы напрочь огородились от людей и никак не доступны (электронные обращения никто не принимает — мне это сказали прямым текстом). В общем — беготня по инстанциям, бумажки, печати, отнеси, подай, уточни, сходи сюда, сходи туда.
Пара генеральных доверенностей. Отнес несколько семейных реликвий родственникам. И кота — маме.
В Москве остаются любимые. Мысль о том, что по ним может проехаться чудовищная фашистская карательная машина очень тяжела. Мысли о родных одесситах и киевлянах — просто невыносимы.
* * *
Устанавливаю в телефон "второе пространство" и создаю в нем видимость живого, нормального телефона. Потом понимаю: будучи во "втором" можно легко зайти в настройки и спалить "первое". Надо было, значит, делать наоборот — во "втором" устанавливать все ценное и чувствительное — мессенджеры, почту, фейсбук. А в "первом" делать лоховской телефон, типа ничем кроме футбола не интересуюсь. Еще ночь трачу на это.
Авиакомпания откладывает рейс из Москвы. Типа "по техническим причинам". И снимает с себя ответственность за стыковку. Становится понятно, что купленные втридорога билеты пропадают наполовину и мы застреваем в какой-то арабской стране. В аэропорт едем заранее, на нервах — перед этим трое суток почти не спали.
В аэропорте есть новая должность, которую при регистрации сотрудники а/к аккуратно называют визовый офицер. "Сейчас визовый офицер подойдет, проверит все ли у вас в порядке". Подходит уставшая дама в какой-то около-авиационной форме. Спрашивает сертификат вакцинации, ПЦР, распечатки электронной визы. Спрашивает есть ли обратный билет. Слава богу это все продумано и подготовлено. Визовый офицер никуда нас не отводит.
Соседу (по местам в самолете) повезло меньше, увидев в паспорте открытую американскую визу его отправили в отдельную очередь. Очередь — человек триста. Все стоят в отдельную кабинку, где собственно и происходит беседа. Что именно спрашивают из первых рук узнать не удалось. Чувака с американской визой промариновали в очереди 40 минут, затем вызвали по фамилии, препроводили к гейту и отпустили восвояси. Сидя в самолете перед нами он отчаянно налегал на платный арабский алкоголь.
И мы улетели в Индию.
Продолжение следует…
👍237🤯99❤82😢18👏15😁11🔥4🤔3🤬1🎉1
🇦🇲 #АняБогуславская — Армения
Новость о начале войны застала меня в неожиданном месте — на фестивале, куда я поехала со своей девушкой.
Преображённый до неузнаваемости детский лагерь, флюоресцентные лампы, накрашенные мальчики в платьях, девочки в феерически продуманных костюмах, музыка. И просачивающаяся сквозь эту волшебную сказку реальность. Девушка, обмазанная глиттером, с застывшим лицом смотрит в телефон: «Мои акции просели на 25К!» Парень в кожаном пиджаке на голое тело: «В каком ты ОВД?» Девушка с наклейками на сосках кричит в трубку: «Португалия закрылась? Как я теперь вернусь?»
Звонок от мамы бывшего мужа: «Он в автозаке, дети у меня, что делать?» В голове непрерывно звучало, что моя страна окончательно перестала быть моей. Мысль, что Россия напала на Украину и прямо сейчас там гибнут люди, была слишком огромной, чтобы поместиться в сознании.
По дороге домой в голове вертелось: «Надо уезжать». Конечно, мы думали об этом и раньше: запрещающих законов и показательных процессов становилось всё больше, а свобод - меньше. В середине марта мы собирались уехать в Грузию на полгода, примерить на себя эмиграцию. Потом отложили это до июня, чтобы дети закончили учебный год. Но в итоге — какая ирония, не правда ли — уехали даже раньше, чем планировали изначально.
Вся подготовка к отъезду заняла четыре дня, слившиеся в один страшный сон. Мы почти не ели и не спали, а только думали: как и куда? Нашими вариантами была Грузия (туда мы планировали изначально), Армения (в Грузию всё равно через неё ехать), Индия (там сейчас моя сестра) и Стамбул (без причин).
Попытались забронировать билеты в Индию (пока заполняли данные пассажиров, цена билета выросла на 50К, а ещё появилась новость, что Эмираты не пропускают россиян), Стамбул тоже не выгорел, осталась Армения. Билеты на четверых обошлись в 140К, и я понимала, что решение правильное: если рейс отменят или развернут, у нас останутся деньги, чтобы улететь куда-то ещё.
Мы принялись паковать вещи: сначала необходимое, потом — любимое вроде постельного белья и гирлянд. Делали всё очень спокойно и сосредоточенно. Время от времени я садилась на пол в углу и плакала, потом вставала и продолжала собираться.
Хороший приятель за два дня до отъезда просидел со мной три часа, объясняя, как перевести накопления в крипту. Никогда не думала, что вникну в это, но…
Съёмную квартиру мы просто бросили — мне ещё предстоит сообщить об этом лэндлорду. Он работает в МВД и воплощает собой путинскую Россию, поэтому пускаться в объяснения, пока мои любимые вещи там, я не стану.
За день до отъезда к нам приехали мои родители — попрощаться с внуками. До этого они не были у нас никогда. Потом приехала мама бывшего мужа — это и вовсе было что-то из ряда вон. Мы с девушкой грустно пошутили, что до войны обсуждали бы её знакомство с родителями неделю. Прошло десять дней, но мы так и не нашли времени это сделать.
