#МашаФадо: "В первый же вечер на новой квартире у меня случился нервный срыв: на кухне нас ждал сотейник, с черной меткой в виде большой буквы Z, прямо по центру".
😁274🤯60👍21❤15😱14👏7🔥5🥰2😢1
🇹🇷 #ДарьяПанова — Турция
Продолжение. Начало — по тегу ☝
Переквалификацию муж закончить до конца не успел. Одной ногой хирург со стажем в 15 лет, второй он осторожно ощупывал вязкую почву сферы IT. Но на мягкий переход времени не хватило, пришлось сделать уверенный шаг, благо хирургу уверенности не занимать.
Из всего жилья, которое предлагал нам турецкий берег, мы более-менее смогли себе позволить апартаменты в небольшом сите. Это что-то типа коттеджного посёлка: домики для отдыха построенные рядом. Их же и сдают туристам. Внутри двориков — бассейны.
Далеко от Стамбула, ужасно далеко от Антальи, она по ощущениям вообще находится где-то на краю мира. До ближайшего магазина можно добраться на маршрутке, которая ходит трижды в день. И трижды в день обратно. (От машины по экономическим соображениям пришлось отказаться.)
Кроме охранника да пары садовников весь март здесь не было никого. Только мы и диковатого вида пляж, который приберут к маю.
Изучая все эти детали еще сидя у себя «дома», я думала: «Идеально». Видеть людей не хотелось. Не хотелось ощущать себя в позиции жертвы, в позиции агрессора, виноватого или правого — хотелось просто побыть человеком. Побыть собой и понять, что дальше, без чужих голосов и мнений.
Местные реагировали на нас спокойно. У них свои проблемы: козы, овцы, куры — надо заниматься хозяйством, а это сложный ежедневный труд, не оставляющий сил на новости.
К слову, вокруг сите как раз фермерства, где утром выводят на пастбище овец, вспахивают землю между рядами оливковых деревьев и ухаживают за пасеками, которых в округе как минимум три.
Скрининговое УЗИ пришлось пропустить. В этой деревне искать акушера — дело гиблое и дорогостоящее. Да и что я пойму из заключения на турецком? Английского тут не знает даже руководитель подразделения банка, где мы достаточно спокойно открыли счет. Такого ажиотажа как в Анталье или Стамбуле тут нет. А за 2,5 миллиона рублей можно купить квартиру в строящемся комплексе.
В этой глуши дети могли носиться по огромной территории ЖК и громко кричать по русски. А сумасшедший ветер с Эгейского моря уносил эти детские восторги вместе с моим смятением куда-то вглубь материка. Спустя месяц такая свобода стала роскошью.
В начале апреля в сите жило уже около 20-ти украинских семей. У каждой своя история. Надо сказать, что к нам они относятся с пониманием. Но от одной мысли о том, что будет, если мои дети не поделят что-то с их… Как на это отреагирует отец погибшей под снарядом девочки, который до сих пор не пришел в себя? Как-то его младшая, теперь единственная, дочка заигралась здесь с подружками и не пришла домой вовремя. Большой, словно медведь, мужчина искал ее на улице и… плакал. Никакой опасности на территории этого комплекса точно нет, а он не мог сдерживать слез. Такие дела.
Но ветер сжалился. Дни стали теплее. Теперь квартира хорошо прогревается за день, и мы сменили теплые кофты, в которых засыпали тесно прижимаясь друг к другу, на домашние пижамы.
Всё, что относится к дому, приобрело какое-то совершенно иное, почти ритуальное значение. Может быть так у наших предков формировалась ценность традиций? Счастье от проживания маленьких моментов — чуть ли не единственное, за что можно держаться сегодня, сейчас. Пока не появилось что-то еще.
Совсем недавно я думала: «Как странно, что ощущение своего пространства ограничено своей квартирой. Мир так велик, и он весь мой, пока я живу, пока я дышу». Наверное, чтобы ощутить своим домом мир, сначала надо потерять дом.
Мы не останемся в Турции, мы не подали документы на ВНЖ. По крайней мере в этот раз. Мы купили билеты. И теперь можем справедливо присваивать каждому дню здесь статус «в отпуске». Или это, всё-таки, и есть «жизнь»?
Продолжение следует...
Продолжение. Начало — по тегу ☝
Переквалификацию муж закончить до конца не успел. Одной ногой хирург со стажем в 15 лет, второй он осторожно ощупывал вязкую почву сферы IT. Но на мягкий переход времени не хватило, пришлось сделать уверенный шаг, благо хирургу уверенности не занимать.
Из всего жилья, которое предлагал нам турецкий берег, мы более-менее смогли себе позволить апартаменты в небольшом сите. Это что-то типа коттеджного посёлка: домики для отдыха построенные рядом. Их же и сдают туристам. Внутри двориков — бассейны.
Далеко от Стамбула, ужасно далеко от Антальи, она по ощущениям вообще находится где-то на краю мира. До ближайшего магазина можно добраться на маршрутке, которая ходит трижды в день. И трижды в день обратно. (От машины по экономическим соображениям пришлось отказаться.)
Кроме охранника да пары садовников весь март здесь не было никого. Только мы и диковатого вида пляж, который приберут к маю.
Изучая все эти детали еще сидя у себя «дома», я думала: «Идеально». Видеть людей не хотелось. Не хотелось ощущать себя в позиции жертвы, в позиции агрессора, виноватого или правого — хотелось просто побыть человеком. Побыть собой и понять, что дальше, без чужих голосов и мнений.
Местные реагировали на нас спокойно. У них свои проблемы: козы, овцы, куры — надо заниматься хозяйством, а это сложный ежедневный труд, не оставляющий сил на новости.
К слову, вокруг сите как раз фермерства, где утром выводят на пастбище овец, вспахивают землю между рядами оливковых деревьев и ухаживают за пасеками, которых в округе как минимум три.
Скрининговое УЗИ пришлось пропустить. В этой деревне искать акушера — дело гиблое и дорогостоящее. Да и что я пойму из заключения на турецком? Английского тут не знает даже руководитель подразделения банка, где мы достаточно спокойно открыли счет. Такого ажиотажа как в Анталье или Стамбуле тут нет. А за 2,5 миллиона рублей можно купить квартиру в строящемся комплексе.
В этой глуши дети могли носиться по огромной территории ЖК и громко кричать по русски. А сумасшедший ветер с Эгейского моря уносил эти детские восторги вместе с моим смятением куда-то вглубь материка. Спустя месяц такая свобода стала роскошью.
В начале апреля в сите жило уже около 20-ти украинских семей. У каждой своя история. Надо сказать, что к нам они относятся с пониманием. Но от одной мысли о том, что будет, если мои дети не поделят что-то с их… Как на это отреагирует отец погибшей под снарядом девочки, который до сих пор не пришел в себя? Как-то его младшая, теперь единственная, дочка заигралась здесь с подружками и не пришла домой вовремя. Большой, словно медведь, мужчина искал ее на улице и… плакал. Никакой опасности на территории этого комплекса точно нет, а он не мог сдерживать слез. Такие дела.
Но ветер сжалился. Дни стали теплее. Теперь квартира хорошо прогревается за день, и мы сменили теплые кофты, в которых засыпали тесно прижимаясь друг к другу, на домашние пижамы.
Всё, что относится к дому, приобрело какое-то совершенно иное, почти ритуальное значение. Может быть так у наших предков формировалась ценность традиций? Счастье от проживания маленьких моментов — чуть ли не единственное, за что можно держаться сегодня, сейчас. Пока не появилось что-то еще.
Совсем недавно я думала: «Как странно, что ощущение своего пространства ограничено своей квартирой. Мир так велик, и он весь мой, пока я живу, пока я дышу». Наверное, чтобы ощутить своим домом мир, сначала надо потерять дом.
Мы не останемся в Турции, мы не подали документы на ВНЖ. По крайней мере в этот раз. Мы купили билеты. И теперь можем справедливо присваивать каждому дню здесь статус «в отпуске». Или это, всё-таки, и есть «жизнь»?
Продолжение следует...
❤189👍66😢66😁19🤔2👏1
🇦🇪 #VashaMasha — ОАЭ
На 16 февраля у нас были билеты Майами — Москва — Санкт-Петербург.
Мы с мужем и сыном провели в Майами 3,5 месяца. У нас родилась дочь. Оба ребёнка — граждане США и России одновременно.
За несколько дней до отъезда друзья канадцы написали в общий чат: «Как думаете, Путин нападет на Украину?»
Муж отмахнулся: «Конечно же, нет. Это нереально».
В последние 2 дня перед отъездом все шло не так: у меня поднялась температура, разбился ртутный градусник, не удалось продать ценные вещи, которые мы не могли увезти с собой… было состояние подавленности и плохого предчувствия.
Но 16 февраля мы сели на рейс и полетели домой, в родной Санкт- Петербург.
Вернувшись в Россию, мы начали строить большие планы на нашу дальнейшую жизнь: продать квартиру, купить жильё побольше, расширить бизнес… Мы купили дочке кроватку, коляску, электро-качель…
Я готовилась к размеренной декретной жизни.
Но семь недель назад, 24 февраля, я проснулась от того, что в спальню зашёл муж и сказал: «Все плохо, Путин напал на Украину».
С этого момента все ощущения жизни стали какими-то притупленными. Все будущее в момент развалилось, и наши планы — тоже.
Мы решили, что должны уехать из страны. Поставили себе план уехать в середине марта, а до этого — закончить дела и спокойно собраться. Этому плану также не суждено было сбыться.
2 марта поздно вечером мужу позвонил знакомый: «Если хотите уехать, то делайте это прямо сейчас. На 4 марта назначена мобилизация и границы закроют».
То, что происходило в тот вечер напоминало мне кадры из кино: муж носился между банкоматами, обменниками, скупал валюту, а я лихорадочно искала билеты до Дубая или до Стамбула на 3 марта. 2 часа тщетных поисков, и мы поняли, что 3-го мы не улетим. Отчаяние. Страх. Страх закрывшихся границ просто доводил нас до исступления.
Нашли билеты на 4 число до Дубай. Если суждено улететь, значит улетим.
3 число ушло на посещение нотариальных контор и паспортных столов: квартиру решили все-таки продавать и оставить нотариалки близкому родственнику.
4 число: сборы чемоданов. До рейса — 4 часа. Я исступлённо кидаю в чемодан какие-то вещи и уговариваю себя собраться и положить все нужное хотя бы для младенца. Ей всего 2 месяца. Это важно. Предстоит долгая дорога.
Периодически плачу. Потом снова собираю вещи.
Самое сложное — сказать родителям.
Они смотрят телевизор. Они не понимают, куда и зачем мы уезжаем.
Спорить бесполезно. Ставим перед фактом. Вызываем такси в аэропорт.
Я оглядываю квартиру прощальным взглядом: мы бросаем все… и новую кроватку, и коляску, и нашу прошлую жизнь.
Аэропорт.
Я уже начиталась про допросы на границе. Сильно нервничаю. Муж уговаривает меня собраться максимально.
Приветливая девушка взяла наши паспорта. Умилилась крошке на моих руках. Поставила штамп и пожелала хорошего отдыха. Вырвались!
И мы улетели в ОАЭ.
Продолжение следует…
На 16 февраля у нас были билеты Майами — Москва — Санкт-Петербург.
Мы с мужем и сыном провели в Майами 3,5 месяца. У нас родилась дочь. Оба ребёнка — граждане США и России одновременно.
За несколько дней до отъезда друзья канадцы написали в общий чат: «Как думаете, Путин нападет на Украину?»
Муж отмахнулся: «Конечно же, нет. Это нереально».
В последние 2 дня перед отъездом все шло не так: у меня поднялась температура, разбился ртутный градусник, не удалось продать ценные вещи, которые мы не могли увезти с собой… было состояние подавленности и плохого предчувствия.
Но 16 февраля мы сели на рейс и полетели домой, в родной Санкт- Петербург.
Вернувшись в Россию, мы начали строить большие планы на нашу дальнейшую жизнь: продать квартиру, купить жильё побольше, расширить бизнес… Мы купили дочке кроватку, коляску, электро-качель…
Я готовилась к размеренной декретной жизни.
Но семь недель назад, 24 февраля, я проснулась от того, что в спальню зашёл муж и сказал: «Все плохо, Путин напал на Украину».
С этого момента все ощущения жизни стали какими-то притупленными. Все будущее в момент развалилось, и наши планы — тоже.
Мы решили, что должны уехать из страны. Поставили себе план уехать в середине марта, а до этого — закончить дела и спокойно собраться. Этому плану также не суждено было сбыться.
2 марта поздно вечером мужу позвонил знакомый: «Если хотите уехать, то делайте это прямо сейчас. На 4 марта назначена мобилизация и границы закроют».
То, что происходило в тот вечер напоминало мне кадры из кино: муж носился между банкоматами, обменниками, скупал валюту, а я лихорадочно искала билеты до Дубая или до Стамбула на 3 марта. 2 часа тщетных поисков, и мы поняли, что 3-го мы не улетим. Отчаяние. Страх. Страх закрывшихся границ просто доводил нас до исступления.
Нашли билеты на 4 число до Дубай. Если суждено улететь, значит улетим.
3 число ушло на посещение нотариальных контор и паспортных столов: квартиру решили все-таки продавать и оставить нотариалки близкому родственнику.
4 число: сборы чемоданов. До рейса — 4 часа. Я исступлённо кидаю в чемодан какие-то вещи и уговариваю себя собраться и положить все нужное хотя бы для младенца. Ей всего 2 месяца. Это важно. Предстоит долгая дорога.
Периодически плачу. Потом снова собираю вещи.
Самое сложное — сказать родителям.
Они смотрят телевизор. Они не понимают, куда и зачем мы уезжаем.
Спорить бесполезно. Ставим перед фактом. Вызываем такси в аэропорт.
Я оглядываю квартиру прощальным взглядом: мы бросаем все… и новую кроватку, и коляску, и нашу прошлую жизнь.
Аэропорт.
Я уже начиталась про допросы на границе. Сильно нервничаю. Муж уговаривает меня собраться максимально.
Приветливая девушка взяла наши паспорта. Умилилась крошке на моих руках. Поставила штамп и пожелала хорошего отдыха. Вырвались!
И мы улетели в ОАЭ.
Продолжение следует…
😢118❤83👍42😁40🤔6🤬3😱2🤯1🎉1
🇮🇩 #ЛёхаКараулов – Индонезия
Начало, часть 1.
23-го — тогда еще не было ясно, что это «день накануне» — все дежурно поздравляли друг друга с Днем (гипотетического) Защитника (условного) Отечества. Одна девочка, соавтор, написала уже в ночи. Я привычно отшутился, мол, типун тебе на язык и лишь бы не было войны — и уснул… чтобы в 6:20 проснуться от ее смски: «Леша, будет». Я не сразу понял, что она имеет в виду — войну.
