Кто такая Луни Ана и что мы о ней знаем?

Музыка луни аны звучит откуда-то из молодости, записанной на кассеты и запечатленной на выцветших фотографиях. Оттуда, где навряд ли кто-либо из нас был или когда-нибудь окажется, но и нужно ли оно, когда у нас есть Аня?

Читать на Medium

Kanye West в Твиттер выложил фотографию стула, который ему понравился.

Вещь из архитектурного агентства Sanaa.

Обаятельная лоуфай певица или Tik-Tok звезда?

Южно-корейская певица медленно захватывает Youtube. Su начинала с каверов на отличные песни от Chance the Rapper и Joji, но тут не так давно написала свой собственный хит. Если это не новая Clairo, то кто тогда?

Смотреть на YouTube

Музыки больше нет

Россия потихоньку переходит на западную модель потребления. Скажите честно, разве остались настолько влюблённые люди, которые готовы слушать одну лишь музыку? Вы поторопитесь и скажете: «Конечно, это я», но окажетесь неправы. Музыка никому неинтересна. Массы слушают красивые или трагичные личные истории, модные фотографии, слухи, мнения в комментариях, вкус друзей, политику, втюханный таргетинг, инфоповоды, персонажей, но никак не саму музыку. «Эпоха музыки без обязательств» беспрецедентно закончилась, и не сегодня. Люди слушают субкультуру. Они включают в своих наушниках смерть. Пресловутая музыка никому ненужна. Поп-культура смешна, популярные исполнители становятся популярными благодаря своей популярности. Известность — лишь витрина, где тебя покупают. Нет известности — нет витрины. Нет трансакции — ты не нужен, и твоя музыка тоже.

Современный артист — это упакованный товар. Он пытается выработать свой аромат продажи. Нужна специальная аура. Если ты молодая сексуальная и пластичная девушка — ты хорошо себя продашь. Твоя музыка — аудиальный доступ к телу. Это касается и звёзд андеграунда, «винишко-тян» продаст тебе Буерак. Ты слушаешь не треки Оксимирона, а его личную историю, инфоповоды, связанные с ним. Кто-то умер — наконец-то есть что послушать. Музыки больше нет, только оболочка для личного бренда. Томми Кеш это понял — посмотрите его инстаграм. Люди слушают ностальгию, харизму, неординарность.

Массы заходят в рекомендации посмотреть, что популярно. Популярных исполнителей слушают только из-за того, что они популярны. Такой забавный казус — популярность рождает популярность.

Есть и небольшой слой меломанов, которые вроде как не являются массовыми потребителями, для них критерий потребления — «если это не популярно, значит это моё». Вспомните, как вы любили Билли Айлиш до сверхуспеха. Чтобы потребить, вы ждёте команду фас в виде слов «это музыка не для всех, а для избранных». Тогда вы бросаетесь на неё, становясь жертвой обескураживающего беспорядочного потребления, к сожалению.

Добро пожаловать в эпоху, где музыка закончилась.

Канье выложил фотографию.

Рептилоиды российского хауса

Cream Soda — одна из самых интересных групп; благодаря коннекту с Александром Гудковым и его продакшн-командой им уже второй год удаётся удерживать внимание разборчивого слушателя, одновременно цепляя широкую аудиторию. В творчестве этого коллектива всегда слышно хорошее влияние зарубежных трендов, иногда это воскрешение Тимбовского звука, или, как сейчас, — продолжение линии Disclosure.

У новой добротной песни «Сердце лёд» появляется замечательная экранизация. Режиссёру Александру Иринархову без труда удаётся гармонично вписать и авторитетную звезду Гоголь центра, Никиту Кукушкина и покрытого плотной завесой мистического зашквара, Сергея Дружко. Гудков курирует гениальный сценарий, дополненный уместными рекламными интеграциями, который удивительно грациозно балансирует между «плебейской интерестностью» и мало кому доступной для понимания фестивальностью. Так хочется, чтобы больше хороших российских коллективов таким образом вышли из темноты.

Канье строит дома для бездомных. Выкладывает в твиттер работу строителей и одновременно рэп строителей. Почему гастарбайтеры в Америке читают рэп лучше российских музыкантов?

Самая лучшая песня — плохая песня

Миллениалы скачивают Spotify и удивляются услышав неизвестную хорошую музыку. Но честная ли она? Давайте поразмыслим об искренности в музыке. Но не осудим артиста, а взглянем на себя со стороны. Ведь музыки без слушателя не существует. Подойдите к зеркалу и спросите: «Честен ли я с музыкой? Разве я не стал гиперболизированным монстром потребления?». Музыка придумана для тех, кто боится себя. Оправдываясь, люди называют песни сильнейшим наркотиком, но в эпоху потребления сам индивидуум — дрова для индустрии. Поменяйтесь с музыкой местами и сразу придет озарение.

