Очевиднейшая вещь, которую упорно не хотят замечать. Чем выше учётная ставка ЦБ — тем выше инфляция в стране. Чем ниже учётная ставка ЦБ — тем ниже инфляция. Центробанк, а за ним остальные эксперты, упорно твердят обратное, что высокая ставка сдерживает инфляцию. Но это неправда. Всё как раз наоборот: повышение ставки разгоняет инфляцию. Как только ЦБ понизил ставку, инфляция стала замедляться. На сегодняшний день в годовом выражении 17,02%. Неделей раньше, была 17,35%. В мае — 17,1%. В апреле — 17,83%. Тенденция явная. В феврале ЦБ поднял ставку до запредельных 20,00%, чем разогнал инфляцию до небес. С мая ставка опущена до 11,00, — инфляция замедляется.

Напряжение вокруг руководства Центробанка растёт. Например, повис вопрос, кто получит функции уполномоченного органа по регуляции криптовалют. Законопроект Минфина о цифровых валютах предусматривает, что такой уполномоченный орган будет, но его определит Правительство (так указано в тексте). При этом, по логике, ЦБ обладает функциями мегарегулятора, и криптовалютная отрасль автоматом должна уходить под его надзор. Но нет. Руководство ЦБ крайне отрицательно относится к легализации крипты и даже параллельно с Минфином готовило свой запрещающий законопроект. Теперь ЦБ через экспертный совет при рабочей группе в Госдуме просит учесть хотя бы свои замечания к законопроекту Минфина. Статус мегарегулятора поставлен под вопрос.

Требование экспортерам продавать 50% валютной выручки отменено. Теперь размер продажи валюты будет определять правительственная комиссия. Мы же повторим, что количество валюты в стране угрожает национальной безопасности России. В буквальном смысле. Раздувшаяся валютная масса давит на курс рубля. Рубль растёт. В результате падает доходная часть бюджета.

Сегодня День России. Лично я вспомню Виталия Егоровича Копылова. 12 июня ему 97 лет исполнилось бы. Он ушел в 68. Добровольно. Застрелил себя. Не смог видеть как демократическое руководство страны в лице Ельцина и некоторых нынешних обитателей Кипра уничтожали дело всей его жизни — авиастроительную отрасль. Копылов выпускал в небо знаменитых «Белых лебедей», Ту-160 — наши стратегические сверхзвуковые ракетоносцы, или Blackjack по классификации НАТО.

В 1990 году, когда Союз уже начинал разваливаться, на одной из коллегий Минавиапрома он сказал пророческую фразу, что закупка самолётов Boeing — есть смерть отечественной авиапромышленности. Так оно и вышло. Когда Ельцин остановил выпуск Ту-160, Виталий Егорович ушёл на пенсию. Но успокоиться не мог. В феврале 1995 года покончил с собой в рабочем кабинете, куда пришёл по старой памяти. До конца он оставался директором завода, и видеть как погибает уникальное предприятие было для него хуже смерти.

Копыловские лебеди до сих пор охраняют Россию. Одна из машин сегодня носит имя Виталия Егоровича. Завод удалось спасти. Такие как Копылов и есть Россия. Так что с Днем России всех!

Два Виталия. Слева — Виталий Егорович Копылов. Справа Виталий Иванович Воротников, член Политбюро, председатель Совмина РСФСР.

Написал колонку для главного политического телеграм-канала страны «НЕЗЫГАРЬ» @russica2

Большую новость распространил канал @rusbrief со ссылкой на неназванных экспертов. Рубль полностью утратил статус конвертируемой валюты.
Не согласен с оценкой «полностью»; утрата конвертации рубля частичная.
К чему это приведёт, — объясним.

Экономика России последние 30 лет строилась на единственном базисе — привлечение иностранных инвестиций. Конвертация рубля — необходимый режим этого базиса. Рабочая схема была трёхтактовой. 
1) Российские экспортеры получают валютную выручку на внешнем рынке; 
2) Государство обязывает экспортёров продавать выручку на внутреннем рынке;
Насыщение внутреннего рынка валютой создаёт благоприятные условия для иностранных инвестиций. 
3) Западные компании приходят в Россию. Монтируют производственные линии, развивают свои сети, получают рублёвую выручку, конвертируют её и вывозят. 