…В октябре прошлого года моя жизнь сделала очередной мощный виток. За 7 лет до этого, потеряв все вложения и две квартиры, доведя себя до расстройства личности и конских доз нейролептиков, я вернулся из Штатов, где планировал жить: в Лас-Вегасе, игрой в покер, обирая бабушек, интернированных японок. Я вернулся на пепелище, и за следующие 7 лет смог с нуля, под тералидженом, большую часть дня пребывая в состоянии овоща, — найти себя в новом деле. Я стал сценаристом, в числе прочего — соавтором сериала, о котором в Твиттере писал «сам» Стивен Кинг.
Наплодил огромную библиотеку заявок и пилотов (первых серий новых проектов), не очень-то понимая, зачем. Но говорю же — мощный виток: мой бывший босс, медиамагнат, решил попробовать «в сериалы» и создал на паях со мной продакшн, выкупив все мои залежи словесной руды. Я оказался с некоторыми средствами на руках — и какое-то время всерьез размышлял, не пойти ли all-in, купив паспорт Гренады: мне как раз хватало на «невозвратный» пакет. Но в итоге решил копить дальше, подсчитав, что за пару лет вполне смогу удвоить сумму. И купить тот же паспорт, но уже с возвратом части денег, на которые открою когда-нибудь палатку с шавухой в том же Вегасе… Муахаха…
Меня сдержала даже не жадность – а легкое сомнение в адекватности своих решений: на протяжении всех семи лет я исправно пил нейролептики, стимуляторы и ингибиторы МАО. Как вдруг…
…вы же не думали, что сценарист в своем рассказе обойдется без «вдруг»?
Одновременно с некоторым успехом в мою жизнь пришла Мисс Злюся — она сама себя так называла в нашей переписке в Инсте, поэтому и тут будет фигурировать под этим именем.
На третий день нашего с нею знакомства я от эйфории бросил что-либо принимать. На четвертый – написал первое за 15 лет и, возможно, лучшее свое стихотворение… На тридцать четвертый — потерял ее. Как мне казалось — навсегда. Сделав все не так, страдая от синдрома отмены и потеряв всякий интерес к пилотам и контрактам, которые сыпались на мой свежеиспеченный продакшн…
24-го Мисс Злюся стала первым и единственным человеком, которого я захотел увезти из России. Страна еще не казалась «Титаником», но я уже понимал, что дрейфую в ледяной пустоте на оторванном взрывом островке здравого смысла, как какая-то помесь ДиКаприо с дедом Мазаем. Я записал ей голосовое. И хотя она два месяца игнорировала все сообщения, на это — ответила. (Как всякий магифреник я даже решил, что это «я устроил войну», силой мысли, потому что конец света, очевидно, был единственным условием, при котором мы снова начинали общаться.)
Продолжение — в следующем посте 👇
Начало, часть 1.
23-го — тогда еще не было ясно, что это «день накануне» — все дежурно поздравляли друг друга с Днем (гипотетического) Защитника (условного) Отечества. Одна девочка, соавтор, написала уже в ночи. Я привычно отшутился, мол, типун тебе на язык и лишь бы не было войны — и уснул… чтобы в 6:20 проснуться от ее смски: «Леша, будет». Я не сразу понял, что она имеет в виду — войну.
…В октябре прошлого года моя жизнь сделала очередной мощный виток. За 7 лет до этого, потеряв все вложения и две квартиры, доведя себя до расстройства личности и конских доз нейролептиков, я вернулся из Штатов, где планировал жить: в Лас-Вегасе, игрой в покер, обирая бабушек, интернированных японок. Я вернулся на пепелище, и за следующие 7 лет смог с нуля, под тералидженом, большую часть дня пребывая в состоянии овоща, — найти себя в новом деле. Я стал сценаристом, в числе прочего — соавтором сериала, о котором в Твиттере писал «сам» Стивен Кинг.
Наплодил огромную библиотеку заявок и пилотов (первых серий новых проектов), не очень-то понимая, зачем. Но говорю же — мощный виток: мой бывший босс, медиамагнат, решил попробовать «в сериалы» и создал на паях со мной продакшн, выкупив все мои залежи словесной руды. Я оказался с некоторыми средствами на руках — и какое-то время всерьез размышлял, не пойти ли all-in, купив паспорт Гренады: мне как раз хватало на «невозвратный» пакет. Но в итоге решил копить дальше, подсчитав, что за пару лет вполне смогу удвоить сумму. И купить тот же паспорт, но уже с возвратом части денег, на которые открою когда-нибудь палатку с шавухой в том же Вегасе… Муахаха…
Меня сдержала даже не жадность – а легкое сомнение в адекватности своих решений: на протяжении всех семи лет я исправно пил нейролептики, стимуляторы и ингибиторы МАО. Как вдруг…
…вы же не думали, что сценарист в своем рассказе обойдется без «вдруг»?
Одновременно с некоторым успехом в мою жизнь пришла Мисс Злюся — она сама себя так называла в нашей переписке в Инсте, поэтому и тут будет фигурировать под этим именем.
На третий день нашего с нею знакомства я от эйфории бросил что-либо принимать. На четвертый – написал первое за 15 лет и, возможно, лучшее свое стихотворение… На тридцать четвертый — потерял ее. Как мне казалось — навсегда. Сделав все не так, страдая от синдрома отмены и потеряв всякий интерес к пилотам и контрактам, которые сыпались на мой свежеиспеченный продакшн…
24-го Мисс Злюся стала первым и единственным человеком, которого я захотел увезти из России. Страна еще не казалась «Титаником», но я уже понимал, что дрейфую в ледяной пустоте на оторванном взрывом островке здравого смысла, как какая-то помесь ДиКаприо с дедом Мазаем. Я записал ей голосовое. И хотя она два месяца игнорировала все сообщения, на это — ответила. (Как всякий магифреник я даже решил, что это «я устроил войну», силой мысли, потому что конец света, очевидно, был единственным условием, при котором мы снова начинали общаться.)
Продолжение — в следующем посте 👇
❤121👍56😁28🔥22🤬8😱7🤯2
🇮🇩 #ЛёхаКараулов – Индонезия
Начало, часть 2.
…Оказалось, что в ее окружении, как и в моем, тоже откуда ни возьмись завелись зомби с распятыми мальчиками в глазах и восемью годовыми кольцами на срезе. Что она тоже ни дня больше ни хотела бы здесь оставаться. И что печь блины и ходить на учебу в то время, как где-то умирают дети — кажется ей кощунством. Мисс Злюся, талантливая художница, привыкшая сама зарабатывать на сумочки и корм для своей мальтипу (до запрета на рекламу в Инсте, которой она жила, кастомизируя шмотки и рисуя чумовые картины, оставалось недели две), стала для меня точкой сборки нового «я», новых «мы».
Первым делом я продал квартиру (очень насмешив застройщика вопросом: «Наверное, многие бросились продавать, да?»). Ну как квартиру — студию, чердачок в особнячке на отшибе… Доллар уже летел к Луне, сначала мне перестало хватать на паспорт Гренады, потом — на более дешевые паспорта Доминики и Сент-Люсии, потом все эти программы закрылись вовсе, а мои средства, тщательно рассованные по разным «корзинам», стали зависать и замерзать на счетах.
Сотрудники банка «Открытие» разводили руками, говорили, что не понимают, почему система выдает ошибку, предлагали прийти «через две недели». Брокер что-то бормотал о принудительном переводе американских ценных бумаг в депозитарий в Воронеже — почему всегда в Воронеже?! — говоря об этом пресловутом городе как о тихой гавани.
Но я думал не об этом. А о том, что мой папа, родившийся в Бердянске и записанный «русским» в паспорте, тихо умер три года назад. Не дожив до видео, где в оцеплении администрации города жмутся русские солдаты, а толпа говорит им, что их в Украине ждет смерть, что эта смерть у них в глазах, что они уже трупы. Мой добрый, маленький, одноногий от диабета папа, увидев такое — точно бы умер сейчас. Не так тихо. Не так во сне.
…Свою новую картину – на ней красовались трусы, вуманайзер и американский паспорт — Мисс Злюся принесла мне в «Белладжио», где я когда-то ужинал с уже впавшим в немилость [продюсером] Роднянским. Я увидел ее впервые за несколько месяцев — и в очередной раз понял, что, наверное, до конца жизни готов больше ни на кого не смотреть.
Друзья наперебой повторяли мне, что я зря жду ее, юную, напуганную, с избегающим стилем привязанности. Что я найду себе в любой части света сотню таких художниц. Но правда была в том, что если бы не она — я бы, наверное (почти наверняка), продолжал глотать уже исчезнувшие изо всех аптек атаракс и золофт. А еще не смог бы так резко продать квартиру, освоить покупки крипты на P2P-биржах, стейкинг стейблкоинов и прочие новые знания, которые громоздились в голове, как на складе Завода Полых Конструкций...
Идея с Бали — тоже отчасти принадлежала ей. Мы говорили о том, где пересидеть полгода, — повыше в горах, подальше от береговой линии и волн цунами, поднятых ядерным взрывом… О том, чтобы податься на все talent-программы Австралии, Канады и Штатов. О том, что, возможно, мы и правда никогда не были «русскими» — если быть русским всегда означало поддерживать имперскую истерию и лепить на машины свастику.
Продолжение — в следующем посте 👇
Начало, часть 2.
…Оказалось, что в ее окружении, как и в моем, тоже откуда ни возьмись завелись зомби с распятыми мальчиками в глазах и восемью годовыми кольцами на срезе. Что она тоже ни дня больше ни хотела бы здесь оставаться. И что печь блины и ходить на учебу в то время, как где-то умирают дети — кажется ей кощунством. Мисс Злюся, талантливая художница, привыкшая сама зарабатывать на сумочки и корм для своей мальтипу (до запрета на рекламу в Инсте, которой она жила, кастомизируя шмотки и рисуя чумовые картины, оставалось недели две), стала для меня точкой сборки нового «я», новых «мы».
Первым делом я продал квартиру (очень насмешив застройщика вопросом: «Наверное, многие бросились продавать, да?»). Ну как квартиру — студию, чердачок в особнячке на отшибе… Доллар уже летел к Луне, сначала мне перестало хватать на паспорт Гренады, потом — на более дешевые паспорта Доминики и Сент-Люсии, потом все эти программы закрылись вовсе, а мои средства, тщательно рассованные по разным «корзинам», стали зависать и замерзать на счетах.
Сотрудники банка «Открытие» разводили руками, говорили, что не понимают, почему система выдает ошибку, предлагали прийти «через две недели». Брокер что-то бормотал о принудительном переводе американских ценных бумаг в депозитарий в Воронеже — почему всегда в Воронеже?! — говоря об этом пресловутом городе как о тихой гавани.
Но я думал не об этом. А о том, что мой папа, родившийся в Бердянске и записанный «русским» в паспорте, тихо умер три года назад. Не дожив до видео, где в оцеплении администрации города жмутся русские солдаты, а толпа говорит им, что их в Украине ждет смерть, что эта смерть у них в глазах, что они уже трупы. Мой добрый, маленький, одноногий от диабета папа, увидев такое — точно бы умер сейчас. Не так тихо. Не так во сне.
…Свою новую картину – на ней красовались трусы, вуманайзер и американский паспорт — Мисс Злюся принесла мне в «Белладжио», где я когда-то ужинал с уже впавшим в немилость [продюсером] Роднянским. Я увидел ее впервые за несколько месяцев — и в очередной раз понял, что, наверное, до конца жизни готов больше ни на кого не смотреть.
Друзья наперебой повторяли мне, что я зря жду ее, юную, напуганную, с избегающим стилем привязанности. Что я найду себе в любой части света сотню таких художниц. Но правда была в том, что если бы не она — я бы, наверное (почти наверняка), продолжал глотать уже исчезнувшие изо всех аптек атаракс и золофт. А еще не смог бы так резко продать квартиру, освоить покупки крипты на P2P-биржах, стейкинг стейблкоинов и прочие новые знания, которые громоздились в голове, как на складе Завода Полых Конструкций...
Идея с Бали — тоже отчасти принадлежала ей. Мы говорили о том, где пересидеть полгода, — повыше в горах, подальше от береговой линии и волн цунами, поднятых ядерным взрывом… О том, чтобы податься на все talent-программы Австралии, Канады и Штатов. О том, что, возможно, мы и правда никогда не были «русскими» — если быть русским всегда означало поддерживать имперскую истерию и лепить на машины свастику.
Продолжение — в следующем посте 👇
❤153👍59😁24🔥17🤯14🤬9
🇮🇩 #ЛёхаКараулов – Индонезия
Начало, часть 3.
Я ждал ее, выцарапывая финансы, пару раз сходил на антивоенные митинги, получил тычок и «не задерживаемся» в спину, померз у ОВД Останкино после истории с Овсянниковой. Контракты (два — с тем самым Роднянским) отваливались, деньги утекали сквозь пальцы. Я чувствовал, что бегу по коридору с бесконечным количеством дверей — и все они захлопываются у меня перед носом. Но продолжал бежать. Потому что впервые в жизни чувствовал себя готовым взять на себя ответственность. Не за свою жизнь – на нее мне давно стало пофиг, побочка после полторашки тералиджена каждый день в течение трех лет... А за жизнь крошечной луноликой и круглопопой девушки, общение с которой — оно одно — поддерживало меня весь месяц.
И мы… нет, не улетели.
Мы — не случились. За неделю до вылета в Стамбул, где предполагалась первая пересадка, Мисс Злюся написала, что «передумала». Что не влюблена в меня. Что не может себе позволить жить за мой счет — и обязательно должна все сделать сама, заработав еще немного денег. Что после курса витаминов, подправив здоровье, разобравшись с переводом на дистант, зубами, ветеринарными прививками, «скорее всего, прилетит»…
Одновременно с этим случилась Буча.
Чувствуя, как в очередной раз рушится мир, я ответил ей, что половина любого дома в любой точке мира, где я окажусь, всегда будет пустовать – и ждать, что она передумает еще раз.
Последние мои два дня в России мы провели вместе, и они были лучшими с начала войны. Я дожидался ее с прогулки, смотрел, как она моет лапки Джи (полное имя мальтипу скрыто в целях анонимности), и чувствовал, что еще немного — и я не улечу. Сделаю что угодно, пойду освобождать Бердянск, сяду в тюрьму, выбегу с плакатом в прямом эфире… Что угодно, лишь бы быть ближе, желательно — в том же городе…
Но понимал я другое: остаться будет огромной глупостью. Потому что однажды «русский мир», поднаторевший в скотском насилии, до нее доберется, а я — будучи рядом — ничем не смогу помочь.
8-го апреля я собрал чемодан, который купил еще месяц назад, специально выбрав такой, в который поместятся картины Мисс Злюся. Одну — взял с собой в ручную кладь, планируя дразнить ее «совместными» фото.
И я улетел на Бали.
Продолжение следует…
Начало, часть 3.