В поисках лучших честных песен мы залезаем в самые дальние уголки сети, нажимаем на плей при виде самых странных названий. Кто-то скажет, что самая честная песня на свете — «Журавли» Максима Трошина. Но, слушая ее, можно почувствовать себя лицимером — грустно осознавать, что без истории о смерти 16-летнего гения, вы едва ли узнали бы о об этом культовом парнишке. В поисках песни без истории, выйдем с улицы Марата на Невский проспект, мирно пробираясь сквозь вечернюю городскую суету, повернём на Лиговский, преодолеем дегенеративный светофор, и вот уже раздаются шершавые неопрятные звуки уличной гитары и чей-то голос. Впрочем, слов пока не разобрать. Уличные музыканты — один из видов честной музыки.

Остановишься ли ты послушать незнакомую песню от уличного ноунейма? Если вы идёте с девушкой и ты становишься инициатором остановиться послушать «Люби меня, люби», это станет самым неприкрыто лживым действием по отношению к музыке. Это прямая эксплуатация. Музыка как инструмент соблазнения, феромон. Главная цель — секс. Настоящее лицемерие. Другое дело, если вы устало бредёте по улицам один и останавливаетесь послушать действительно только для себя. В этом уже есть некоторая правда. Душевного откровения также намного больше в момент, когда вы убегаете от звуков ужасной уличной музыки. Это честное взаимодействие.

Есть песни, которые вы пролистываете, когда они попадают к вам в плейлисты, в рандом, в личку. Именно с ними связана настоящая честность. Вы сразу их понимаете. Данные песни ваше отражение, именно эти нужны композиции нужны, чтобы понять кто вы на самом деле. Они деконструируют вашу самоиндентификацию.

Если вы слушаете электронную музыку «без имён» и считаете, что стали потребителем, который сразу засовывает в рот конфетку, даже не посмотрев на этикетку, то не забывайте о том, какая она на вкус, и о том, кто вам ее продал/посоветовал. Часто это не первородное потребление электроники, а причастность к определённой группе по определённым интересам. Или иллюзия причастности. Только не нужно вспоминать о безликой «магазинной музыке». Заходя в зал торгового центра, вы слышите не музыку, а «звук магазина». Есть звук площади, звук дождя, а есть звук магазина; звучащая внутри «музыка» — ландшафтный саунд.

Музыка леса — окарина, да и все народные музыкальные инструменты — рычаги правды. Варган. Но уже не сейчас, сотни лет назад, все это было настоящим, а сейчас — всего лишь ностальгическая форма.

Возвращаясь в настоящее, говорю — не стоит забывать про друзей, разбирая искренность музыкального вкуса. Они могут прислать свою песню. Они — неизвестные, но самые искренние музыканты, полностью лишенные задатков использовать конъюнктурные приёмы, иначе бы давно перестали скрываться за семью сообщениями в вашей личке. Подчас песни ваших друзей не обладают историей, обложкой, эти песни — настоящее говно. Но именно через отношение к этим свежевылепленным трекам, мы можем узнать ваше истинное отношение к музыке с отсутствующей оберткой.

Мир дуалистичен. Без тьмы, не было бы теней, с помощью которых на свету мы можем разглядеть силуэт любой вещи. Без зла, мы бы никогда не осознали, что такое добро. Без смерти, мы не смогли бы по достоинству оценить всю полноту и красоту жизни. Без плохих песен, мы никогда не познали бы прекрасных, и, следовательно, не стали бы заложниками субкультур и не самоидентифицировались непосредственно с их помощью.

Плохие песни — самые лучшие, потому что мы относимся к ним категорически честно, беспрецедентно честно. Для каждого существует своя плохая музыка, один трек десятью людьми будет восприниматься по-разному, для одних он станет плохим, другим станет лучшим другом. И это произойдёт одновременно.

Любите плохие песни, слушайте их.
Только так можно осознать себя честным.

Во Франции очередной пожар в древнем готическом соборе. На этот раз в городе Нант.

Киберпанк, который мы не заслужили

Пока компания CD Project затягивает с выходом Cyberpunk 2077, «машины Тьюринга» продолжают следовать закону Мура, постоянно преумножая свои вычислительные возможности.

Старая виртуальность

Вдруг на рынке компьютерных игр появляется безбашенная и увлекательная Half-Life: Alyx. Играли? Конечно нет, ведь, помимо мощного компьютера (80 000 р), вам нужен шлем виртуальной реальности, контроллеры, камеры. Официальный набор для VR от фирмы издателя Valve обойдётся в 1000$, но на русском рынке почему-то стоит целых 180 000 рублей. А что, зато полное погружение в новый мир приключений. И скажу я вам — это прекрасный экспириенс для земной жизни. Зеркальные нейроны — тупые как овцы, поэтому надев шлем вы сразу дезориентируетесь и, немного поиграв в игру, будете волей неволей идентифицировать в себе главного героя, вернее — героиню. Зеркальные нейроны — штуки, которые помогают вашему подсознанию понимать мир, но они не отличают реальность от любого вымысла, в них нет сознательной рациональности, именно поэтому вы вздрагиваете при виде пугающих моментов в фильмах ужасов, именно поэтому встаёт ваш детородный орган при виде ласкающихся обнаженных красавиц на жк экране, да что там говорить, порой и силой мысли поднимается ваш аппарат. Что уж там до виртуальной реальности, которая задействует сразу 2-3 вида чувств, и на самое главное — зрение, влияет почти как реальный мир.