В этих трёх тактах были вдох и выдох российской экономики. Вдох — продажа валютной выручки (экономическая основа путинской стабильности). Выдох — отток капитала из страны (обратная сторона иностранных инвестиций). Заработал здесь, потратил там, — это не про коррупционеров, хотя и про них тоже; это про нашу экономику вообще. 

Иностранные инвесторы привозили в Россию технологии и в широком смысле культуру, которая также создавала вторичные условия для прихода иностранных инвестиций. Как сказал один опытный региональный политтехнолог: простое открытие Макдональдса в городе Н. — это маяк остальным западным брендам: приходите! Губернаторов, которые усвоили этот принцип, называли мак-губерами.
Потеря конвертации рубля ломает хрупкую схему напрочь. Ведь даже распиаренное импортозамещение — есть иностранные инвестиции, только прикрытые патриотичным маркетингом. 

Теперь на этой исторической развилке три варианта пути:
а) возврат к полноценной конвертации рубля и прежней жизни;
б) переориентация с западных инвестиций на восточные (Китай прежде всего);
в) отказ от иностранных инвестиций в пользу внутреннего, рублёвого инвестирования (неосоветский путь). 

Вариант «а» психологически желателен правящему классу, но реалисты понимают, что он невозможен в перспективе. Вариант «б» психологически болезненен, но его частичная реализация уже обсуждается. 
Неосоветский вариант — долго, дорого и опасно для правящего класса. Но те же реалисты понимают, что этот путь, исторически неизбежен.
Экономика России, основанная на внутреннем рублёвом инвестировании, может укрепить власть и обеспечить долгую жизнь нынешнего правящего класса. Вопрос в том, способен ли сам класс пройти этот путь. Точнее даже так: кто этот путь пройдёт, тот и станет правящим классом будущего.

Переориентация России на китайское направление идёт на пределе возможностей транспортной инфраструктуры. Пропускная способность БАМа и Транссиба в среднем 144 млн тонн ежегодно. К концу 2022 года грузовой поток вырастет до 158 млн тонн грузов. Выше уже нельзя. Задача сейчас одна — развивать путевое хозяйство. Для чего необходимо увеличить число строителей на БАМе и Транссибе с пиковых 13 тысяч человек (так было в 2021 году) до 27 тысяч человек. БАМ снова превращается в главную стройку страны. В 1978-1982 годах на БАМе трудились 32 тысячи комсомольцев.

Вице-премьер Андрей Белоусов обвинил руководство Центробанка в «переукреплении» курса рубля, что привело к проблемам с промышленным производством. По словам Белоусова, курс рубля «складывается таким, каким есть» потому что руководство ЦБ не занимается целенаправленной курсовой политикой (таргетированием). По Белоусову, комфортный обменный курс: 70-80 рублей за доллар.
Upd: Набиуллина заочно ответила Белоусову, что рубль ослаблять не нужно, а курс должен быть плавающим.

Особенности национального протеста на одном примере. В Челябинске с 8 июня разбит палаточный лагерь, протестующие собирают подписи за создание экопарка имени Путина. Полиция рядом, но ещё не вмешивается. Конфликт жителей с мэрией Челябинска и застройщиком длится как минимум год. Власти планируют вырубить участок городского леса под строительство ледового дворца для университета физкультуры. Жители сильно против. Они останутся без привычной зелёной зоны. Стороны не могут найти общий язык: городские власти и застройщик не считают лес, который отстаивают челябинцы, лесом. Эти земли, по документам, предназначены под застройку. Жители настаивают, что городской лес — это лес, и требуют сохранить его.

Новость об уходе из России бренда Coca-Cola хорошо ложится мой мартовский текст, который я повторю с небольшими дополнениями.

Россия очень символически возвратилась в своей истории ровно на 30 лет назад: к самому началу поворотных и трагических 1990-х. Из России начался великий исход компаний, с появления которых здесь фактически начинались радикальные экономические реформы (или великое ограбление советского наследия).

В понедельник объявил о своём закрытии консалтинговый гигант PwcH, зашедший в СССР ещё 1989 году. Хлопнула дверью Visa, появившаяся в Москве в 1988-м. Уходит влиятельный British Petroleum, открывший свой первый московский офис в 1990-м. Список иностранного табора, уходящего в небо, можно продолжить, но мрачный символизм происходящего уже слишком очевиден. Из России утекают творцы, идеологи и бенефициары второго пришествия русского капитализма. Уходят те, под кого многие из нас все эти последние 30 лет делали свою жизнь, чьими глазами многие из нас смотрели на Божий мир. Для полноты картины не хватает, чтобы из России выпилился McDonald's, чьё открытие в Москве на Пушкинской в 1990-м вызвало буквально животное умопомешательство людей, считавшихся до той поры гордыми советскими гражданами (уход Мака таки случился в мае). Сегодня объявила об исходе Coca-Cola, появившаяся в Союзе чуть больше 30 лет назад.