Я ждал ее, выцарапывая финансы, пару раз сходил на антивоенные митинги, получил тычок и «не задерживаемся» в спину, померз у ОВД Останкино после истории с Овсянниковой. Контракты (два — с тем самым Роднянским) отваливались, деньги утекали сквозь пальцы. Я чувствовал, что бегу по коридору с бесконечным количеством дверей — и все они захлопываются у меня перед носом. Но продолжал бежать. Потому что впервые в жизни чувствовал себя готовым взять на себя ответственность. Не за свою жизнь – на нее мне давно стало пофиг, побочка после полторашки тералиджена каждый день в течение трех лет... А за жизнь крошечной луноликой и круглопопой девушки, общение с которой — оно одно — поддерживало меня весь месяц.
И мы… нет, не улетели.
Мы — не случились. За неделю до вылета в Стамбул, где предполагалась первая пересадка, Мисс Злюся написала, что «передумала». Что не влюблена в меня. Что не может себе позволить жить за мой счет — и обязательно должна все сделать сама, заработав еще немного денег. Что после курса витаминов, подправив здоровье, разобравшись с переводом на дистант, зубами, ветеринарными прививками, «скорее всего, прилетит»…
Одновременно с этим случилась Буча.
Чувствуя, как в очередной раз рушится мир, я ответил ей, что половина любого дома в любой точке мира, где я окажусь, всегда будет пустовать – и ждать, что она передумает еще раз.
Последние мои два дня в России мы провели вместе, и они были лучшими с начала войны. Я дожидался ее с прогулки, смотрел, как она моет лапки Джи (полное имя мальтипу скрыто в целях анонимности), и чувствовал, что еще немного — и я не улечу. Сделаю что угодно, пойду освобождать Бердянск, сяду в тюрьму, выбегу с плакатом в прямом эфире… Что угодно, лишь бы быть ближе, желательно — в том же городе…
Но понимал я другое: остаться будет огромной глупостью. Потому что однажды «русский мир», поднаторевший в скотском насилии, до нее доберется, а я — будучи рядом — ничем не смогу помочь.
8-го апреля я собрал чемодан, который купил еще месяц назад, специально выбрав такой, в который поместятся картины Мисс Злюся. Одну — взял с собой в ручную кладь, планируя дразнить ее «совместными» фото.
И я улетел на Бали.
Продолжение следует…
❤185😢40👍30😁25🔥15😱6🤯3👏2🤔1🎉1
#ЛёхаКараулов: "Одну [картину] взял с собой в ручную кладь, планируя дразнить ее «совместными» фото".
❤109😁41👍22🔥22🥰6🤔5😱4
🇪🇸 #СофьяРепина — Испания
Если бы последний месяц нужно было описать одним словом, то оно наверняка было бы матерным. Ощущение, что мы прошли афганскую войну, и у меня на голове кандибобер.
Хотелось много чего написать сразу в моменте, но при этом было страшно это делать. Вдруг проверят заметки на границе? А вдруг ничего не получится? Поэтому для себя я решила, что распишу все, когда уже приеду. Сегодня третий день в Испании, и я, наконец-таки, отыскала в себе силы, чтобы хоть что-то рассказать.
В первую неделю войны в происходящее не верилось совершенно. Казалось, что ещё пару дней и вот-вот объявят, что это какая-то глупая ошибка и недопонимание. Я первая сказала Ване, что надо уезжать, но сначала всерьёз это никто не воспринял. Даже я сама.
У нас только-только жизнь вошла в русло: я пошла учиться на права, активно взялась за работу, занялась своим здоровьем и регулярно ходила к психологу. Мы строили планы на эмиграцию, но совершенно в другую страну и совсем не в ближайшее время. Появилась четкая цель и подробный порядок действий. Дышалось легко. А потом… не дышалось совсем.
Через несколько дней мы узнали, что знакомым предложили релокацию на работе. Один друг тогда уже купил билеты в Армению. А лучшая подруга боялась, что сейчас мужа призовут в армию. Новости с каждым днём становились все хуже. От каждой буквы «Z» начинало трясти. От количества омоновцев становилось страшно. Я не верила во все происходящее.
Тогда я предложила уехать ещё раз. И теперь уже на полном серьезе.
Мы решали вопрос о переезде ровно 1 день. Договорились с друзьями, что завтра они приедут к нам, и мы обсудим совместный план по сваливанию, чтобы держаться вместе. Олеся записывала голосовые и плакала. Вообще, конечно, много слез было пролито в этом месяце. У всего мира. На следующий день мы получили от них сообщение, что они никуда не поедут: ни к нам, ни в другую страну. Мы с Ваней быстро поняли, что в данной ситуации нужно полагаться только на себя.
При покупке билетов мы допустили ошибку. Из-за цен, которые росли каждую минуту, мы постарались как можно быстрее решить этот вопрос. Купили. Выдохнули. А потом наивно стали звонить в Turkish Airlines, чтобы забронировать места для собак. У нас их две. Естественно, нам удалось до них достучаться только к часу ночи. Места для животных в салоне самолёта кончились. На следующий день их тоже не оказалось. А дальше с нами попрощались и положили трубку. Вычитав в чатах по эмиграции с животными (которых стало неимоверно много после начала войны), что нужно идти напрямую в офис компании и там уже искать билеты с местами для четвероногих, мы так и сделали.
Когда рано утром мы зашли в их кассы во Внуково, там уже была очередь. Мы простояли час, узнали на какой рейс ещё остались места для животных, купили билеты через агрегатор, потому что так дешевле, вернулись в очередь, чтоб теперь уже забронировать места для собак, простояли ещё два часа.
За это время Аэрофлот объявил, что отменяет все заграничные рейсы. Еще одни наши друзья потеряли билеты. А людей, желающих попасть в кассы туркишей, увеличилось втрое. Когда уже подходила наша очередь, у нас перед носом отпустили жалюзи и объявили о перерыве. Казалось, что вселенная над нами просто решила поприкалываться.
Уставшие мы стояли спиной к экрану, на котором крутились кадры шикарной Москвы с хэштегом #МОСКВАСТОБОЙ, и лицом к офису продаж турецких авиалиний. Символично.
Через полчаса билеты уже были у нас на руках.
И мы улетели в Испанию.
Продолжение следует…
Если бы последний месяц нужно было описать одним словом, то оно наверняка было бы матерным. Ощущение, что мы прошли афганскую войну, и у меня на голове кандибобер.
Хотелось много чего написать сразу в моменте, но при этом было страшно это делать. Вдруг проверят заметки на границе? А вдруг ничего не получится? Поэтому для себя я решила, что распишу все, когда уже приеду. Сегодня третий день в Испании, и я, наконец-таки, отыскала в себе силы, чтобы хоть что-то рассказать.
В первую неделю войны в происходящее не верилось совершенно. Казалось, что ещё пару дней и вот-вот объявят, что это какая-то глупая ошибка и недопонимание. Я первая сказала Ване, что надо уезжать, но сначала всерьёз это никто не воспринял. Даже я сама.
У нас только-только жизнь вошла в русло: я пошла учиться на права, активно взялась за работу, занялась своим здоровьем и регулярно ходила к психологу. Мы строили планы на эмиграцию, но совершенно в другую страну и совсем не в ближайшее время. Появилась четкая цель и подробный порядок действий. Дышалось легко. А потом… не дышалось совсем.
Через несколько дней мы узнали, что знакомым предложили релокацию на работе. Один друг тогда уже купил билеты в Армению. А лучшая подруга боялась, что сейчас мужа призовут в армию. Новости с каждым днём становились все хуже. От каждой буквы «Z» начинало трясти. От количества омоновцев становилось страшно. Я не верила во все происходящее.
Тогда я предложила уехать ещё раз. И теперь уже на полном серьезе.
Мы решали вопрос о переезде ровно 1 день. Договорились с друзьями, что завтра они приедут к нам, и мы обсудим совместный план по сваливанию, чтобы держаться вместе. Олеся записывала голосовые и плакала. Вообще, конечно, много слез было пролито в этом месяце. У всего мира. На следующий день мы получили от них сообщение, что они никуда не поедут: ни к нам, ни в другую страну. Мы с Ваней быстро поняли, что в данной ситуации нужно полагаться только на себя.
При покупке билетов мы допустили ошибку. Из-за цен, которые росли каждую минуту, мы постарались как можно быстрее решить этот вопрос. Купили. Выдохнули. А потом наивно стали звонить в Turkish Airlines, чтобы забронировать места для собак. У нас их две. Естественно, нам удалось до них достучаться только к часу ночи. Места для животных в салоне самолёта кончились. На следующий день их тоже не оказалось. А дальше с нами попрощались и положили трубку. Вычитав в чатах по эмиграции с животными (которых стало неимоверно много после начала войны), что нужно идти напрямую в офис компании и там уже искать билеты с местами для четвероногих, мы так и сделали.
Когда рано утром мы зашли в их кассы во Внуково, там уже была очередь. Мы простояли час, узнали на какой рейс ещё остались места для животных, купили билеты через агрегатор, потому что так дешевле, вернулись в очередь, чтоб теперь уже забронировать места для собак, простояли ещё два часа.
За это время Аэрофлот объявил, что отменяет все заграничные рейсы. Еще одни наши друзья потеряли билеты. А людей, желающих попасть в кассы туркишей, увеличилось втрое. Когда уже подходила наша очередь, у нас перед носом отпустили жалюзи и объявили о перерыве. Казалось, что вселенная над нами просто решила поприкалываться.
Уставшие мы стояли спиной к экрану, на котором крутились кадры шикарной Москвы с хэштегом #МОСКВАСТОБОЙ, и лицом к офису продаж турецких авиалиний. Символично.
Через полчаса билеты уже были у нас на руках.
И мы улетели в Испанию.
Продолжение следует…
❤128👍40😁21😱4🤯2🤬2
🇧🇬 #АлёнкаНо — Болгария
23-го февраля я написала в ФБ трёхмесячный прощальный пост о моём муже. Он умер 23-го ноября после долгой болезни и ковида. К этому моменту я прошла уже по многу раз все стадии переживания горя, спасла компанию мужа и оформила все возможные документы, связанные с наследством. Мне показалось — завершилась большая часть моей жизни. А в 10 часов утра позвонила бухгалтер со словами: "Путин начал войну против Украины". В один момент стало понятно, что прошлая жизнь закончилась не у меня одной, и теперь моё частное горе — это часть моря.
С этого момента всё что я переживала в последние годы и месяцы показалось тренировкой. Я оказалась подготовлена бесконечно ходить по квартире, чтобы сбросить напряжение, наматывая по 13 000 шагов за день, срочно звонить близким и друзьям, чтобы говорить и говорить обо всём, дышать и дышать йоговские циклы от стресса, чтобы просто мочь лежать ночью с закрытыми глазами. А ещё — закупать самые необходимые продукты, чтобы точно пережить хотя бы ближайший месяц.
За две недели перед "спецоперацией" я прорабатывала свою "неадекватную" привычку закупать продукты долгого хранения мелким оптом "на случай войны". Это был какой-то страх из жизни прошлых поколений. Почти его победила. И вдруг это стало адекватно.
Дальше неделя-две оцепенения и ужаса, непрерывно сменяющих друг друга. Новостной поток как кувалда, разрушающая направо и налево всё на своём пути. Жгло всё тело. Вечером болело, утром пульсировало. Стало снова невозможно спать без медикаментов.
По стечению обстоятельств, уже второй месяц государство тянуло с назначением нам с дочкой пособий, все деньги были отданы на прощальные траты, все счета мужа были заблокированы и мы сидели на мели. Я в ужасе осознавала необходимость срочно покупать валюту, но было не на что, и я дышала. А через пару дней Путин просто запретил валюту.
В голове, вместе с новостями, летали мысли, что нужно срочно что-то делать. Я придумала проект "Марафон плача". Стала обсуждать его с коллегами-психологами. Буквально слышала этот вой невыплаканного горя всех людей мира. От ковидных потерь и от вскрытых войной социальных нарывов. Одна коллега, уже начавшая работу с украинскими беженцами, сказала о текущем состоянии активной злости у людей. Время горя, возможно, ещё не пришло.
Где-то в инфопотоке появилась z. Свастика чётко обозначила в голове точку невозврата. Я вдруг поняла, что нам с дочкой нужно бежать, сохранить в себе человеческое, пережить своё и тогда уже помогать другим.
Быстро собрала документы на визы в Болгарию. Мы с мужем несколько лет назад купили там апартаменты на случай переезда из страны. Тогда уезжать не хотелось, но казалось — это может стать необходимостью.
Начала мониторить билеты на самолёт. Новости о прекращении авиасообщения сыпались, обрушивая надежды. Пришло заявление Эрдогана о стабильности работы турецких перевозчиков. Их билеты на ближайшие даты стоили уже как недорогой автомобиль. Вдруг удалось поймать нормальное предложение на почти через месяц, из Питера. Решила попрощаться со страной прогулкой по второй столице. Заняла денег и потратила всё на эти билеты. Через два дня они уже стоили как тот автомобиль.
Когда ездила с документами по Москве, вглядывалась в лица людей. Удивлялась, что не вижу особенно осунувшихся, заплаканных лиц. Если иногда замечала человека со встревоженным выражением, пробовала встретиться с ним взглядом в надежде поддержать друг друга, увидеть, что мы не одни. Но так и не поймала ни с кем контакт.
Ещё три недели пытки сборами: добывание UnionPay и наличной валюты, поиск лекарств, конфликты с родственниками, попытки пристроить животных, оформление легализаций и доверенностей. Только разговоры с друзьями сделали выносимым это ожидание.
Это было странное ощущение расколовшейся реальности. Как-будто ты здесь и одновременно в щели безвременья.
И мы улетели в Болгарию.
Продолжение следует...
23-го февраля я написала в ФБ трёхмесячный прощальный пост о моём муже. Он умер 23-го ноября после долгой болезни и ковида. К этому моменту я прошла уже по многу раз все стадии переживания горя, спасла компанию мужа и оформила все возможные документы, связанные с наследством. Мне показалось — завершилась большая часть моей жизни. А в 10 часов утра позвонила бухгалтер со словами: "Путин начал войну против Украины". В один момент стало понятно, что прошлая жизнь закончилась не у меня одной, и теперь моё частное горе — это часть моря.
С этого момента всё что я переживала в последние годы и месяцы показалось тренировкой. Я оказалась подготовлена бесконечно ходить по квартире, чтобы сбросить напряжение, наматывая по 13 000 шагов за день, срочно звонить близким и друзьям, чтобы говорить и говорить обо всём, дышать и дышать йоговские циклы от стресса, чтобы просто мочь лежать ночью с закрытыми глазами. А ещё — закупать самые необходимые продукты, чтобы точно пережить хотя бы ближайший месяц.
За две недели перед "спецоперацией" я прорабатывала свою "неадекватную" привычку закупать продукты долгого хранения мелким оптом "на случай войны". Это был какой-то страх из жизни прошлых поколений. Почти его победила. И вдруг это стало адекватно.
Дальше неделя-две оцепенения и ужаса, непрерывно сменяющих друг друга. Новостной поток как кувалда, разрушающая направо и налево всё на своём пути. Жгло всё тело. Вечером болело, утром пульсировало. Стало снова невозможно спать без медикаментов.
