Во Франции бунт школьников.

Требуют вернуть логарифмические уравнения и русскую классику в школьные программы увеличить финансирование образования.

Непонятно что под эти подразумевается. Никаких особых проблем с финансирование там нет.

Просто негры и арабы воспользовались поводом не учиться, грабить, а заодно ещё и поджигать школы — чем дольше её восстанавливают, тем дольше не будет занятий.

Одна из сожженных школ — лицей Нельсона Манделы в Нанте. Это был такой красивый левацкий проект: лицей открыли в 2014, здание какое-то всё из себя деревянное и экофрендли, с минимальным углеродным следом, имя выдающегося борца с белыми колонизаторами Манделы должно было подчеркнуть идейный посыл — это пространство равенства, инклюзивности и борьбы с постыдным колониальным прошлым.

Как видим, ценности, заложенные в концепции данного лицея, разделяют только белые идиоты из мэрии Нанта, которую вот уже 50 бессменно возглавляют социалисты.

Арабам и черным — это все пофиг: жги школы, грабь магазины, бей белых, вот ценности, которые в действительности транслировал образ Нельсона Манделы. Это без всяких шуток — Мандела буквально начал геноцид белого населения ЮАР, сразу после того, как стал президентом.

Так что удивляться нечему — судьба учебного заведения была предопределена.

Нынешние удары по мостам Киева наглядно показывают то, о чём я писал ранее: для нарушения работы транспортной системы вовсе не обязательно физически уничтожать мост.

1–2 октября российские силы били по Южному мосту через Днепр. Движение по нему ограничивали, что сразу вызвало серьёзные заторы и перераспределение транспортных потоков. Ограничения вводились также на мосту Метро и мосту Патона. 3 октября сообщалось об ударе по Северному мосту. Там были повреждены дорожное полотно и контактная сеть, после чего движение также пришлось ограничивать.

И это важный момент.

Мост — это элемент транспортной системы. Даже если опоры и пролёты остаются на месте, нарушение нормальной эксплуатации одной переправы заставляет транспорт идти по другим маршрутам, увеличивает время доставки, создаёт пробки и повышает нагрузку на оставшуюся инфраструктуру.

Именно поэтому возвращается вопрос, который я задавал раньше: если российское командование сегодня считает целесообразным воздействовать на мостовую инфраструктуру Киева, почему аналогичная логика годами практически не применялась к мостам через Днепр, использовавшимся для снабжения украинской группировки?

Разумеется, мосты — сложные и защищённые объекты. Один удар далеко не всегда гарантирует длительное прекращение движения. Требуются разведка, повторное поражение и оценка результатов. Есть и вопрос расхода боеприпасов.

Но тогда именно это и следовало профессионально объяснять обществу.

Потому что между «мост полностью уничтожен» и «мост работает как обычно» существует огромный диапазон. Можно не обрушивать пролёты, а лишь вывести сооружение из нормального режима эксплуатации — и уже этого иногда достаточно для серьёзного нарушения логистики.

Война — это не только количество уничтоженной техники. Это ещё и способность перемещать людей, боеприпасы, топливо и технику в нужном объёме и в нужное время.

Поэтому сегодняшний Киев — хороший пример простой истины: иногда, чтобы нарушить работу транспортной артерии, не нужно уничтожать её физически. Достаточно сделать её использование медленнее, сложнее и менее предсказуемым.

И именно поэтому вопрос о том, почему подобная стратегия столь последовательно не применялась к украинским переправам через Днепр в предыдущие годы, остаётся вполне закономерным.

Подписывайся в Telegram | Max