Мы как будто бы снова оказались в том страшном 1990 году, когда недоброй памяти Михаил Сергеевич Горбачев объявил себя на американский манер «Президентом СССР». Вспомни и вздрогни! Но не беспокойтесь, мы не останемся здесь надолго. Импульс повернувшейся вспять русской истории таков, что мы двинемся всё дальше назад.

Сегодня многие говорят, что нас ждет возрождение (советской) промышленности. Мы слышим термины словно из старого советского учебника: национализация, новая индустриализация, мобилизационная экономика. Лидеры думских партий и старые либералы говорят о втором НЭПе. Не споря по существу с правильным в общем-то тезисом о возрождении промышленности, спрошу: на основе чего все это будет сделано? Какая институциональная база обеспечит вполне логичный и нужный стране проект новой индустриализации?

Когда в конце 1980-х в Союзе ССР заговорили о рыночной экономике, не замедлили появится те самые творцы, идеологи, бенефициары второго пришествия русского капитализма. Сегодня они ушли/уходят. Что остаётся вместо них? Так вышло, что нет в России никакой другой институциональной базы, кроме всё того же старого советского учебника. Если мы уже произнесли слова про национализацию и индустриализацию, то придётся произносить и старое забытое: Госплан, Госснаб, Госкомцен. Да, скорее всего, называться они будут Росплан и Росснаб, но это детали.

Сразу после Крымской весны 2014 года я долго беседовал с руководителем одной думской фракции. Тогда западные санкции только начинались, но уже казались слишком жёсткими, и мой собеседник признался, что в Думе готов законопроект об учреждении Госплана Российской Федерации. То есть с этой мыслью носились уже тогда. Сейчас думается, что если камлать достаточно долго (а прошло уже 8 лет), то можно вернуть и плановую экономику. Ведь никакой другой у нас без Запада не было.

Сегодня, читая новости с полей ПМЭФ, несколько раз слышал мантру с одной из панелей: что возврата к экономике СССР не будет. Судя по тону говорящего (а это был помощник президента) он убеждает сам себя. Также как в 1990 году старая партийная элита убеждала сама себя, что возврата к капитализму не будет.

Уходящая Большая Эпоха тянет за собой и принадлежащие ей символы. Сегодня скончался Геннадий Бурбулис. В начале мая умерли Леонид Кравчук и Станислав Шушкевич. Из шести человек, сидевших в декабре 1991 года за тем столом в Вискулях, половина ушли практически одновременно. Между смертью Шушкевича и Кравчука разница неделя, между кончиной Бурбулиса и Кравчука — 1 месяц и 9 дней. Единственным живым участником того стола остаётся Витольд Павлович Фокин.

Кабмин требует от Центробанка таргетировать курс в коридоре ₽70-80 за $1. Сегодня курс ниже ₽53. Но у ЦБ нет желания идти на поводу Правительства и заниматься целенаправленной курсовой политикой. Курс останется плавающим, что в нынешних условиях означает дальнее укрепление национальной валюты. В прошлые годы у ЦБ был главный способ удерживать падающий рубль — интервенции. Банк просто выбрасывал на горячий рынок валютные резервы и охлаждал ажиотаж. Сейчас ситуация зеркально противоположная. Падает доллар. Вернуть курс в указанный Правительством коридор можно только одним способом — включить печатный станок. Но в ЦБ по этому вопросу жёсткий запрет. Буквально ментальный блок. Набиуллина на это не пойдёт.

Множество изданий: от либеральных до прогосударственных всю последнюю неделю пишут об одном: высокий курс рубля — большая проблема для экономики. Прямо консолидированное мнение. Создаётся впечатление, что редакции получили задание писать заметки на тему опасного крепкого рубля. Впрочем, уверен, что задания не было. Всё гораздо глубже. В России очень высокий уровень цензурирования экономической идеологии. До широкого дискурса допущена буквально только одна экономическая теория. Наши СМИ обсуждают только её в разных идеологических изводах. От прогосударственного либерал-чекизма, до прозападного экономического либерализма с промежуточной остановкой на либерал-социализме. Естественно, что для всех них крепкий рубль — это опасно. Альтернативной точки зрения нет. Нет даже системных сил способных оформить альтернативную нелиберальную точку зрения.