А пока избранные играли в новый Half Life, где-то на задворках вселенной (🌎) создали квантовый компьютер, и в отличие от вашего домашнего ублюдка, этот монстр может обрабатывать задачи в 100 миллионов раз быстрее.

Новая реальность

Некоторые помнят эру, когда по-настоящему появился интернет, и этот, так называемый бум даткомов, когда люди скупали короткие интернет-адреса и после — продавали за бешеные деньги. Когда-то потом появился нам ненавистный ВКонтакте с возможностью создавать «группы», кому-то повезло создать такие. В эти «группы» вступали все, тогда не было вообще какого-то понимания о информационной разборчивости, цифровом детоксе и интернет-зависимости. Теперь эти «группы» правят балом, на «Рифмы и Панчи» подписаны 4 миллиона человек, на «Новый рэп» 5 миллионов. Теперь они олигархи на российском музыкальном инофополе. И не было никакой приватизации, обмана, парни просто воспользовались открывшейся возможностью, и не только они. Ещё Youtube, те времена, когда хоть что-то делая, можно было набрать полмиллиона аудитории. Потом цена за биткоин — когда-то на доллар можно было купить 1300 биткоинов (сейчас один биток стоит 659 тысяч рублей). Алгоритмы делают миллионерами.

Новая виртуальность

Сейчас сложно найти человека, который не пользуется искусственным интеллектом для своего комфорта. Возможно, сам пользователь и не подозревает, что уже давно вступил на путь своей же киборгизации, но вы уже используете ИИ: распознавание речи, автопилоты, алгоритмы YouTube и Spotify, виртуальные помощники, типа Siri и Алисы; также многие компании начинают использовать вместо реальных операторов виртуальных, которые не только позволяют общаться, но и могут выполнять задания, отключать и подключать нужные услуги.

Остаётся буквально один шаг до создания сверхинтеллекта, который уничтожит человечество за ненадобностью. Ну, а пока.

Киберпанк, который мы не заслужили

Без смартфона и компьютера мы больше не можем взаимодействовать с социумом. Аудиосообщения, видеозвонки, гугл-карты, мессенджеры — все это стало частью нашей реальности, мы уже и помыслить не можем о том, что перед нами что-то ненастоящее. Но это лишь код, цифровая интерпретация реальности. А для нас — это все настоящее. Как посланное сообщение может быть нереальным? Мы уже воспринимаем коммуникации посредством гаджетов реальностью, и нас сложно переубедить в обратном.

Что произойдёт дальше? В каждом доме появится набор для виртуальной реальности, самые богатые смогут позволить себе полный набор датчиков слежения, оборудовать целые комнаты для этого дела. А сверхбогатые будут интегрировать напрямую в мозг Neuralink Илона Маска.

В виртуальности будут создаваться целые миры, города, страны. Ходить на работу мы будем, надев шлем. Какая бы разруха и грусть не процветали за окном, мы наденем шлем, присоединим гаджет для виртуального отсоса и забудемся в путешествиях по самым невообразимым борделям виртуальности. Пока собаки Boston Dynamics будут ловить оставшихся маргинальных грабителей, мы будем наслаждаться будущим. В виртуальности появятся копии соборов, музеев, ах да, они и сейчас есть. Церковную службу намного легче будет провести в VR, ведь если Бог есть, то он всё-таки везде. Реальные институты приспособятся к постреальности. У вас будет там свой дом, а может, не один. Вы сможете там жить, выходя только чтобы удовлетворить нужду, хотя и этому решение найдут.

Настоящая постправда

Вы захотите посетить очередной концерт Travis Scott в Fortnite, надев шлем VR, вы погрузитесь в правдоподобный постапокалиптический мир, на этот раз текстуры будут настолько реалистичными, что можно будет разглядеть фактуру глазного дна стоящего рядом виртуального зрителя. Толчки земли вы будете чувствовать с помощью вибрации трекеров, закреплённых по всему телу. И сам Трэвис будет настоящим. Его заведут в комнату, наденут те же трекеры, используют захват лица. Это будет настоящий виртуальный концерт. И таких концертов можно провести сотни. Правда, как отличить, реальный ли концерт в виртуальности или запись? Вот что такое настоящая постправда.

Это ужасно, но мы этого не заслужили.