По стечению обстоятельств, уже второй месяц государство тянуло с назначением нам с дочкой пособий, все деньги были отданы на прощальные траты, все счета мужа были заблокированы и мы сидели на мели. Я в ужасе осознавала необходимость срочно покупать валюту, но было не на что, и я дышала. А через пару дней Путин просто запретил валюту.
В голове, вместе с новостями, летали мысли, что нужно срочно что-то делать. Я придумала проект "Марафон плача". Стала обсуждать его с коллегами-психологами. Буквально слышала этот вой невыплаканного горя всех людей мира. От ковидных потерь и от вскрытых войной социальных нарывов. Одна коллега, уже начавшая работу с украинскими беженцами, сказала о текущем состоянии активной злости у людей. Время горя, возможно, ещё не пришло.
Где-то в инфопотоке появилась z. Свастика чётко обозначила в голове точку невозврата. Я вдруг поняла, что нам с дочкой нужно бежать, сохранить в себе человеческое, пережить своё и тогда уже помогать другим.
Быстро собрала документы на визы в Болгарию. Мы с мужем несколько лет назад купили там апартаменты на случай переезда из страны. Тогда уезжать не хотелось, но казалось — это может стать необходимостью.
Начала мониторить билеты на самолёт. Новости о прекращении авиасообщения сыпались, обрушивая надежды. Пришло заявление Эрдогана о стабильности работы турецких перевозчиков. Их билеты на ближайшие даты стоили уже как недорогой автомобиль. Вдруг удалось поймать нормальное предложение на почти через месяц, из Питера. Решила попрощаться со страной прогулкой по второй столице. Заняла денег и потратила всё на эти билеты. Через два дня они уже стоили как тот автомобиль.
Когда ездила с документами по Москве, вглядывалась в лица людей. Удивлялась, что не вижу особенно осунувшихся, заплаканных лиц. Если иногда замечала человека со встревоженным выражением, пробовала встретиться с ним взглядом в надежде поддержать друг друга, увидеть, что мы не одни. Но так и не поймала ни с кем контакт.
Ещё три недели пытки сборами: добывание UnionPay и наличной валюты, поиск лекарств, конфликты с родственниками, попытки пристроить животных, оформление легализаций и доверенностей. Только разговоры с друзьями сделали выносимым это ожидание.
Это было странное ощущение расколовшейся реальности. Как-будто ты здесь и одновременно в щели безвременья.
И мы улетели в Болгарию.
Продолжение следует...
❤159😢63👍46😁25🔥1🎉1
🇬🇪 #ВалерияКузьминых — Грузия
Продолжение. Начало — по тегу ☝
В Тбилиси есть один русскоязычный театр — Театр Грибоедова. Я о нем знала еще из курса истории, но помню на уровне своих же конспектов «приехал Воронцов и сделал театр, играли «Горе от ума», выписали артистов из Москвы».
Без всякой надежды отправила письмо. Когда-то в Санкт-Петербурге я устроила акцию: написала во все питерские театры. Я не очень стремилась работать в стационарной труппе, просто хотела посчитать, сколько мне придет ответов. На ~100 писем ответов прислали восемь. Вот потому и без надежды. И я очень удивилась, когда получила письмо, да еще и в тот же день, да еще и лично от директора театра.
Сказали, разумеется, что они бы и рады что-то предложить, но ставок нет. От знакомой узнала, что платят, как и на родине, оч мало. Около $200. У меня только квартира за $400 и это еще повезло. Все равно искренне поблагодарила за ответ. И за то, что меня не обозвали оккупанткой. В те дни я перманентно ожидала агрессии в свою сторону и в голове придумывала, как я буду отвечать за свою русскость.
На следующий день прислали еще одно письмо — уже от завлита, — приглашали на встречу с директором театра. Я удивилась еще сильнее. Они, конечно, говорили, что позовут, как что-то появится. Но обычно это формальная отписка.
Вход в Грибоедовский театр находится на первом этаже торгового центра + метро. Подумала, что это удобно. Меньше шансов опоздать. Но и странно, конечно. У театра есть свой вход, но он не используется.
Директор сидел во главе большого стола, а по сторонам от него такие же, как я, растерянные артисты. Он подарил каждому книгу про творческих деятелей, которые в разные годы находили укрытие/спокойствие/дружбу в Тифлисе. И сказал, что мы должны все познакомиться и поддерживать друг друга. Я была очарована его добротой и человечностью. Его кабинет не был похож на кабинеты директоров других театров, где я бывала. Здесь было много места, много стульев, много книг, много чашек для кофе. Здесь было много людей.
Мы договорились сделать небольшой проект к юбилею Беллы Ахмадулиной. Я хотела больше про войну, но меня не поддержали. «Давайте про дружбу все-таки». Я выбрала стихотворение «Зима на юге», потому что оно про побег. И потому что в мой приезд действительно выпало аномальное количество осадков.
Дома нашла интересный кусок из ее биографии. Она плевалась во все памятники Сталину:
«Наша машина остановилась однажды на площади, и тут какая-то делегация едет. Они все полезли к памятнику Сталину, а я осталась сидеть в машине, выходить не собиралась. Йоська знал все мои штучки – я всегда плевала в сталинские памятники и в Дзержинского плевала. Он говорит: “Сейчас я тебя укрою”, – и как-то заслонил. Ну, я все равно плюнула и дальше сидела в машине…»
Примерно в тот же день в сети появилась новость о задержании краснодарца, который плюнул в баннер с буквой Z.
Продолжение следует…
Продолжение. Начало — по тегу ☝
В Тбилиси есть один русскоязычный театр — Театр Грибоедова. Я о нем знала еще из курса истории, но помню на уровне своих же конспектов «приехал Воронцов и сделал театр, играли «Горе от ума», выписали артистов из Москвы».
Без всякой надежды отправила письмо. Когда-то в Санкт-Петербурге я устроила акцию: написала во все питерские театры. Я не очень стремилась работать в стационарной труппе, просто хотела посчитать, сколько мне придет ответов. На ~100 писем ответов прислали восемь. Вот потому и без надежды. И я очень удивилась, когда получила письмо, да еще и в тот же день, да еще и лично от директора театра.
Сказали, разумеется, что они бы и рады что-то предложить, но ставок нет. От знакомой узнала, что платят, как и на родине, оч мало. Около $200. У меня только квартира за $400 и это еще повезло. Все равно искренне поблагодарила за ответ. И за то, что меня не обозвали оккупанткой. В те дни я перманентно ожидала агрессии в свою сторону и в голове придумывала, как я буду отвечать за свою русскость.
На следующий день прислали еще одно письмо — уже от завлита, — приглашали на встречу с директором театра. Я удивилась еще сильнее. Они, конечно, говорили, что позовут, как что-то появится. Но обычно это формальная отписка.
Вход в Грибоедовский театр находится на первом этаже торгового центра + метро. Подумала, что это удобно. Меньше шансов опоздать. Но и странно, конечно. У театра есть свой вход, но он не используется.
Директор сидел во главе большого стола, а по сторонам от него такие же, как я, растерянные артисты. Он подарил каждому книгу про творческих деятелей, которые в разные годы находили укрытие/спокойствие/дружбу в Тифлисе. И сказал, что мы должны все познакомиться и поддерживать друг друга. Я была очарована его добротой и человечностью. Его кабинет не был похож на кабинеты директоров других театров, где я бывала. Здесь было много места, много стульев, много книг, много чашек для кофе. Здесь было много людей.
Мы договорились сделать небольшой проект к юбилею Беллы Ахмадулиной. Я хотела больше про войну, но меня не поддержали. «Давайте про дружбу все-таки». Я выбрала стихотворение «Зима на юге», потому что оно про побег. И потому что в мой приезд действительно выпало аномальное количество осадков.
Дома нашла интересный кусок из ее биографии. Она плевалась во все памятники Сталину:
«Наша машина остановилась однажды на площади, и тут какая-то делегация едет. Они все полезли к памятнику Сталину, а я осталась сидеть в машине, выходить не собиралась. Йоська знал все мои штучки – я всегда плевала в сталинские памятники и в Дзержинского плевала. Он говорит: “Сейчас я тебя укрою”, – и как-то заслонил. Ну, я все равно плюнула и дальше сидела в машине…»
Примерно в тот же день в сети появилась новость о задержании краснодарца, который плюнул в баннер с буквой Z.
Продолжение следует…
❤166👍50😁24😢13🤬8👏2🤩2🥰1🤯1
🇬🇪 #СтасяПечатает — Грузия
Продолжение. Начало — по тегу ☝
В прошлое воскресенье нас с С. совершенно случайно пригласили на день рождения на окраине Тбилиси. Конечно, мы опоздали на два часа. И приехали вторыми.
Пока таксист вёз нас по длинной, витиеватой горной дороге, я думала о том, сколько времени у нас займёт спуститься с этой горы пешком, если придётся. Спойлер: не пришлось.
Вечер прошёл просто прекрасно. Мы выпили несколько литров домашнего вина, съели пару кг хачапури, посмотрели, как на известную фем активистку напал слой штукатурки с балкона, а её муж залез на балкон и очень увлечённо рассказывал нам, откуда готовилось нападение и грозился достать карту, мы пошутили все шутки про то, что балкон провалился как нация, попутно объяснили в чем соль мема про 146% человеку, который не говорит по-русски. А закончилось всё тортом из чизбургеров с бенгальскими огнями.
Мини-вен, который С. удалось заказать спустя полчаса поисков в двух приложениях с трёх телефонов, приехал за нами с очень милым водителем. Он организовал дополнительное сиденье для пятого человека в багажнике и врубил Boney М. Всю дорогу до Тбилиси мы, пьяненькие и счастливые, орали «Ra-Ra-Rasputin, Russia’s greatest love machine».
Когда мы попрощались с ребятами и вышли у метро, я обняла С. двумя руками. Он поцеловал меня так, что я на секунду почувствовала себя стоящей на Троицком мосту тёплым сентябрьским вечером, счастливой и влюблённой, на первом свидании, в его куртке, войны не существует, вообще ничего не существует, только он, я и Петропавловка в огнях.
— Впервые за этот месяц я чувствую себя живой.
— Я тоже!
Продолжение следует…
Продолжение. Начало — по тегу ☝
В прошлое воскресенье нас с С. совершенно случайно пригласили на день рождения на окраине Тбилиси. Конечно, мы опоздали на два часа. И приехали вторыми.
Пока таксист вёз нас по длинной, витиеватой горной дороге, я думала о том, сколько времени у нас займёт спуститься с этой горы пешком, если придётся. Спойлер: не пришлось.
Вечер прошёл просто прекрасно. Мы выпили несколько литров домашнего вина, съели пару кг хачапури, посмотрели, как на известную фем активистку напал слой штукатурки с балкона, а её муж залез на балкон и очень увлечённо рассказывал нам, откуда готовилось нападение и грозился достать карту, мы пошутили все шутки про то, что балкон провалился как нация, попутно объяснили в чем соль мема про 146% человеку, который не говорит по-русски. А закончилось всё тортом из чизбургеров с бенгальскими огнями.
Мини-вен, который С. удалось заказать спустя полчаса поисков в двух приложениях с трёх телефонов, приехал за нами с очень милым водителем. Он организовал дополнительное сиденье для пятого человека в багажнике и врубил Boney М. Всю дорогу до Тбилиси мы, пьяненькие и счастливые, орали «Ra-Ra-Rasputin, Russia’s greatest love machine».
Когда мы попрощались с ребятами и вышли у метро, я обняла С. двумя руками. Он поцеловал меня так, что я на секунду почувствовала себя стоящей на Троицком мосту тёплым сентябрьским вечером, счастливой и влюблённой, на первом свидании, в его куртке, войны не существует, вообще ничего не существует, только он, я и Петропавловка в огнях.
— Впервые за этот месяц я чувствую себя живой.
— Я тоже!
Продолжение следует…
❤235👍26🥰16😁9🤬9🤔4😱1
🇪🇸 #ДарьяВиго — Испания
Продолжение. Начало — по тегу ☝️
Не то, чтобы я была совсем уж интровертом, но мне всегда было нужно много времени в одиночестве, поэтому с друзьями я общаюсь нечасто, новые знакомства люблю, но дозированно. Но где-то с 25 февраля у меня внезапно включилась опция "а поговорить?" Не знаю почему, но, когда привычный мир покатился вслед за русским кораблём, мне стало крайне важным чувствовать присутствие других рядом.
Доставалось всем: маме я звонила каждый день, друзьям — писала утром, днём и вечером, изредка прерываясь на живое общение, коллеги тоже страдали, но в меньшей степени. Естественно, приехав в Барселону, я написала тем, кого знала ещё со времён прошлых визитов: О. — юристу из Украины, и М. — музыканту из Ирана.
О., узнав, что я здесь, никак не отреагировала, а я, видя её зарёванные глаза в сторис, всё понимала и не настаивала. М., вообще далёкий от политики и (иногда) реальной жизни человек, по повестке сказал всего одно: "Ничего, мы в Иране привыкли, и вы там, в России, привыкнете", — и повёл меня слушать живую музыку в какой-то бар.
Поскольку квартиру я делю с другими людьми, то за прошлый месяц я познакомилась с ещё одной украинкой, чилийцем, израилитянином и парой француженок. Удивительно многонациональный город Барселона! Ни один человек не выказал мне какого-либо фи по поводу моей первой национальности, вторую как-то комментировали чаще, по большей части слегка завидуя европейскому гражданству.
Общения со всеми этими людьми мне показалось мало, разыгравшееся либидо давило на психику и требовало плотских радостей жизни. Внезапно захотелось старого доброго флирта и непременной весенней легкости, которая приходит вместе с ним. Восстановив анкеты в любимых приложениях, я довольно легко (не чета калининградскому дейтингу) нашла себе несколько свиданий.
И на каждом своём свидании я, как болванчик, склоняла виновато голову: "русская". И никто пока ещё, ни один и ни одна, не сказал(а): "Тварь, что ж ты в Барселоне-то делаешь, почему не вернулась в Россию?" Каждый и каждая сочувственно пожимал плечами, кто-то, особо умудурённый годами, по головке потрепал сочувственно. Я только могла её склонить и тихо выдохнуть: "Спасибо, что понимаешь".
И каждый(ая) из них — вселенная: аргентинская гитаристка, ирландский парикмахер, каталанский анархист, американский писатель, испанский, ну наконец-то, клоун. И после каждой такой встречи я чувствую себя беспросветно, бессовестно живой. И очень хочу такой и оставаться.
Продолжение следует...
Продолжение. Начало — по тегу ☝️
Не то, чтобы я была совсем уж интровертом, но мне всегда было нужно много времени в одиночестве, поэтому с друзьями я общаюсь нечасто, новые знакомства люблю, но дозированно. Но где-то с 25 февраля у меня внезапно включилась опция "а поговорить?" Не знаю почему, но, когда привычный мир покатился вслед за русским кораблём, мне стало крайне важным чувствовать присутствие других рядом.
Доставалось всем: маме я звонила каждый день, друзьям — писала утром, днём и вечером, изредка прерываясь на живое общение, коллеги тоже страдали, но в меньшей степени. Естественно, приехав в Барселону, я написала тем, кого знала ещё со времён прошлых визитов: О. — юристу из Украины, и М. — музыканту из Ирана.
