Первым его описал этолог Николас Тинберген в своей книге Мир серебристой чайки. Этот эффект описывает явление, при котором искусственно созданный объект вызывает у живого существа более сильную инстинктивную реакцию, чем настоящий природный стимул. Например, если подсунуть чайчонку картонный макет клюва чайки с увеличенным или удвоенным красным пятном, то птенец будет клевать его с удвоенной силой, даже больше чем клюв настоящей чайки (клюют они для того, чтобы родитель отрыгнул им еду). Или самец колюшки атакует краснобрюхую щепку яростнее, чем настоящего самца. Если фальшивое брюшко увеличить, он игнорирует реального соперника, чтобы сражаться с безобидной щепкой.

Красота английских женщин и вкус английской еды сделали из англичан лучших мореплавателей в мире.

Подавление активности в теменной доле, особенно в зоне precuneus, создает ощущение растворения эго и единства с чем-то большим.

Умеренная стимуляция правой височной доли вызывает интенсивные эмоциональные всплески, вплоть до уверенности в божественном присутствии.

Активация медиальной префронтальной коры дарит чувство духовной глубины и морального торжества.

Стимуляция вентральной области покрышки и прилежащего ядра накачивает систему допамином – будем честны, божественное для большинства верующих есть просто эйфорическое, и наоборот.

Ну и как вишенка – тета-модуляция ритмов мозга, чтобы не возникало сомнений в духовной подлинности переживания.

Полный список воздействий длиннее, конечно. Но сама по себе стимуляция – ничто без филигранно выверенного контекста. Нужно предание, в которое сердце сумеет поверить.

В. О. Пелевин - A Sinistra

Про честь мою чтоб ни сказали,
Картин не вижу в этом зале,
И вам не видно ни одной.
Коль не согласны вы со мной
Так доказательств я прошу:
Ведь никуда я не спешу.

Вот представьте, что в некоторой подземной каморке проходят канализационные трубы со всего района – и много лет назад их прорвало. Из них хлещет говно разного цвета и консистенции, и нигде в этой каморке не укрыться от его брызг. Эта говнокаморка и есть ваш ум, где вы родились и выросли (потому что обитаем мы именно в уме, а внешний мир – это мутный свет в сильно забрызганной форточке).

Так вот, буддизм – это не философия или аскеза, не отказ от благовонных радостей жизни ради невозможной духовной цели и так далее, а просто набор сантехнических ключей, позволяющих после некоторой возни перекрыть говно хотя бы до такой степени, чтобы его тугая струя не била постоянно вам в лицо, как это происходило всю жизнь (если вы до сих пор не заметили, не смущайтесь: это потому, что вы и есть эта струя, и парадокс учения именно в том, что ее-то и надо перекрыть – лишь тогда в вас забрезжит бессловесное понимание, что вы такое на самом деле).

Представь, сын Малункьи, что кто-то скажет: "До тех пор не стану учиться у Благословенного брахманскому житию, покуда Благословенный не объяснит мне: вечен мир или не вечен; имеет мир границу или не имеет; одно ли и тоже душа и тело, или тело – одно, а душа – другое; существует ли Татхагата после смерти или не существует; или ни существует, ни не существует". Не успеет Татхагата объяснить ему это, как человек этот умрет.

Представь, сын Малункьи, что человека ранило пропитанной ядом стрелой и друзья-знакомые, кровные родственники привели к нему врача, хирурга. А человек этот скажет: "Не дам я до тех пор вынуть эту стрелу, пока не узнаю, что за человек меня ранил: кшатрий ли он, брахман ли, вайшья ли, шудра ли; пока не узнаю как его имя, кто он родом, пока не узнаю, чернокожий ли он, смуглокожий ли или с кожей золотистого цвета; пока не узнаю, из какого меня ранили лука – простого или самострела; пока не узнаю, что за тетива на луке – из дерева ли арка, тростниковая ли, пеньковая ли, жильная ли, из молочайного ли дерева; пока не узнаю, какое у стрелы древко – вставное или накладное; пока не узнаю, что за оперение у стрелы – из перьев ли коршуна, или цапли, или сокола, или павлина, или мягкоклювой птицы; пока не узнаю какой жилой оно примотано – воловьей ли, буйволиной ли, оленьей ли, обезьяньей ли; пока не узнаю, что за наконечник – игольный ли, бритвенный ли, расплющенный ли, каленный ли, "телячий зуб" ли, "олеандровый лист" ли. Не успеет человек все это узнать, как умрет он.

Вот так же, сын Малункьи, и с этими вопросами: не успеет Татхагата все это объяснить, как человек умрет.

Религия — это не опиум для народа, а витамин для слабых.

Режи Дебре