Необходимо исключить из политического и политологического оборота термин «национальные республики» и заменить на «интернациональные».
В по сути, в России только три нацрегиона: Чечня, Ингушетия, Тува. Остальные нацсубьекты представлены своими титульными этносами наполовину, на треть (иногда нет даже трети) от общего состава населения. В Башкирии, например, проживают три крупных этноса: татары, русские, и, собственно, сами башкиры. В Якутии титульный этнос составляет почти половину населения (почти). Остальное население — пёстрый нацсостав с преобладанием русских. В Республике Карелия: русские, карелы, вепсы, финны. При этом, русских 80%, карелов меньше 7%. В Татарстане: татар и русских — примерно поровну. Это всё интернациональные регионы. Утверждая обратное мы дискриминируем нетитульное население этих субъектов. Не говоря уже о подпитке по умолчанию местных национализмов.

Reuters сообщает, что коллективный Запад (они же страны G7) пытается установить предельные цены на российскую нефть. То есть нерыночным (волюнтаристским) путем дать ценовую границу, выше которой покупать нефть из России будет нельзя. Скажем, установят, что российская нефть стоит максимум $9 за баррель, так оно и будет. Нефть, конечно, потом можно будет перепродавать по рыночным ценам. Мечты-мечты. Франция уже заявила, что не против. Германия тоже.

Те, кто полагает, что G7 впали в безумие, ошибаются. Это второе издание знаменитой клинтоновской программы «Нефть за еду» (Oil for food), по которой в 1996-2003 годах санкционная нефть Ирака продавалась по строго определённым ценам. И давали за неё не живые деньги, а «талоны». Купить Ирак на эти талоны мог только еду, медикаменты и всякие гуманитарные вещи (вроде карандашей), и только у строго установленных американских поставщиков. Администрация Билла Клинтона на этой мошеннической программе озолотилась. Если ли бы не Буш-младший, уничтоживший Ирак, они до сих пор бы обменивали нефть на бусы, то есть на еду. Проблема только в том, что Россия не Ирак, а Путин не Саддам Хуссейн.

Написал колонку для главного политического телеграм-канала страны «НЕЗЫГАРЬ» @russica2

Западные СМИ, в основном американские масс-медиа, однотипно отреагировали на так называемый дефолт России. У каждого второго издания вынесено в заголовок, что Россия впервые с 1918 года не выполнила внешние обязательства. Отдельно почти у каждого издания прописано, чем закончился тот прошлый дефолт 1918 года для Bolshevik Russia. 
Россиянин, искушённый нашей бюрократией, но далёкий от тонкостей их системы, предположит, что западные СМИ просто работают по единой методичке. Иначе зачем им повторять глупые росказни про дефолт 1918 года. Но на самом деле, все чуточку проще. 

На Западе очень высока степень типизации и стандартизации. Это хорошо видно на примере выпуска товаров. Западную производственную линию можно смонтировать в любой точке планеты и штамповать, что угодно: от зубных щёток до айфонов. Это же касается и всякого рода гуманитарных наук (science и studies), чья высокая степень стандартизация позволяет буквально штамповать нужных специалистов в необходимых количествах.

Все эти специалисты в political science довольно быстро реагируют на вызовы времени. Их стандартный подход к этим вызовам можно представить так: зачем всякий раз учить анатомию, если известно, что удар дубиной по голове выводит оппонента из строя. Размер дубины и сила удара давно изучены, типизированы, а задача специалиста предложить максимально подходящий текущему моменту вариант. 

Не секрет, что западный политикум до сих пор смотрит на Россию через очки советологии. Всё по той же причине: зачем учить анатомию, если мы имеем дело с самым большим обломком СССР. Сегодня мы случайно (буквально из заголовков) узнали, что против России выполняется сценарий 1918 года, с максимальным непризнанием страны, вплоть дипломатической изоляции и «белого пятна» на картах школьных учебников, которые так удивили в своё время Элеонору Рузвельт. А ведь принято считать, что это только Россия черпает силы из примеров прошлого.