О., узнав, что я здесь, никак не отреагировала, а я, видя её зарёванные глаза в сторис, всё понимала и не настаивала. М., вообще далёкий от политики и (иногда) реальной жизни человек, по повестке сказал всего одно: "Ничего, мы в Иране привыкли, и вы там, в России, привыкнете", — и повёл меня слушать живую музыку в какой-то бар.
Поскольку квартиру я делю с другими людьми, то за прошлый месяц я познакомилась с ещё одной украинкой, чилийцем, израилитянином и парой француженок. Удивительно многонациональный город Барселона! Ни один человек не выказал мне какого-либо фи по поводу моей первой национальности, вторую как-то комментировали чаще, по большей части слегка завидуя европейскому гражданству.
Общения со всеми этими людьми мне показалось мало, разыгравшееся либидо давило на психику и требовало плотских радостей жизни. Внезапно захотелось старого доброго флирта и непременной весенней легкости, которая приходит вместе с ним. Восстановив анкеты в любимых приложениях, я довольно легко (не чета калининградскому дейтингу) нашла себе несколько свиданий.
И на каждом своём свидании я, как болванчик, склоняла виновато голову: "русская". И никто пока ещё, ни один и ни одна, не сказал(а): "Тварь, что ж ты в Барселоне-то делаешь, почему не вернулась в Россию?" Каждый и каждая сочувственно пожимал плечами, кто-то, особо умудурённый годами, по головке потрепал сочувственно. Я только могла её склонить и тихо выдохнуть: "Спасибо, что понимаешь".
И каждый(ая) из них — вселенная: аргентинская гитаристка, ирландский парикмахер, каталанский анархист, американский писатель, испанский, ну наконец-то, клоун. И после каждой такой встречи я чувствую себя беспросветно, бессовестно живой. И очень хочу такой и оставаться.
Продолжение следует...
❤220👍47😁16🤬7🤔6🥰4😱2
🇷🇸 #Юльхен — Сербия
Продолжение. Начало — по тегу ☝️
Когда мне был 21, мы с подругой улетели по студенческой программе в Америку и влипли там в самый социально-активный период жизни.
Это была социализация уровня:
— Федя позвал нас на день рождения к Крису.
— А кто такой Федя?
— Парень, с которым я только что познакомилась.
— Ок, а Крис кто?
— Без понятия. Но мы же идём?
Мы жили в маленьком курортном городке, где было много туристов, много студентов из разных стран и мало местных жителей. И не было проще среды, чтобы заводить контакты с людьми. Выходя на вечернюю пробежку, ты имел шанс оказаться на вечеринке у ирландских лайфгардов, а сев спокойно поужинать салатиком у себя на крыльце мог с удивлением обнаружить, что вечеринка образовался вокруг тебя на этом же самом крыльце.
Это было лето, за которое я забыла вкус колы без виски, обзавелась друзьями, с некоторыми из которых мы и спустя 9 лет дружим, и решила, что такое больше никогда не повторится.
Впрочем, потом я выяснила, что при переезде в другие страны контакты все же заводятся чуть проще, чем при переезде в другие российские города. В России у тебя всегда вопрос: «Как, блин, находят друзей во взрослом возрасте?» За границей же у тебя, как минимум, есть один объединяющий фактор с группой людей — вы тут иностранцы.
Но сейчас, при переезде в Белград, я не понимала, как будет вообще складываться общение. С одной стороны, да, количество иностранцев и русской братии на один квадратный метр Белграда сейчас рекордно, с другой — мы все в курсе, почему мы сейчас здесь, насколько вообще есть ресурсы на общение сейчас?
И поразительно, но в той лёгкости, которая сейчас ловится в общении с людьми тут, меня накрывает флешбеками того лета 9-летней давности. Да, это совсем другое чувство — в нем нет той беззаботности, но есть ощущение, что при желании ты точно также можешь не вылезать из общения с самыми разными людьми. Только знакомитесь вы не на крыльце, а в чатах.
Чат про встречи в Белграде не умолкает: народ то собирается на барбекю, то на кофе, то по барам, то просто погулять. Кто-то оперативно притаскивает в Сербию бота Random coffee, позволяющего назначать случайные встречи для пообщаться. Кто-то организует табличку, где можно отметиться и написать, где ты живешь, чтобы можно было оперативно списываться и дёргать друг друга на поболтать в кофейне. Я пишу с вопросом про пробежки — и мне тут же предлагают ходить бегать вместе.
В очереди в банк ты сцепляешься языками с приехавшим три дня назад айтишником, и вот в ближайшие выходные вы уже едете в поход на Фрушку-гору.
А вчера я впервые в жизни пила за богословие с теологом на тусовке, куда нас позвали, просто посмотрев наши видео из Белграда на канале для изучающих русский.
Я удивляюсь происходящему.
Но, кажется, понимаю.
В этом желании кучковаться, встречаться, общаться прослеживается чёткое понимание того, что человеку нужен человек.
Продолжение следует…
Продолжение. Начало — по тегу ☝️
Когда мне был 21, мы с подругой улетели по студенческой программе в Америку и влипли там в самый социально-активный период жизни.
Это была социализация уровня:
— Федя позвал нас на день рождения к Крису.
— А кто такой Федя?
— Парень, с которым я только что познакомилась.
— Ок, а Крис кто?
— Без понятия. Но мы же идём?
Мы жили в маленьком курортном городке, где было много туристов, много студентов из разных стран и мало местных жителей. И не было проще среды, чтобы заводить контакты с людьми. Выходя на вечернюю пробежку, ты имел шанс оказаться на вечеринке у ирландских лайфгардов, а сев спокойно поужинать салатиком у себя на крыльце мог с удивлением обнаружить, что вечеринка образовался вокруг тебя на этом же самом крыльце.
Это было лето, за которое я забыла вкус колы без виски, обзавелась друзьями, с некоторыми из которых мы и спустя 9 лет дружим, и решила, что такое больше никогда не повторится.
Впрочем, потом я выяснила, что при переезде в другие страны контакты все же заводятся чуть проще, чем при переезде в другие российские города. В России у тебя всегда вопрос: «Как, блин, находят друзей во взрослом возрасте?» За границей же у тебя, как минимум, есть один объединяющий фактор с группой людей — вы тут иностранцы.
Но сейчас, при переезде в Белград, я не понимала, как будет вообще складываться общение. С одной стороны, да, количество иностранцев и русской братии на один квадратный метр Белграда сейчас рекордно, с другой — мы все в курсе, почему мы сейчас здесь, насколько вообще есть ресурсы на общение сейчас?
И поразительно, но в той лёгкости, которая сейчас ловится в общении с людьми тут, меня накрывает флешбеками того лета 9-летней давности. Да, это совсем другое чувство — в нем нет той беззаботности, но есть ощущение, что при желании ты точно также можешь не вылезать из общения с самыми разными людьми. Только знакомитесь вы не на крыльце, а в чатах.
Чат про встречи в Белграде не умолкает: народ то собирается на барбекю, то на кофе, то по барам, то просто погулять. Кто-то оперативно притаскивает в Сербию бота Random coffee, позволяющего назначать случайные встречи для пообщаться. Кто-то организует табличку, где можно отметиться и написать, где ты живешь, чтобы можно было оперативно списываться и дёргать друг друга на поболтать в кофейне. Я пишу с вопросом про пробежки — и мне тут же предлагают ходить бегать вместе.
В очереди в банк ты сцепляешься языками с приехавшим три дня назад айтишником, и вот в ближайшие выходные вы уже едете в поход на Фрушку-гору.
А вчера я впервые в жизни пила за богословие с теологом на тусовке, куда нас позвали, просто посмотрев наши видео из Белграда на канале для изучающих русский.
Я удивляюсь происходящему.
Но, кажется, понимаю.
В этом желании кучковаться, встречаться, общаться прослеживается чёткое понимание того, что человеку нужен человек.
Продолжение следует…
❤257👍53🤬6😁5👏3🤔3🥰2
🇬🇪/🇦🇲 #МК — Грузия/Армения
Продолжение. Начало — по тегу ☝
“Приехало много русских, и у всех маленькие проблемки”, — сказал водитель, везший меня из Звартноца в отель, и этой очаровательной литотой началось мое пребывание в Ереване.
Полторы недели назад я не знала, что окажусь в Армении.
После жилья в Тбилиси я забронировала апартаменты в Батуми. Планировала и поработать там, и устроить небольшой отпуск. Почему-то еще в Москве мне казалось, что именно в Батуми я наконец-то высплюсь. Отключу будильник и на белых гостиничных простынях хорошенько отдохну. А после Батуми хотела двинуться дальше: Кутаиси, Зугдиди, Боржоми, Гудаури...
Названия городов казались цветными камешками. Хотелось взять каждый, окунуть в воду и долго рассматривать. Пока вокруг меня люди искали жилье, общались с риэлторами и мониторили сайты с арендой жилья, я зависала на Airbnb, листая фото апартаментов и гостевых домов. Скоро мой вишлист стал похож на список главных станций грузинской железной дороги.
Дома не хотелось. К концу месяца за пределами России у меня было четкое ощущение, что я переехала не в страну, город, квартиру или даже чемодан. Я успешно эмигрировала в саму себя, окружение уже не имело значения. Так что, когда стало понятно, что нужно ехать открывать офис в Армении, я легко оставила свой план и улетела в Ереван.
И вот этот город купил меня полностью.
Как по волшебству мне вернулась возможность говорить. И не просто, а так как я люблю: приветливо и с улыбкой (прощай, маска!), эмпатично врастая в собеседника.
Терапевтические беседы с каждым таксистом, пожелания хорошего дня и шутки с кассиршами, долгая вдумчивая беседа с армянкой, которая приехала за пару дней до войны из Одессы и застряла здесь с семьей. За неделю я наговорилась за весь месяц молчания в Грузии.
Здесь же обосновалась с семьей моя деятельная сестра, за месяц организовавшая себе работу с релокацией. Если бы в налоговой меня попросили указать центр жизненных интересов, я бы просто скинула ее координаты. Сложно сделать для меня город привлекательнее, чем поместив в него мою семью. Внезапно на меня свалился целый дом с родными людьми, в который я не без удивления потащила из магазина подушки, банки и губки для мытья посуды.
Поймав расслабленный армянский вайб, я измерила Ереван шагами, забираясь на возвышенности, спускаясь с них и зависая где-то между небом и землей. И где бы я ни оказалась, разговор шел о вкусных огурцах, чистой воде и цветущих абрикосах.
Впервые с начала войны мне отчаянно захотелось танцевать. Я помню как в феврале меня затошнило от видео с моими танцующими преподавателями, настолько неуместным это было. Но сейчас я смело набрала в инстаграме salsa yerevan и за пять минут нашла the latin party в ближайшую пятницу. Танцуя бачату сеншуал с горячим армянским партнером, который, кажется, поставил себе целью сделать мной максимальное количество волн, я поняла, что меня отпустило окончательно и полностью. Мир перестал быть острым и колючим. Можно больше не бороться, не прятаться в апатию, не закрываться маской. Мои границы снова стали проходить там, где начинается моя кожа, и этой кожей можно чувствовать жар солнца и тепло прикосновений.
В отеле я обнаружила, что прервалась моя 134-дневная серия в Duolingo, я поддерживала ее так долго и рассталась без сожалений. Совсем как со старой жизнью.
Продолжение следует...
Продолжение. Начало — по тегу ☝
“Приехало много русских, и у всех маленькие проблемки”, — сказал водитель, везший меня из Звартноца в отель, и этой очаровательной литотой началось мое пребывание в Ереване.
Полторы недели назад я не знала, что окажусь в Армении.
После жилья в Тбилиси я забронировала апартаменты в Батуми. Планировала и поработать там, и устроить небольшой отпуск. Почему-то еще в Москве мне казалось, что именно в Батуми я наконец-то высплюсь. Отключу будильник и на белых гостиничных простынях хорошенько отдохну. А после Батуми хотела двинуться дальше: Кутаиси, Зугдиди, Боржоми, Гудаури...
Названия городов казались цветными камешками. Хотелось взять каждый, окунуть в воду и долго рассматривать. Пока вокруг меня люди искали жилье, общались с риэлторами и мониторили сайты с арендой жилья, я зависала на Airbnb, листая фото апартаментов и гостевых домов. Скоро мой вишлист стал похож на список главных станций грузинской железной дороги.
Дома не хотелось. К концу месяца за пределами России у меня было четкое ощущение, что я переехала не в страну, город, квартиру или даже чемодан. Я успешно эмигрировала в саму себя, окружение уже не имело значения. Так что, когда стало понятно, что нужно ехать открывать офис в Армении, я легко оставила свой план и улетела в Ереван.
И вот этот город купил меня полностью.
Как по волшебству мне вернулась возможность говорить. И не просто, а так как я люблю: приветливо и с улыбкой (прощай, маска!), эмпатично врастая в собеседника.
Терапевтические беседы с каждым таксистом, пожелания хорошего дня и шутки с кассиршами, долгая вдумчивая беседа с армянкой, которая приехала за пару дней до войны из Одессы и застряла здесь с семьей. За неделю я наговорилась за весь месяц молчания в Грузии.
Здесь же обосновалась с семьей моя деятельная сестра, за месяц организовавшая себе работу с релокацией. Если бы в налоговой меня попросили указать центр жизненных интересов, я бы просто скинула ее координаты. Сложно сделать для меня город привлекательнее, чем поместив в него мою семью. Внезапно на меня свалился целый дом с родными людьми, в который я не без удивления потащила из магазина подушки, банки и губки для мытья посуды.
Поймав расслабленный армянский вайб, я измерила Ереван шагами, забираясь на возвышенности, спускаясь с них и зависая где-то между небом и землей. И где бы я ни оказалась, разговор шел о вкусных огурцах, чистой воде и цветущих абрикосах.
Впервые с начала войны мне отчаянно захотелось танцевать. Я помню как в феврале меня затошнило от видео с моими танцующими преподавателями, настолько неуместным это было. Но сейчас я смело набрала в инстаграме salsa yerevan и за пять минут нашла the latin party в ближайшую пятницу. Танцуя бачату сеншуал с горячим армянским партнером, который, кажется, поставил себе целью сделать мной максимальное количество волн, я поняла, что меня отпустило окончательно и полностью. Мир перестал быть острым и колючим. Можно больше не бороться, не прятаться в апатию, не закрываться маской. Мои границы снова стали проходить там, где начинается моя кожа, и этой кожей можно чувствовать жар солнца и тепло прикосновений.
В отеле я обнаружила, что прервалась моя 134-дневная серия в Duolingo, я поддерживала ее так долго и рассталась без сожалений. Совсем как со старой жизнью.
Продолжение следует...
