В продолжение серии предыдущих постов сначала написал о цели и мотивации, потом понял, что всё это лучше передать одной ёмкой и красивой метафорой:

"Следи за своим садом. Ухаживай за цветами, а не гоняйся за бабочками, и тогда бабочки сами прилетят к тебе."

Чего я вам всем желаю в новом году ❤️

Джон Сингер Сарджент - Гвоздика, лилия, лилия, роза, 1886

Новый год начался с неожиданностей. Никогда бы не подумал, что мне понравится картина Джексона Поллока и тут на тебе, Number 14: Gray. Причём сразу залетела в мой топчик которые я повесил бы на стену в своём доме.

Мне не нравятся типичные работы Поллока, тёмные, плотные, удушающие как воздух в прокуренной комнате после которого кашель раздирает до боли горло. А тут его полная противоположность - лёгкая, воздушная, есть иерархия элементов, и самое главное мелодичность! Я сразу влюбился в эту пластику линий аля ар-нуво.

И мой любимый вопрос. Если бы эта картина была в виде речи, то что бы мы услышали?

Я сразу услышал в неё Баха и его Сюиту №2 для флейты с оркестром. А как звучит эта картина для вас? Что она говорит вам?

Ещё немного об Эстетике и Этике.

Красота и добродетель давно идут рядом, даже когда мы делаем вид, что развели их по разным полкам.

Античные мыслители говорили о калокагатии (единстве красивого и доброго). Красота воспринималась не как украшение, а как знак внутреннего порядка. Добродетель не как моральный кодекс, а как гармония формы и сущности. Быть хорошим значило быть прекрасным и наоборот. Даже сейчас привлекательных людей считают более честными, умными и компетентными; их чаще избирают и нанимают, им больше платят; их реже осуждают за преступления, и тюремные сроки они получают меньшие.

У Сапольского в "Жизнь без свободы воли" нашёл нейробиологическую информацию о красоте и добродетели. За красоту и мораль у нас отвечает одна и та же область мозга - орбитофронтальная кора.

Это выглядит так, словно неуместные эмоции по поводу красоты мешают мысленному созерцанию весов справедливости. И это было показано в эксперименте: после того как у испытуемых на время отключили ту часть префронтальной коры, которая передает в лобную кору информацию об эмоциях, их моральные суждения перестали зависеть от эстетического впечатления.

«Интересно, – говорят испытуемым, – на прошлой неделе вы отправили человека в тюрьму на всю жизнь, а теперь вы смотрите на другого, совершившего точно такое же преступление, и готовы выдвинуть его в члены конгресса, как так?» Поверьте, ответа «Убийство – это плохо, но боже мой, вы только посмотрите в эти глаза, в эти глубокие прозрачные озера» вы не дождетесь.

Откуда берется намерение, стоящее за такими решениями? Все дело в том, что мозг еще не успел сформировать отдельные нейронные контуры для оценки морали и эстетичности.

Вернёмся в античность. Есть история о прекрасной Фрине, гетере которую хотели приговорить к смерти, а её защитник Гиперид сорвал с неё одежду прямо перед судьями. Поражённые красотой Фрины судьи вынесли оправдательный приговор.

Мы живём в культуре, которая публично отрицает связь красоты и добродетели, но бессознательно продолжает в неё верить. И каждый раз, когда красивое кажется нам «правильным», а безобразное «подозрительным», в зале суда снова появляется Фрина, а Гиперид молча делает шаг вперёд.

«Фрина перед Ареопагом», Жан-Леон Жером, 1861

Об Уорхоле нечего сказать, и именно об этом он сам говорил в своих интервью и в своем дневнике: без риторики, без иронии, без комментариев – он единственный, кто мог отражать незначимость своих образов, незначимость всей своей деятельности в незначимости собственного дискурса.

Жан Бодрийяр - Совершенное преступление. Заговор искусства.

Пожалуй, это лучшая интерпретация работ Уорхола. Через неё я вдруг уловил связь с дзэном.