День отъезда начался с переноса рейса. Так я успела ещё раз выпить кофе с подругой и погулять по району, считая встречные машины Росгвардии. Потом рейс перенёсся ещё раз. Мы экстренно купили билеты в прежде неизвестный нам Ургенч в Узбекистане — просто чтобы подстраховаться. Ещё минус 80К (деньги потом вернулись). Было страшно.
Когда самолёт перенесли в очередной раз, старший сын закричал из детской: «Палочники!» Три месяца назад мы купили яйца палочников, и один из них выбрал такой неподходящий момент, чтобы вылупиться. Кажется, тогда мы смеялись впервые за очень долгое время. Новорождённое насекомое срочно пристроили однокласснику.
В полночь упали поспать — самолёт должен был улететь в пять утра. Через полчаса проснулись, сказали: «Город засыпает, просыпаются беженцы», я заклеила наклейку Мемориала на крышке ноута, мы погрузились в такси и уехали. По дороге чистили переписки, стирали фейсбук и инстаграм, репетировали с детьми поездку в отпуск.
В аэропорту нас ни о чём не спросили, а в зале ожидания было так спокойно, что я подумала: может, мне всё показалось? А потом я прочитала, что горит Запорожская АЭС.
И мы улетели в Армению.
Продолжение следует…
Новость о начале войны застала меня в неожиданном месте — на фестивале, куда я поехала со своей девушкой.
Преображённый до неузнаваемости детский лагерь, флюоресцентные лампы, накрашенные мальчики в платьях, девочки в феерически продуманных костюмах, музыка. И просачивающаяся сквозь эту волшебную сказку реальность. Девушка, обмазанная глиттером, с застывшим лицом смотрит в телефон: «Мои акции просели на 25К!» Парень в кожаном пиджаке на голое тело: «В каком ты ОВД?» Девушка с наклейками на сосках кричит в трубку: «Португалия закрылась? Как я теперь вернусь?»
Звонок от мамы бывшего мужа: «Он в автозаке, дети у меня, что делать?» В голове непрерывно звучало, что моя страна окончательно перестала быть моей. Мысль, что Россия напала на Украину и прямо сейчас там гибнут люди, была слишком огромной, чтобы поместиться в сознании.
По дороге домой в голове вертелось: «Надо уезжать». Конечно, мы думали об этом и раньше: запрещающих законов и показательных процессов становилось всё больше, а свобод - меньше. В середине марта мы собирались уехать в Грузию на полгода, примерить на себя эмиграцию. Потом отложили это до июня, чтобы дети закончили учебный год. Но в итоге — какая ирония, не правда ли — уехали даже раньше, чем планировали изначально.
Вся подготовка к отъезду заняла четыре дня, слившиеся в один страшный сон. Мы почти не ели и не спали, а только думали: как и куда? Нашими вариантами была Грузия (туда мы планировали изначально), Армения (в Грузию всё равно через неё ехать), Индия (там сейчас моя сестра) и Стамбул (без причин).
Попытались забронировать билеты в Индию (пока заполняли данные пассажиров, цена билета выросла на 50К, а ещё появилась новость, что Эмираты не пропускают россиян), Стамбул тоже не выгорел, осталась Армения. Билеты на четверых обошлись в 140К, и я понимала, что решение правильное: если рейс отменят или развернут, у нас останутся деньги, чтобы улететь куда-то ещё.
Мы принялись паковать вещи: сначала необходимое, потом — любимое вроде постельного белья и гирлянд. Делали всё очень спокойно и сосредоточенно. Время от времени я садилась на пол в углу и плакала, потом вставала и продолжала собираться.
Хороший приятель за два дня до отъезда просидел со мной три часа, объясняя, как перевести накопления в крипту. Никогда не думала, что вникну в это, но…
Съёмную квартиру мы просто бросили — мне ещё предстоит сообщить об этом лэндлорду. Он работает в МВД и воплощает собой путинскую Россию, поэтому пускаться в объяснения, пока мои любимые вещи там, я не стану.
За день до отъезда к нам приехали мои родители — попрощаться с внуками. До этого они не были у нас никогда. Потом приехала мама бывшего мужа — это и вовсе было что-то из ряда вон. Мы с девушкой грустно пошутили, что до войны обсуждали бы её знакомство с родителями неделю. Прошло десять дней, но мы так и не нашли времени это сделать.
День отъезда начался с переноса рейса. Так я успела ещё раз выпить кофе с подругой и погулять по району, считая встречные машины Росгвардии. Потом рейс перенёсся ещё раз. Мы экстренно купили билеты в прежде неизвестный нам Ургенч в Узбекистане — просто чтобы подстраховаться. Ещё минус 80К (деньги потом вернулись). Было страшно.
Когда самолёт перенесли в очередной раз, старший сын закричал из детской: «Палочники!» Три месяца назад мы купили яйца палочников, и один из них выбрал такой неподходящий момент, чтобы вылупиться. Кажется, тогда мы смеялись впервые за очень долгое время. Новорождённое насекомое срочно пристроили однокласснику.
В полночь упали поспать — самолёт должен был улететь в пять утра. Через полчаса проснулись, сказали: «Город засыпает, просыпаются беженцы», я заклеила наклейку Мемориала на крышке ноута, мы погрузились в такси и уехали. По дороге чистили переписки, стирали фейсбук и инстаграм, репетировали с детьми поездку в отпуск.
В аэропорту нас ни о чём не спросили, а в зале ожидания было так спокойно, что я подумала: может, мне всё показалось? А потом я прочитала, что горит Запорожская АЭС.
И мы улетели в Армению.
Продолжение следует…
❤284😢133👍108😁12🔥10🤩5🤬4🤔3