❤176👍41😁12🤬5👏4🤩4🔥2🥰2
🇬🇪 #ГречневаяКэт — Грузия
Продолжение. Начало — по тегу☝️
В последние несколько лет у меня были самые разные отношения: этичные и не очень, моногамные, полиаморные и анархичные, платонические и телесные, ванильные и тематические. Но во всех этих отношениях я видела нечто общее: с партнером всегда можно было обсудить происходящее между нами
Мы могли не сойтись в интересах, не найти точек соприкосновения, один из нас мог быть обижен, или не в духе, или слишком погружен в другую деятельность, но тем не менее всегда можно было найти такой способ коммуникации, который позволял решить проблему. Если не работало “словами через рот”, то помогало “на уровне ощущений” или, как это ни странно, “совместное молчание”. Хотя бы один из этих способов всегда был доступен, а партнеры были в достаточной мере сознательными и шли на контакт…
В случае с Омари контакт по началу был — поцелуй был превосходен: движения языком, уровень влажности, положительный отклик на мягкое убирание его руки с моего лица (ощущалось как проявление превосходства надо мной в том контексте), отсутствие негативной обратной связи на мою руку на его затылке. Ненавязчиво и даже приятно меня прижали к стене, не перекрывая руками пути отступления, как некоторые любят это делать
— Займемся сексом?
Вдох. Выдох
— Мне кажется, что я уже четко дала понять, что мне не интересен секс как способ познакомиться поближе или как форма…
— Мне надо по делам, — резко прерывает меня Омари, — если надумаешь, то напиши мне
Неожиданно. Кажется, я сильно отвыкла от формата, в котором либо у нас с партнером есть секс, либо нет отношений
Сразу захотелось почувствовать себя виноватой: за час беседы я так и не смогла привить человеку всё то, что взрастила в себе — отсутствие чувства собственничества, возможность не заниматься сексом, общение на равных между мужчиной и женщиной. Оказалось, воздушно-капельным путем это не передаётся
— Кэт, ты действительно думала, что сможешь так быстро объяснить человеку из другой культуры концепцию, к которой шла годами? — спросила я саму себя
— Да, я и правда так думала. Он ведь адекватный, с ним можно было выйти на конструктивный диалог. Внимательно меня слушал, переспрашивал. Удивился, конечно, что девушка так легко и прямо говорит, что отказывается от секса… Я наивная?
— Да
С такими мыслями я шла домой, чтоб пожаловаться Р. на свои глупость и наивность, которые были подкреплены полным незнанием истории, религии и культуры. На моей памяти это первый раз, когда подобного рода знания действительно могли бы пригодиться. Может быть, пора вылезти из своей айтишно-спортивной конуры?
Через несколько дней мы с Омари встретились снова. Я подошла и молча затянулась его сигаретой, хоть и не курю. Это мой надежный способ оказаться лицом к лицу с человеком. Мы зашли к нему в офис, где я снова получила предложение, от которого, видимо, нельзя отказаться. Только здесь и сейчас, ограниченная по времени акция: снимаем номер в соседнем отеле, где он будет делать все, что я пожелаю, в обмен на секс
Честно говоря, я бы с радостью оказалась с ним в одной постели, даже занялась бы с ним сексом — все мои партнеры, с кем была телесная интимная связь, остались в родной стране, и мне не хватало тепла и ласки. Если бы он согласился подождать неделю, сходить вдвоем провериться на ЗППП и от него бы не веяло таким диким превосходством над женщиной, то сейчас я, вероятно, писала бы текст о том, как хороши грузинские мужчины в сексе. К сожалению, я пишу о другом
Какой я сделала вывод из всей этой, казалось бы, грустной истории?
Моя жизнь в безопасности. Базовые потребности в жилье и пище удовлетворены, а я потихоньку подобралась к более сложным потребностям: уважению и познанию. Именно про это та часть сексуального взаимодействия, которую я искала. Мне хочется глубоко погружаться в людей при помощи разных способов общения. Я ищу взаимного интереса и отношений на равных. И это означает, что я могу начинать искать замену полиаморному и тематическому сообществу, которое было оставлено в Петербурге
Продолжение следует…
Продолжение. Начало — по тегу☝️
В последние несколько лет у меня были самые разные отношения: этичные и не очень, моногамные, полиаморные и анархичные, платонические и телесные, ванильные и тематические. Но во всех этих отношениях я видела нечто общее: с партнером всегда можно было обсудить происходящее между нами
Мы могли не сойтись в интересах, не найти точек соприкосновения, один из нас мог быть обижен, или не в духе, или слишком погружен в другую деятельность, но тем не менее всегда можно было найти такой способ коммуникации, который позволял решить проблему. Если не работало “словами через рот”, то помогало “на уровне ощущений” или, как это ни странно, “совместное молчание”. Хотя бы один из этих способов всегда был доступен, а партнеры были в достаточной мере сознательными и шли на контакт…
В случае с Омари контакт по началу был — поцелуй был превосходен: движения языком, уровень влажности, положительный отклик на мягкое убирание его руки с моего лица (ощущалось как проявление превосходства надо мной в том контексте), отсутствие негативной обратной связи на мою руку на его затылке. Ненавязчиво и даже приятно меня прижали к стене, не перекрывая руками пути отступления, как некоторые любят это делать
— Займемся сексом?
Вдох. Выдох
— Мне кажется, что я уже четко дала понять, что мне не интересен секс как способ познакомиться поближе или как форма…
— Мне надо по делам, — резко прерывает меня Омари, — если надумаешь, то напиши мне
Неожиданно. Кажется, я сильно отвыкла от формата, в котором либо у нас с партнером есть секс, либо нет отношений
Сразу захотелось почувствовать себя виноватой: за час беседы я так и не смогла привить человеку всё то, что взрастила в себе — отсутствие чувства собственничества, возможность не заниматься сексом, общение на равных между мужчиной и женщиной. Оказалось, воздушно-капельным путем это не передаётся
— Кэт, ты действительно думала, что сможешь так быстро объяснить человеку из другой культуры концепцию, к которой шла годами? — спросила я саму себя
— Да, я и правда так думала. Он ведь адекватный, с ним можно было выйти на конструктивный диалог. Внимательно меня слушал, переспрашивал. Удивился, конечно, что девушка так легко и прямо говорит, что отказывается от секса… Я наивная?
— Да
С такими мыслями я шла домой, чтоб пожаловаться Р. на свои глупость и наивность, которые были подкреплены полным незнанием истории, религии и культуры. На моей памяти это первый раз, когда подобного рода знания действительно могли бы пригодиться. Может быть, пора вылезти из своей айтишно-спортивной конуры?
Через несколько дней мы с Омари встретились снова. Я подошла и молча затянулась его сигаретой, хоть и не курю. Это мой надежный способ оказаться лицом к лицу с человеком. Мы зашли к нему в офис, где я снова получила предложение, от которого, видимо, нельзя отказаться. Только здесь и сейчас, ограниченная по времени акция: снимаем номер в соседнем отеле, где он будет делать все, что я пожелаю, в обмен на секс
Честно говоря, я бы с радостью оказалась с ним в одной постели, даже занялась бы с ним сексом — все мои партнеры, с кем была телесная интимная связь, остались в родной стране, и мне не хватало тепла и ласки. Если бы он согласился подождать неделю, сходить вдвоем провериться на ЗППП и от него бы не веяло таким диким превосходством над женщиной, то сейчас я, вероятно, писала бы текст о том, как хороши грузинские мужчины в сексе. К сожалению, я пишу о другом
Какой я сделала вывод из всей этой, казалось бы, грустной истории?
Моя жизнь в безопасности. Базовые потребности в жилье и пище удовлетворены, а я потихоньку подобралась к более сложным потребностям: уважению и познанию. Именно про это та часть сексуального взаимодействия, которую я искала. Мне хочется глубоко погружаться в людей при помощи разных способов общения. Я ищу взаимного интереса и отношений на равных. И это означает, что я могу начинать искать замену полиаморному и тематическому сообществу, которое было оставлено в Петербурге
Продолжение следует…
❤154👍59😁23🤔21🤬14😱5👏4
🇪🇪 #МашаК — Эстония
Продолжение (ч. 1). Начало — по тегу ☝
— Который час?
— Все будет хорошо, не переживай, — муж поправляет свой ТрахтенЁпаль и исчезает среди гостей. Ему, как обычно, надо обсуждать дела семьи в России.
«ТрахтенЁпаль» — национальный костюм в Австрии. Всё что «Трахтен» — про национальное. Такой вот сюр. ТрахтенКлуб, ТрахтенЁпаль, ТрахтенКапелле. Секса в этом нет. Совсем. Один сплошной трахтен-мозг.
Весь этот национальный маскарад всегда казался мне нелепым и скучным. Даже название его не спасает.
На празднование Пасхи собрались около 50 старушек, они же тёти (танте), в 2 раза меньше их мужей (сведены в могилу тётками?) и ещё примерно сотня их детей и внуков.
На этих сборищах я всегда жду вечерний шнапс и надеюсь увидеть своего героя. Сегодня особенно.
Мы с ним единственные отвергаем национальную одежду: я всегда просто в джинсах, он всегда просто в своём неповторимом стиле.
Но сегодня он задерживается.
Ко мне подходит одна из двоюродных сестёр. Она- умница и красавица, говорит на 4 языках, поэтому мы всегда переходим на итальянский, если не хотим, чтобы нас кто-то понял. И когда наш «разговор ни о чем» прерывает старшая из тант, Фрау Х., сестра, напоследок, говорит мне на итальянском, что я могу всегда на неё рассчитывать. Будто это тоже наш особый секрет.
Фрау Х. — вечная заноза. Больше всего ее волнует, когда у меня будет второй ребёнок. Я прикидываюсь, что совсем не понимаю, что она говорит, но она переходит на ломанный английский: «Your son has to have a brother». Она упорно тыкает в сад, где играют дети, хотя там даже нет моего сына. Кстати, где он?
Поднимаюсь на второй этаж дома «американская мечта». Вид на озеро и Альпы, посуда и столовое серебро времён, чуть ли не, Марии-Терезы. Эта картинка всегда повергает в невероятную меланхолию. Меня, не их. Им-то здесь хорошо.
В комнатах пусто и я начинаю переживать, уж не пошёл ли мой сын кататься на лодке с дядяй Г. Дядя Г. рискует не дожить до вечернего шнапса и прикончить бутылочку ещё до обеда. «Твою ж мать, — думаю, — убью обоих».
Смотрю на озеро, лодок нет. Жена дяди Г. стоит у озера с танте Т. и о чем-то шепчется. Как только я подхожу, они смотрят так перепугано, что сразу понятно, о чем.
Сиси берет меня за руку, когда я иду по саду, мимо столиков. На каждом — небольшое дерево, на нем висят, как ёлочные игрушки, разноцветные яйца. Их колышет ветер, они позвякивают. Сиси — бывшая актриса и фотомодель. Теперь ей за 80, но в ней все ещё угадывается прошлая красота. Она берет мою ладонь, сжимает ее в своих руках, на них браслеты, они тоже позвякивают. Она начинает рассказывать про своего дядю, который воевал и могилу которого ей удалось найти лишь 20 лет назад, где-то под Краснодаром. Она говорит, что понимает меня и всех моих родственников. Я киваю и прикидываю стоит ли сказать, что мои родственники не воюют.
Мимо проходит Кристоф. Он-хозяин этого дома, главный наследник состояния семьи. Он останавливается передо мной и мы здороваемся, стукаясь кулаками. Он все ещё боится короны, он заботится о себе. Его дочери (одна — наследница, вторая — плевать на всех хотела) образуются рядом. Одна с соболезнованиями, вторая с комплиментом о моей брошке.
Потом Ф., муж одной из сестёр, несёт мне просекко. Не люблю врачей, но этот знает толк в лекарствах. Он отлично держится первые минуты 2, а потом начинает пересказывать фильм, который пересказали ему на работе. О том, какой Путин был мафией. Вместе с каким-то мэром города. Он очень увлечён рассказом, как и собой. Как и всегда. Мне даже необязательно кивать. Я извиняюсь, у меня отличный предлог — найти ребёнка.
Подхожу к лужайке, и вижу его. Мой герой, Ханес, в ослепительном белом костюме, как мой белый флаг всему этому трахтен-клубу. Он играет в шахматы с моим ребёнком и запивает игру из большого стакана. Я вздыхаю. Мне становится легче. От одного его вида и от того, что ребёнок не с дядей Г.
Не все прогнило в Трахтен-королевстве.
Продолжение в следующем посте 👇
Продолжение (ч. 1). Начало — по тегу ☝
— Который час?
— Все будет хорошо, не переживай, — муж поправляет свой ТрахтенЁпаль и исчезает среди гостей. Ему, как обычно, надо обсуждать дела семьи в России.
«ТрахтенЁпаль» — национальный костюм в Австрии. Всё что «Трахтен» — про национальное. Такой вот сюр. ТрахтенКлуб, ТрахтенЁпаль, ТрахтенКапелле. Секса в этом нет. Совсем. Один сплошной трахтен-мозг.
Весь этот национальный маскарад всегда казался мне нелепым и скучным. Даже название его не спасает.
На празднование Пасхи собрались около 50 старушек, они же тёти (танте), в 2 раза меньше их мужей (сведены в могилу тётками?) и ещё примерно сотня их детей и внуков.
На этих сборищах я всегда жду вечерний шнапс и надеюсь увидеть своего героя. Сегодня особенно.
Мы с ним единственные отвергаем национальную одежду: я всегда просто в джинсах, он всегда просто в своём неповторимом стиле.
Но сегодня он задерживается.
Ко мне подходит одна из двоюродных сестёр. Она- умница и красавица, говорит на 4 языках, поэтому мы всегда переходим на итальянский, если не хотим, чтобы нас кто-то понял. И когда наш «разговор ни о чем» прерывает старшая из тант, Фрау Х., сестра, напоследок, говорит мне на итальянском, что я могу всегда на неё рассчитывать. Будто это тоже наш особый секрет.
Фрау Х. — вечная заноза. Больше всего ее волнует, когда у меня будет второй ребёнок. Я прикидываюсь, что совсем не понимаю, что она говорит, но она переходит на ломанный английский: «Your son has to have a brother». Она упорно тыкает в сад, где играют дети, хотя там даже нет моего сына. Кстати, где он?
Поднимаюсь на второй этаж дома «американская мечта». Вид на озеро и Альпы, посуда и столовое серебро времён, чуть ли не, Марии-Терезы. Эта картинка всегда повергает в невероятную меланхолию. Меня, не их. Им-то здесь хорошо.
В комнатах пусто и я начинаю переживать, уж не пошёл ли мой сын кататься на лодке с дядяй Г. Дядя Г. рискует не дожить до вечернего шнапса и прикончить бутылочку ещё до обеда. «Твою ж мать, — думаю, — убью обоих».
Смотрю на озеро, лодок нет. Жена дяди Г. стоит у озера с танте Т. и о чем-то шепчется. Как только я подхожу, они смотрят так перепугано, что сразу понятно, о чем.