ПУСТОТА

Дзэн понимает пустоту не как тотальное отсутствие, а как отсутствие фиксированной сущности, как чистое «так-как-есть». Банка супа уже есть проявление пустоты, если видеть её без добавленного слоя ожиданий и фиксаций.

Теперь вспомните Фонтан Дюшана. Дюшан вырывает утилитарный объект из функционального контекста и помещает его в пространство искусства, показывая, что «искусство» больше определяется рамкой и актом выбора, чем видом вещи. Писуар становится скандалом именно потому, что ничего в себе «не содержит».

Уорхол убирает глубину оставляя только холодную поверхность образа. Банка супа не как знак капитализма или издевку над музеем, а как чистый феномен.

Дюшан показывает пустоту как отрицание: «высокое» искусство лишается привилегии, объект оказывается пустым от «благородного» содержания. Уорхол показывает пустоту как таковость: банка супа не притворяется ни чем иным, ни символом, ни критикой, она просто есть. И в этом «просто есть» я нашёл тихую, почти дзэнскую возможность увидеть поверхность как окончательную истину, не требующую ни оправдания, ни комментария.

- Учитель, что такое пустота?
Учитель показал картину Уорхола с банкой супа.
- Но здесь нечего понимать. - сказа ученик.
Учитель улыбнулся и ушёл.

С появлением фотографии (дагератипов) в воздухе повис вопрос о дальнейшей судьбе живописи. Недалёкие пессимисты пророчили ей смерть, мол кому нужны дорогущие картины, когда реалистичное изображение можно получить более дешёвым и быстрым способом?

Прошло время, вопрос остался, но изменились игроки. Какая судьба ждёт фотографию, когда нужное изображение быстрее и удобнее сгенерировать в нейронке?

Живопись изящно выкрутилась из той ситуации. Фотография не убила, а освободила её от тяжкого бремени мимезиса. Реализм и подражание действительности были посланы к чертям, освободив дорогу импрессионизму и беспредметному. Во что преобразится фотоискусство и какое место займёт фотография в наступившем будущем?

Флоранс Анри - Автопортрет (1928)

Красота - это обещание счастья

Мы придаём ей большое значение, но в тоже время ставим её в один ряд с эмоциями и в оппозицию к рациональному и функциональному. В дикой же природе красота имеет вполне утилитарное значение.

Красиво то, что помогает организму выжить

Красота - это сигнал, выполняющий функцию биологического вознаграждения. В животном мире красота напрямую связана с половым отбором. Симметрия, яркость, сила, сложные формы, всё это миллионы лет означало одно - посмотри как я хорош, а какие у нас будут дети! Самки многих видов выбирают не самых осторожных, а самых впечатляющих.

Самых ярких - перья райских птиц светятся в ультрафиолете
Самых громких - крик одноусого звонаря равен 125 дБ (турбина самолёта)
И самых дискотечных, чтобы взрывали танцпол!

Рога, перья, хвосты, танцы и песни - это не украшения, а обещание будущего. Так красота становится биологическим, доязыковым, встроенным в саму эволюцию обещанием счастья.

Но не все обещания выполняются...

Карл Калер - Любовники моей жены (1893)

Красота - страшная сила...

Когда Дарвин назвал естественный отбор основным механизмом эволюции, каждый глазок в павлиньих хвостах с осуждением смотрел на него.

«От одного вида пера в павлиньем хвосте меня бросает в дрожь!»
Чарльз Дарвин

Когда естественный отбор говорил, что павлинов с длинными хвостами просто не должно быть, с осуждением смотрели уже павочки. Именно они, выбирая брачных партнёров, создали из петуха такого красавца.

Красота - индикатор приспособленности самцов. Самые яркие птицы обитают в районах с наибольшим уровнем паразитов, чтобы самки могли сразу выбрать самых сильных партнеров. Но система может дать сбой из-за положительной обратной связи. Чем больше самки выбирают самцов с длинными хвостами, тем больше рождается их с ещё более длинными хвостами.

Проанализировав современные виды и вымершие, учёные пришли к выводу:

Чем сильнее выражен половой диморфизм у особей одного вида, тем выше вероятность вымирания

... сила, которая толкает к вымиранию

*Walton Ford - Eothen (2001)