22 мая у меня умерла мама.

Когда 12 лет назад умер мой отец, я почему-то очень хорошо понимал, чего я лишился и как мне с этим быть дальше. Сейчас я чувствую, что мне только предстоит осознавать случившееся, как и в полной мере прочувствовать значение слова «осиротел». Почему так — пока не понял.

Так называемая «сепарация от родителей» чудовищно переоценена. Частично это отрицание другой крайности — уродливого позднесоветского уклада с «Женями Лукашиными», инфантилами, живущими с мамой-доминой в 40 лет в одной комнате. Частично — следствие большой миграции молодёжи в столицы из регионов. Тем не менее, семья — это не два поколения, а три, или лучше четыре, и если говорить о семейных ценностях — эти поколения должны иметь крепкую связь. «Американская» модель семьи, с престарелыми родителями, живущими у чёрта на рогах, с которыми ты видишься раз в год на рождество, глубоко порочна. Именно она порождает бесконечные толпы несчастных, болтающихся по психоаналитикам со смешными целями типа «разобраться в себе». Ну да, конечно, кто же ещё поможет тебе выяснить, кто ты есть. Только клуша с психологическим «образованием» за 10 тысяч рублей в час. Больше никто. Не люди же, которые тебя произвели на свет и вырастили. Потом эти же несчастные сдают родных в хосписы, чтобы не мучить изнеженную психику неприятным зрелищем умирающих родственников. Всё это извращение и уродство. Крепкая связь и частое близкое общение с родными нисколько не мешают становлению самостоятельной личности, а наоборот.

Мне повезло — помимо нескольких лет жизни в Петербурге и ДНР, я всегда жил поблизости от родителей, часто их навещал и с ними общался, вместе отдыхал. Сейчас я понимаю, насколько это было правильно и важно, и как хорошо, что в моей жизни всё было именно так. Желаю того же самого и вам.

Смерть родственника — трагическое событие. Но это случится со всеми, поэтому трагичность имеет разные степени. Глиобластома сожрала маму за два месяца: зимой она ходила танцевать с подругами, в конце марта её возили на инвалидном кресле, в середине апреля она уже не вставала. Тем не менее, мы всё это время были рядом, она оставалась в сознании до конца — и когда едва уже говорила отрывистые фразы, всё равно достаточно выразительно общалась взглядами и жестами. Ну и у неё хватило духу не настаивать на действительно бессмысленном лечении, которое лишь подарило бы ей несколько месяцев жутких страданий. Так что прозвучит странно, но всё произошло в целом настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Хотя 67 лет, конечно, мало.

Огромное спасибо всем, кто помогал и помогает мне пережить случившееся. Это оказалось сложнее, чем я думал. Отдельно благодарю и буду благодарен до конца жизни Лизе, Диме Бастракову и тем людям, помощью которых я имел счастье быть рядом с мамой последние полтора месяца её жизни, в буквальном смысле до самого последнего её вздоха.

P.S. Если кто-то хочет оказать помощь — Сбер 2202208878679159. В назначении платежа, наверное, укажите на всякий случай «похороны» или вроде того.