Сиси берет меня за руку, когда я иду по саду, мимо столиков. На каждом — небольшое дерево, на нем висят, как ёлочные игрушки, разноцветные яйца. Их колышет ветер, они позвякивают. Сиси — бывшая актриса и фотомодель. Теперь ей за 80, но в ней все ещё угадывается прошлая красота. Она берет мою ладонь, сжимает ее в своих руках, на них браслеты, они тоже позвякивают. Она начинает рассказывать про своего дядю, который воевал и могилу которого ей удалось найти лишь 20 лет назад, где-то под Краснодаром. Она говорит, что понимает меня и всех моих родственников. Я киваю и прикидываю стоит ли сказать, что мои родственники не воюют.
Мимо проходит Кристоф. Он-хозяин этого дома, главный наследник состояния семьи. Он останавливается передо мной и мы здороваемся, стукаясь кулаками. Он все ещё боится короны, он заботится о себе. Его дочери (одна — наследница, вторая — плевать на всех хотела) образуются рядом. Одна с соболезнованиями, вторая с комплиментом о моей брошке.
Потом Ф., муж одной из сестёр, несёт мне просекко. Не люблю врачей, но этот знает толк в лекарствах. Он отлично держится первые минуты 2, а потом начинает пересказывать фильм, который пересказали ему на работе. О том, какой Путин был мафией. Вместе с каким-то мэром города. Он очень увлечён рассказом, как и собой. Как и всегда. Мне даже необязательно кивать. Я извиняюсь, у меня отличный предлог — найти ребёнка.
Подхожу к лужайке, и вижу его. Мой герой, Ханес, в ослепительном белом костюме, как мой белый флаг всему этому трахтен-клубу. Он играет в шахматы с моим ребёнком и запивает игру из большого стакана. Я вздыхаю. Мне становится легче. От одного его вида и от того, что ребёнок не с дядей Г.
Не все прогнило в Трахтен-королевстве.
Продолжение в следующем посте 👇
👍171❤93😁30🤬8🤯7🤔6🔥1
🇪🇪 #МашаК — Эстония
Продолжение (ч. 2). Начало — по тегу ☝
— Майн шатц, где же ты была? — говорит Ханес, крепко обнимая меня за плечи. И сразу хочется в него вжаться и плакать.
От него, как всегда, сильно пахнет одеколоном и эхом виски. Его белоснежная шляпа с полями лежит около шахматной доски. Туфли из крокодиловой кожи вторят платку на шее под белой рубашкой, под белым пиджаком. Ханесу далеко за 70, но с ним можно сбежать от всех. Он мой тайный герой в привычном вопиющем прикиде.
Ханес смешной. Что-то между Денди и Челентано 80-х. Его туфли всегда начищены так, что я отражаюсь в них как в зеркале, стук его трости, с золотым грифоном на рукоятке, перебивает любое звяканье яиц, а перстни на руках — это просто кино. В нём угадывается торговец недвижимостью 40-летней давности, но выделяется особое чувство юмора.
Ханес интересный. Я полюбила его при первой встрече, когда он показывал мне свою библиотеку. Демонстрация библиотеки — обязательный пункт любого знакомства, но у него не было ни одной книги «50 знаменитых фраз», у него были классные засаленные тома моих любимых писателей, а ещё был Островский. На специальных «видных местах» у него красовалось откровенное безумие, и мне это даже нравилось.
Мы вышли к озеру и Ханес затянул свою сигару. «Покурим?» — «Покурим».
Мы сидим у озера и смотрим на вот это вот всё.
— Ну что, мой друг, Горацио?
— Ты же знаешь, — говорю я, — хреновая история.
— Что будешь делать?
— Не знаю.
Ханес улыбается, мы затягиваемся.
— Как думаешь, — вдруг спрашиваю я, — все будет совсем плохо?
Ханес крутит свои перстни на руках.
— Ну как всегда, майн Шатц, — говорит он. — Будет как всегда.
— Это как?
— Вон так, — он кивает в сторону памятника.
Чёрный обелиск сверкает на солнце. Это памятник солдатам деревни погибшим на Второй мировой. На нем виден потертый немецкий крест. Солдаты Вермахта. Таких тут много.
Я смотрю на него и думаю про все памятники после войны. Со всеми символами на них. Действительно, у каждого свои обелиски. Он молча кивает озеру.
— Нет, знаешь, всего этого: русская душа, немецкая. Это мифы. Есть просто души и мозги.
— Ну и память, — говорю я, — и история.
— Есть история в учебниках, есть у семей. Память. Это важно тем, кто остаётся.
— Я как-то не готова к роли злодея, — говорю я, и боюсь, что это слишком жёстко.
Ханес хлопает меня по руке.
— С другой стороны, эти 50-100 человек, которых ты встретишь, сразу обозначат себя мудаками. Мы много кому не нравимся. А этим все равно за что не любить: за красивый нос, русский паспорт или скрипучий голос, — он делает паузу. — Сколько тебе уже? Ещё многое будет. Не надо записывать себя в историю, где не хочешь быть.
— Ага, легко сказать. От чего-то так просто не открестишься. От нынешней родины точно. Да даже от пасхальных праздников..
— Но зато мы вдвоём сидим, — смеётся Ханес и снова хлопает меня по руке. — Шайзе, — вздыхает он. — Но неважно, где писать историю. Понимаешь, не так уж важно где, если она личная.
Мой сын подбегает и предлагает Ханесу покидать камни "лягушками" по озеру. Ханес кидает лучше, но детка не злится. Детка смеётся.
— Добрая душа, — говорит Ханес и гладит моего сына по голове.
— Ты же не веришь в Бога, — говорю я.
— А бог тут ни при чем, — говорит он.
Мы решаем остаться у озера и пьём вечерний шнапс вдвоём. Ханес рассказывает истории про свою жену и расспрашивает про какого-то русского писателя, о котором я ничего не знаю, но он читал о нем в газете. Оказывается, это Дудь. Ханес отмахивается и говорит, что каждый хороший журналист — или уже писатель, или будущий писатель. Мы спорим и курим. Вдалеке за озером кто-то поёт пьяным хором пьяные немецкие песни.
Домой мы едем с сыном, мужем, тёщей и легким привкусом шнапса. Сын спит. Муж с тёщей обсуждают, что будет с Россией. Муж любит Россию. Свою маму — тоже. Я молчу.
«Души и мозги», — крутится у меня в голове. — «У каждого свои обелиски».
Через 2 дня мы улетим обратно в Эстонию. Впереди у нас другая Пасха. Без Ханеса в крокодиловых туфлях.
Продолжение следует...
Продолжение (ч. 2). Начало — по тегу ☝
— Майн шатц, где же ты была? — говорит Ханес, крепко обнимая меня за плечи. И сразу хочется в него вжаться и плакать.
От него, как всегда, сильно пахнет одеколоном и эхом виски. Его белоснежная шляпа с полями лежит около шахматной доски. Туфли из крокодиловой кожи вторят платку на шее под белой рубашкой, под белым пиджаком. Ханесу далеко за 70, но с ним можно сбежать от всех. Он мой тайный герой в привычном вопиющем прикиде.
Ханес смешной. Что-то между Денди и Челентано 80-х. Его туфли всегда начищены так, что я отражаюсь в них как в зеркале, стук его трости, с золотым грифоном на рукоятке, перебивает любое звяканье яиц, а перстни на руках — это просто кино. В нём угадывается торговец недвижимостью 40-летней давности, но выделяется особое чувство юмора.
Ханес интересный. Я полюбила его при первой встрече, когда он показывал мне свою библиотеку. Демонстрация библиотеки — обязательный пункт любого знакомства, но у него не было ни одной книги «50 знаменитых фраз», у него были классные засаленные тома моих любимых писателей, а ещё был Островский. На специальных «видных местах» у него красовалось откровенное безумие, и мне это даже нравилось.
Мы вышли к озеру и Ханес затянул свою сигару. «Покурим?» — «Покурим».
Мы сидим у озера и смотрим на вот это вот всё.
— Ну что, мой друг, Горацио?
— Ты же знаешь, — говорю я, — хреновая история.
— Что будешь делать?
— Не знаю.
Ханес улыбается, мы затягиваемся.
— Как думаешь, — вдруг спрашиваю я, — все будет совсем плохо?
Ханес крутит свои перстни на руках.
— Ну как всегда, майн Шатц, — говорит он. — Будет как всегда.
— Это как?
— Вон так, — он кивает в сторону памятника.
Чёрный обелиск сверкает на солнце. Это памятник солдатам деревни погибшим на Второй мировой. На нем виден потертый немецкий крест. Солдаты Вермахта. Таких тут много.
Я смотрю на него и думаю про все памятники после войны. Со всеми символами на них. Действительно, у каждого свои обелиски. Он молча кивает озеру.
— Нет, знаешь, всего этого: русская душа, немецкая. Это мифы. Есть просто души и мозги.
— Ну и память, — говорю я, — и история.
— Есть история в учебниках, есть у семей. Память. Это важно тем, кто остаётся.
— Я как-то не готова к роли злодея, — говорю я, и боюсь, что это слишком жёстко.
Ханес хлопает меня по руке.
— С другой стороны, эти 50-100 человек, которых ты встретишь, сразу обозначат себя мудаками. Мы много кому не нравимся. А этим все равно за что не любить: за красивый нос, русский паспорт или скрипучий голос, — он делает паузу. — Сколько тебе уже? Ещё многое будет. Не надо записывать себя в историю, где не хочешь быть.
— Ага, легко сказать. От чего-то так просто не открестишься. От нынешней родины точно. Да даже от пасхальных праздников..
— Но зато мы вдвоём сидим, — смеётся Ханес и снова хлопает меня по руке. — Шайзе, — вздыхает он. — Но неважно, где писать историю. Понимаешь, не так уж важно где, если она личная.
Мой сын подбегает и предлагает Ханесу покидать камни "лягушками" по озеру. Ханес кидает лучше, но детка не злится. Детка смеётся.
— Добрая душа, — говорит Ханес и гладит моего сына по голове.
— Ты же не веришь в Бога, — говорю я.
— А бог тут ни при чем, — говорит он.
Мы решаем остаться у озера и пьём вечерний шнапс вдвоём. Ханес рассказывает истории про свою жену и расспрашивает про какого-то русского писателя, о котором я ничего не знаю, но он читал о нем в газете. Оказывается, это Дудь. Ханес отмахивается и говорит, что каждый хороший журналист — или уже писатель, или будущий писатель. Мы спорим и курим. Вдалеке за озером кто-то поёт пьяным хором пьяные немецкие песни.
Домой мы едем с сыном, мужем, тёщей и легким привкусом шнапса. Сын спит. Муж с тёщей обсуждают, что будет с Россией. Муж любит Россию. Свою маму — тоже. Я молчу.
«Души и мозги», — крутится у меня в голове. — «У каждого свои обелиски».
Через 2 дня мы улетим обратно в Эстонию. Впереди у нас другая Пасха. Без Ханеса в крокодиловых туфлях.
Продолжение следует...
❤246👍54😁12🤬10🔥9🤯8🤩1
🇦🇲 #АняБогуславская — Армения
Продолжение. Начало — по тегу ☝️
Самое забавное с момента моего отъезда в Ереван — это то, что теперь я точно могу назвать дату, когда в последний раз пила капучино и ездила на лифте. День моего отъезда.
Это очень маленькие, но значимые для меня детали, которые уже некоторое время хочется освежить в памяти. Ну и вот пожалуйста — Яша пошёл в новую школу на втором этаже жилого дома с лифтом.
Вчера после уроков Яша предложил покататься на лифте. Я увидела в этом возможность повысить свой рейтинг среди Яши и побаловать себя лично, так что согласилась. Лифт приехал и открылся. Я нажала последний этаж. Двери закрылись и лифт поехал.
— Ого, смотри, в потолке щели и в них просвечивает солнце! — восхитилась я. Люблю контакт с природой.
Потом я посмотрела на пол и увидела, что в нём тоже щели, и в них тоже просвечивает солнце. Не люблю близкий контакт с природой. Лифт ехал и ехал вверх, неуютно поскрипывая. Я вспоминала, как вести себя при падении кабины в шахту — то ли подпрыгнуть, то ли наоборот лечь на пол.
Наконец мы доехали. Яша встал в дверях, посмотрел вниз и замер в восторге. Я подошла и посмотрела вниз. Широченная щель между кабиной и этажом — туда можно не только эирподсы уронить, но и самой завалиться — и отличный вид на пятнадцать метров вниз. Стало совсем не по себе.
Мы постояли на этаже. Лифт ждал нас, любезно не закрываясь.
— Яш, вниз давай пешком, мне страшно на нём ехать.
По Яшиному взгляду стало понятно, что я утрачу всё его уважение, если не войду обратно в чёртов лифт.
Я сделала шаг над пропастью. На этом месте лифт решил, что долго запрягаем — быстро едем, и прихлопнул меня. Стало понятно, что пользоваться лифтом я разучилась.
Яша предложил пойти пешком и посчитать ступеньки. Это повысило его рейтинг среди меня.
Капучино решила пока не пробовать — вдруг им я тоже больше пользоваться не умею.
Продолжение следует…
Продолжение. Начало — по тегу ☝️
Самое забавное с момента моего отъезда в Ереван — это то, что теперь я точно могу назвать дату, когда в последний раз пила капучино и ездила на лифте. День моего отъезда.
Это очень маленькие, но значимые для меня детали, которые уже некоторое время хочется освежить в памяти. Ну и вот пожалуйста — Яша пошёл в новую школу на втором этаже жилого дома с лифтом.
Вчера после уроков Яша предложил покататься на лифте. Я увидела в этом возможность повысить свой рейтинг среди Яши и побаловать себя лично, так что согласилась. Лифт приехал и открылся. Я нажала последний этаж. Двери закрылись и лифт поехал.
— Ого, смотри, в потолке щели и в них просвечивает солнце! — восхитилась я. Люблю контакт с природой.
Потом я посмотрела на пол и увидела, что в нём тоже щели, и в них тоже просвечивает солнце. Не люблю близкий контакт с природой. Лифт ехал и ехал вверх, неуютно поскрипывая. Я вспоминала, как вести себя при падении кабины в шахту — то ли подпрыгнуть, то ли наоборот лечь на пол.
Наконец мы доехали. Яша встал в дверях, посмотрел вниз и замер в восторге. Я подошла и посмотрела вниз. Широченная щель между кабиной и этажом — туда можно не только эирподсы уронить, но и самой завалиться — и отличный вид на пятнадцать метров вниз. Стало совсем не по себе.
Мы постояли на этаже. Лифт ждал нас, любезно не закрываясь.
— Яш, вниз давай пешком, мне страшно на нём ехать.
По Яшиному взгляду стало понятно, что я утрачу всё его уважение, если не войду обратно в чёртов лифт.
Я сделала шаг над пропастью. На этом месте лифт решил, что долго запрягаем — быстро едем, и прихлопнул меня. Стало понятно, что пользоваться лифтом я разучилась.
Яша предложил пойти пешком и посчитать ступеньки. Это повысило его рейтинг среди меня.
Капучино решила пока не пробовать — вдруг им я тоже больше пользоваться не умею.