Поляризация отношений между Центробанком и Правительством нарастает на фоне обьявленной проблемы «переукрепления» рубля. На кону вопрос: кто кого. Очевидно, что задача курсового перекоса не имеет решения в границах либеральной экономической модели. Работа ЦБ не в таргетировании курса, на чем настраивает Правительство, а в поддержании максимально возможного статус-кво. Проще говоря, в сохранении на своём участке ответственности глобальной долларовой зоны. Потому курс нацвалюты по отношению к доллару может быть любым, главное чтобы он был. Опустить нацвалюту до значений 70-80 рублей к доллару можно только двумя способами. Первый — директива. Но это фактическая отмена конвертации. Сегодня установят курс 70 рублей, а завтра — 70 копеек. Второй способ — рублевая интервенция. Запуск печатного станка. Это противоречит всей политике ЦБ последних 20 лет. Центробанк всегда сушил и пересушивал денежную массу. Консенсуса здесь нет и не будет.

Канал BRIEF сообщает о задержании ректора Российской академии народного хозяйства и госслужбы Владимира Мау. Задержание Мау в высшей степени символично. Он аватар Егора Гайдара и один из главных идеологов российского экономического либерализма (она же — сдача суверенитета в обмен на встраивание в первый мир). Владимир Александрович был главарем идеологической мафии, не допускавшем никакого альтернативного мнения, кроме экономикс гайдаровского извода. Пятую и шестые колонны взращивал тоже он. Сегодня мы сдали остров Змеиный, но хочется верить, что сдадим на свалку истории старого змея Мау. Его время кончилось в буквальном смысле.

Ещё вчера говорил, что проблема курсового дисбаланса рубля не имеет решения в границах либеральной экономической модели. Вчера же пришло подтверждение. Центробанк разрешил россиянам переводить за рубеж до $1 млн в месяц. Прежний лимит был $150 тысяч. Валюты в стране так много, что Банк России принял простое, безхитростное и весьма примитивное решение: вывозить её из страны. Куда угодно, главное чтобы валюты в России не было. Всё это на фоне санкций, арестов, заморозки счетов и преследования «русских денег». Но не ругайте Центробанк — это машина работает как была зарограммирована. Она не ведает других решений. Мы же повторим диагноз: в нынешних условиях либеральный блок неадекватен ситуации. Большая беда России, что нелиберального блока у нас нет.

Фамилия Кириенко звучит всё чаще и всё громче. Расскажу по сему поводу одну историю. В 2000 году довелось общаться с другом юности Кириенко. Имени называть не буду. В минуты откровения он любил рассказывать, как они восхищались Сергеем Владиленовичем ещё в годы комсомольской молодости и говорили ему: быть тебе, Серёжа, большим начальником, а СВ якобы отвечал: бери выше, буду президентом. В том 2000 году Кириенко получил назначение на должность полпреда в Поволжье. Думаю, что президентские амбиции у него никуда не делись.

Как работает наша экономическая система. Один пример. В России существует собственное производство товара. Назовём его для краткости «А». Параллельно существует импортное производство товара той же группы. Назовём его «Б». Оба товара находят применение, скажем, в транспортной отрасли, но товар «А» преобладает на четыре пятых в закупках. И все бы ничего, но у импортного производителя есть неоспоримое преимущество перед отечественным. Он может убеждать и очаровывать. Английский язык, встречи на модных экономических форумах, совместные фотографии, серьёзные подписи в инстаграммах: провели встречу, обсудили, договорились о расширении иностранного инвестирования в российскую экономику и т.д.

Короче, иностранный производитель убедил лиц принимающих решения в отрасли, что товар «Б», конечно, принципиально не отличается от товара «А», но его доля в закупках слишком мала и не отражает инновационный характер российского производства. Лица принимающие решения директивно обязывают всю отрасль снять товар «А» и заменить его на товар «Б». Все возражения отметаются. Даже такое возражение, что отрасль станет импортозависимой по критически важной группе.

Начинаются известные события. Иностранный производитель заявляет об уходе из России. Прекращается производство и поставки комплектующих для товара «Б». Отрасль встаёт.
Начинаются срочные совещания с участием тех же лиц, принимающих решения. На повестке вопрос: срочно заместить товар «Б». Собственное производство товара «А» за время «привлечения иностранных инвестиций» упало в разы. Производство практически убито.

Морали не будет. Она всем известна.