Продолжение следует…
❤183😁105👍29🤔10🔥9🤬4😢2😱1
🇮🇳 #КК — Индия
Продолжение. Начало — по тегу ☝
Индусы очень радушны, независимо от социального положения. С тобой охотно вступит в разговор благообразный бородач в очках, таксист в шлепанцах, саддху в тряпочках, студент в джинсах. Все они вторым, а может и первым вопросом поинтересуются откуда ты.
"Russia! Ukraine! Fight! War!" — упоминание России в этот раз вызывало не такую реакцию, как обычно. Многие стучат кулаком об ладонь или еще как-то демонстрируют серьезность происходящего. Да, отвечаем мы, это наша боль, иногда показывая жестами, как хреново нам вот ровно от того, что вызывает эти их яркие эмоции.
Телевизор при этом накачивает индусов местной версией правды. Причем делает это со всем индусским размахом — в заставках реально звучат взрывы и тревожная музыка, трехмерная модель бомбардировщика чуть ли не вылетает из экрана, в оформлении кадра используется кровища и грибки ядерных взрывов. И чем проще представитель народа, тем больше он раззадорен телевизором. Он выступает за жесткую руку и тянет вверх большой палец произнося фамилию Путин. Люди поумнее обычно куда сдержаннее, и сначала задают вопрос, чтобы понять, как нам все происходящее. Счастливы ли мы иметь твердую руку с холодным сердцем на высшей должности? Слыша ответ, качают головами. Да, мол, и так-то была карма у вашей страны так себе, а сейчас вообще стала тяжелой и черной. Ну и у лидера…
Где-то с третьей недели нашего тут пребывания мне пришло в голову, что индусам можно объяснять Путина одним словом. "Ракшас". Это демон, бес, понятие близкое нашему "чёрт", но еще более животное, тупое и мерзкое. Это бес злобный и прыгучий, нападающий ради нападения, убивающий ради убийства.
Так вот с определением "ракшас" индусы поумнее соглашались сразу, а те, кого оно шокировало и удивляло, требовали доказательств, но потом начинали улыбаться и подтверждать: да, похоже вы знаете о чем говорите.
Ну действительно. Если есть, допустим, русский. Даже главный из русских. И он хочет трахнуть мать городов русских. Неужели мазерфакер? Да нет, ракшас.
Продолжение следует…
Продолжение. Начало — по тегу ☝
Индусы очень радушны, независимо от социального положения. С тобой охотно вступит в разговор благообразный бородач в очках, таксист в шлепанцах, саддху в тряпочках, студент в джинсах. Все они вторым, а может и первым вопросом поинтересуются откуда ты.
"Russia! Ukraine! Fight! War!" — упоминание России в этот раз вызывало не такую реакцию, как обычно. Многие стучат кулаком об ладонь или еще как-то демонстрируют серьезность происходящего. Да, отвечаем мы, это наша боль, иногда показывая жестами, как хреново нам вот ровно от того, что вызывает эти их яркие эмоции.
Телевизор при этом накачивает индусов местной версией правды. Причем делает это со всем индусским размахом — в заставках реально звучат взрывы и тревожная музыка, трехмерная модель бомбардировщика чуть ли не вылетает из экрана, в оформлении кадра используется кровища и грибки ядерных взрывов. И чем проще представитель народа, тем больше он раззадорен телевизором. Он выступает за жесткую руку и тянет вверх большой палец произнося фамилию Путин. Люди поумнее обычно куда сдержаннее, и сначала задают вопрос, чтобы понять, как нам все происходящее. Счастливы ли мы иметь твердую руку с холодным сердцем на высшей должности? Слыша ответ, качают головами. Да, мол, и так-то была карма у вашей страны так себе, а сейчас вообще стала тяжелой и черной. Ну и у лидера…
Где-то с третьей недели нашего тут пребывания мне пришло в голову, что индусам можно объяснять Путина одним словом. "Ракшас". Это демон, бес, понятие близкое нашему "чёрт", но еще более животное, тупое и мерзкое. Это бес злобный и прыгучий, нападающий ради нападения, убивающий ради убийства.
Так вот с определением "ракшас" индусы поумнее соглашались сразу, а те, кого оно шокировало и удивляло, требовали доказательств, но потом начинали улыбаться и подтверждать: да, похоже вы знаете о чем говорите.
Ну действительно. Если есть, допустим, русский. Даже главный из русских. И он хочет трахнуть мать городов русских. Неужели мазерфакер? Да нет, ракшас.
Продолжение следует…
👏118👍42🤬34❤26😁9🤯9😢5🔥4
🇲🇪 #ЕТ — Черногория
Продолжение. Начало — по тегу ☝
Первой остановкой на нашем маршруте был Дубай. Ночной трансфер. Казалось бы, ну, такое... По факту же — пилот, который нас туда доставил, не мог даже представить себе значение этой пересадки для меня.
Впервые с начала войны я воочию убедилась, что мир продолжает свое движение.
Огромное количество разных, невероятно разных людей из всех стран и уголков. Чинные и степенные сотрудники аэропорта и местных авиалиний, жители страны в традиционных одеждах, иностранцы — на полном лайте. Как будто вокруг совершенно обычный день, как будто ничего страшного вот уже несколько недель не происходит.
Впрочем, я всегда отмечала спокойствие, непринужденность и легкость европейцев в аэропортах в сравнении с русскими: и когда французские пилоты бастовали, и рейс из Мадрида в Прагу задержали на 6 часов, и когда мы не могли вылететь из Будапешта в Москву — они всегда как будто в принятии, не унывают, открывают ноуты и занимаются своими делами. А мы — начинаем нервничать, спорить, в глазах читается напряжение. Я сама в таких случаях беспокоюсь...
Знакомый из тиндера, работающий в аэропорту в Малаге, как-то задал мне вопрос: «Почему у россиян всегда такие смурные, серьезные лица? Они хотят порадовать своих спутниц, это видно, но они такие строгие и суровые!» Это было в 2017.
В вайбе Дубайского аэропорта я словила то забытое за два ковидных года, проведенных без путешествий, но такое приятное ощущение: «Я — человек мира!»
Но внутри — из-за ссор с близкими в последние недели — сохранялось и ныло фоновое переживание.
На пересадке в Белграде все было спокойно.
Внезапно написала подруга, и мы вернулись к обсуждению причин нашего конфликта. Он возник на почве разного отношения к войне, но был, конечно, скорее личным.
Я сидела в напряжении, строчила сообщения, воспользовавшись хорошим Wi-Fi в аэропорту. Мне хотелось быть честной, открытой, отдавая себе отчет, что я говорила в том числе и неприятные вещи.
Дружба — это все таки не про лакировку, не про иллюзии, это про жизнь, про боль, про страх — про все живое, что касается тебя и меня. Оно не только хорошее.
Это был первый разговор с ней с того момента, когда меня раздирал сам факт необходимости выбирать между МЧ и родителями. За ту неделю, что мы не общались, казалось, прошел год.
Очень рада, что этот разговор состоялся. Мы высказались. Написали, что думали, объяснили, почему сказали то, что сказали, и поделились эмоциями от услышанного в ответ. Мы нашли, чем именно задели друг друга, и обменялись признаниями, что на самом деле причинить эту боль не хотели.
Она спросила, как мы, когда, куда... Она знала, что мы давно думали о переезде, но в хорошем смысле офигела, что мы осуществили это так быстро.
Я выдохнула и рассказала ей, что стараюсь относиться к неизвестности, как к приключению, но это не значит, что мне не страшно. Она от души сказала, что видит в этом новые возможности, и мне было ценно это услышать.
Там куда мы ехали я не знала никого. Дорога длилась целый день, я практически не спала. Но меня грела мысль, что все конфликты с близкими я решила еще до прилета.
Продолжение следует…
Продолжение. Начало — по тегу ☝
Первой остановкой на нашем маршруте был Дубай. Ночной трансфер. Казалось бы, ну, такое... По факту же — пилот, который нас туда доставил, не мог даже представить себе значение этой пересадки для меня.
Впервые с начала войны я воочию убедилась, что мир продолжает свое движение.
Огромное количество разных, невероятно разных людей из всех стран и уголков. Чинные и степенные сотрудники аэропорта и местных авиалиний, жители страны в традиционных одеждах, иностранцы — на полном лайте. Как будто вокруг совершенно обычный день, как будто ничего страшного вот уже несколько недель не происходит.
Впрочем, я всегда отмечала спокойствие, непринужденность и легкость европейцев в аэропортах в сравнении с русскими: и когда французские пилоты бастовали, и рейс из Мадрида в Прагу задержали на 6 часов, и когда мы не могли вылететь из Будапешта в Москву — они всегда как будто в принятии, не унывают, открывают ноуты и занимаются своими делами. А мы — начинаем нервничать, спорить, в глазах читается напряжение. Я сама в таких случаях беспокоюсь...
Знакомый из тиндера, работающий в аэропорту в Малаге, как-то задал мне вопрос: «Почему у россиян всегда такие смурные, серьезные лица? Они хотят порадовать своих спутниц, это видно, но они такие строгие и суровые!» Это было в 2017.
В вайбе Дубайского аэропорта я словила то забытое за два ковидных года, проведенных без путешествий, но такое приятное ощущение: «Я — человек мира!»
Но внутри — из-за ссор с близкими в последние недели — сохранялось и ныло фоновое переживание.
На пересадке в Белграде все было спокойно.
Внезапно написала подруга, и мы вернулись к обсуждению причин нашего конфликта. Он возник на почве разного отношения к войне, но был, конечно, скорее личным.
Я сидела в напряжении, строчила сообщения, воспользовавшись хорошим Wi-Fi в аэропорту. Мне хотелось быть честной, открытой, отдавая себе отчет, что я говорила в том числе и неприятные вещи.
Дружба — это все таки не про лакировку, не про иллюзии, это про жизнь, про боль, про страх — про все живое, что касается тебя и меня. Оно не только хорошее.
Это был первый разговор с ней с того момента, когда меня раздирал сам факт необходимости выбирать между МЧ и родителями. За ту неделю, что мы не общались, казалось, прошел год.
Очень рада, что этот разговор состоялся. Мы высказались. Написали, что думали, объяснили, почему сказали то, что сказали, и поделились эмоциями от услышанного в ответ. Мы нашли, чем именно задели друг друга, и обменялись признаниями, что на самом деле причинить эту боль не хотели.
Она спросила, как мы, когда, куда... Она знала, что мы давно думали о переезде, но в хорошем смысле офигела, что мы осуществили это так быстро.
Я выдохнула и рассказала ей, что стараюсь относиться к неизвестности, как к приключению, но это не значит, что мне не страшно. Она от души сказала, что видит в этом новые возможности, и мне было ценно это услышать.
Там куда мы ехали я не знала никого. Дорога длилась целый день, я практически не спала. Но меня грела мысль, что все конфликты с близкими я решила еще до прилета.
Продолжение следует…
👍122❤74😁12🤬4🔥2🥰1👏1
🇬🇪 #АлёнаВПоискахДома — Грузия
Продолжение. Начало — по тегу ☝️
Я посмотрела все, что изложила на этом канале под своим тегом, и ужаснулась. Наверное, сейчас в это сложно поверить, но среди своих друзей, я всегда была человеком-позитивом, который, несмотря ни на что, верит в лучшее. И я очень хочу к себе вернуться, но пока почему-то извергаю только грусть…
Похороны моих родных проходили в Улан-Удэ, в бурятском городке неподалёку от Байкала. Это моя Родина, в этом городе я родилась и выросла. Сюда я приезжала каждый год даже после переезда. Здесь каждое лето мы с Евой грелись лучами Байкальского солнца после купаний в его леденящей воде, а после, на ужин, ели омуль и буузы.
Именно здесь в этот раз я увидела так много фашистских Z и абсолютное смирение с происходящим.
Именно здесь я услышала слова: «Зато он погиб героем», — о мальчишке 22 лет, который в декабре уехал на «учения», а вернулся грузом 200.
Именно здесь я поняла, что это конец моей страны. Где она для меня началась, там она для меня и умерла.
Я вернулась в Москву, в пустую квартиру, и три дня не выходила из дома, просто ждала свой рейс Москва-Ереван-Тбилиси.
Ко мне приходили друзья, мы говорили о войне и даже пытались смеяться. Но делать это сложно, когда ты находишься, фактически, в гробу.
Прощаться с Россией второй раз было сложнее. Потому что второй раз я прощалась с ней навсегда. Навсегда не потому, что я больше никогда сюда не приеду, нет. Навсегда, потому что для меня Россия умерла. Россия, которую я так любила, люди, которых я так любила. Ее красота, самобытность, доброта, простота, все то, что я открыла для себя в своей стране совсем недавно, — умерло.
Я улетела. И на этот раз мне действительно некуда возвращаться.
Продолжение следует…
Продолжение. Начало — по тегу ☝️
Я посмотрела все, что изложила на этом канале под своим тегом, и ужаснулась. Наверное, сейчас в это сложно поверить, но среди своих друзей, я всегда была человеком-позитивом, который, несмотря ни на что, верит в лучшее. И я очень хочу к себе вернуться, но пока почему-то извергаю только грусть…
Похороны моих родных проходили в Улан-Удэ, в бурятском городке неподалёку от Байкала. Это моя Родина, в этом городе я родилась и выросла. Сюда я приезжала каждый год даже после переезда. Здесь каждое лето мы с Евой грелись лучами Байкальского солнца после купаний в его леденящей воде, а после, на ужин, ели омуль и буузы.
Именно здесь в этот раз я увидела так много фашистских Z и абсолютное смирение с происходящим.
Именно здесь я услышала слова: «Зато он погиб героем», — о мальчишке 22 лет, который в декабре уехал на «учения», а вернулся грузом 200.
Именно здесь я поняла, что это конец моей страны. Где она для меня началась, там она для меня и умерла.
Я вернулась в Москву, в пустую квартиру, и три дня не выходила из дома, просто ждала свой рейс Москва-Ереван-Тбилиси.
Ко мне приходили друзья, мы говорили о войне и даже пытались смеяться. Но делать это сложно, когда ты находишься, фактически, в гробу.
Прощаться с Россией второй раз было сложнее. Потому что второй раз я прощалась с ней навсегда. Навсегда не потому, что я больше никогда сюда не приеду, нет. Навсегда, потому что для меня Россия умерла. Россия, которую я так любила, люди, которых я так любила. Ее красота, самобытность, доброта, простота, все то, что я открыла для себя в своей стране совсем недавно, — умерло.
Я улетела. И на этот раз мне действительно некуда возвращаться.
Продолжение следует…
Telegram
И мы улетели
🇬🇪 #АлёнаВПоискахДома – Грузия
Продолжение. Начало — по тегу ☝
Спустя неделю мы поняли, что нужно уезжать и из Турции.
Толя, папа Евы, — единственный, кто остался с работой и зарплатой не в рублях, а это значит, что сейчас мы должны сделать все, чтобы…
Продолжение. Начало — по тегу ☝
Спустя неделю мы поняли, что нужно уезжать и из Турции.
Толя, папа Евы, — единственный, кто остался с работой и зарплатой не в рублях, а это значит, что сейчас мы должны сделать все, чтобы…
😢155❤39👍30😁23🤬12🤔4🤯4😱1