В октябре 2023 года Йонатана (наш свидетель) призвали в Газу. Он считал это «самой оправданной войной в нашей истории». Реальность, с которой он столкнулся в Секторе, оказалась полной противоположностью. Ниже — отрывки из его свидетельства, опубликованного в журнале The Economist.

Правила открытия огня:

«В Газе […] нам не давали никаких правил открытия огня. Были красные линии и границы секторов, но их назначение заключалось лишь в том, чтобы мы не стреляли по своим и не допускали дружественного огня. Слово “гражданский” вообще не упоминалось».

В декабре 2023 года […] трое заложников были застрелены израильскими солдатами при попытке сбежать, несмотря на то что они разделись до нижнего белья и несли белый флаг. Только после этого солдатам были даны некоторые указания.

«Но даже тогда это было скорее рекомендацией», — сказал Йонатан.

«Не обязательно стрелять в женщин, детей, пожилых людей или в человека без одежды с белым флагом. Ничего не говорилось о стрельбе по медикам или журналистам. […] Все мужчины призывного возраста считались легитимными целями. […] Большинство людей, которых убило моё подразделение, не были вооружены».

Дегуманизация:

«[…] По мере того как война затягивалась, настроение становилось мрачнее. Представление о том, что в Газе “нет невиновных”, лишь укреплялось».

В радиопереговорах палестинцев называли словом dirty («грязные»), например: «Впереди видим двух грязных». Солдаты говорили об отправке в Газу как об охоте.

«В глазах многих израильтян и солдат каждый палестинец в Газе — террорист. Если это ребёнок, то он, вероятно, будущий террорист. Если это женщина, то она, вероятно, будущая мать будущего террориста».

Живые щиты:

«У нас были споры внутри взвода, но это не были дискуссии о приемлемости использования живых щитов. Мы спорили о том, как с ним обращаться: что и сколько ему давать есть, бить его или нет. Большинство воспринимало его как террориста».

Когда подразделение Йонатана вывели из зоны боевых действий, они не отправили своего «комара» (так называли живых щитов) в тюрьму в Израиле и не вывезли его к гуманитарному коридору:

«Мы просто сказали ему идти».

Некоторые из освобождённых «комаров», многие из которых были мужчинами призывного возраста, позже были застрелены солдатами.

Помимо «комаров», ЦАХАЛ также использовал «ос» (палестинцев, привезённых с Западного берега и одетых в форму ЦАХАЛа) и даже несколько «бобров» (суданских просителей убежища, говорящих по-арабски, которым обещали вид на жительство в обмен на разведку туннелей).

В марте 2025 года ЦАХАЛ объявил о расследовании использования живых щитов в Газе. На сегодняшний день ни одному военному не были предъявлены обвинения по этому поводу.


Разрушения:

«Всё разрушено. На улицах повсюду лежат мешки с дерьмом. […] Я не мог объяснить эти разрушения военной необходимостью. Речь была не о безопасности и не о разгроме ХАМАСа. Это было что-то другое — целые кварталы просто исчезли».

Подрывы зданий стали основной задачей подразделения Йонатана и, по сути, большей части израильской пехоты в Газе. Им давали оперативные обоснования: нужно было расчистить территорию по обе стороны логистических дорог; в подвале обнаружили склад ракет или вход в туннель; высокое здание могло служить наблюдательным пунктом для снайперов ХАМАСа.

Но после того как самое высокое здание в районе уничтожали, самым высоким становилось другое здание — и его тоже уничтожали. И так далее.

Я спросил Йонатана, есть ли что-то конкретное, о чём он сожалеет.

Его губы задрожали, но он не смог ответить.

По его словам, рассказать свою историю — это способ «сделать ситуацию лучше, взять на себя ответственность, дать людям узнать, что произошло».

«Но это не способ уменьшить мою собственную ответственность. Я не могу стереть своё прошлое».

Уже много сказано и пошучено на эту тему, но стоит проговорить еще раз.

В 2015 году США вместе с Россией, Китаем, ЕС, Германией, Францией и Великобританией заключили договор Joint Comprehensive Plan of Action (JCPOA), который готовился два года и вступил в силу с 2016 года.

В рамках JCPOA Иран согласился ограничить обогащение урана и плутония, передать запасы высокообогащенного топлива МАГАТЭ, под контролем которых были перепрофилированы ядерные объекты. В обмен США, ЕС и ООН сняли санкции, связанные с атомной программой, но оставили в силе целый ряд других.

JCPOA подавалась как дипломатическая альтернатива войне с Ираном, к которой призывали ястребы в Конгрессе и выходцы из администрации Джорджа Буша-младшего, которую уже успели наломать дров в Ираке и Афганистане.

Одним из критиков JCPOA был и Дональд Трамп, который настаивал, что Иран нарушает условия договора. Он также упрекнул Обаму за выплату Ирану 1,7 миллиардов долларов после освобождения 4 американских заложников. Деньги были присуждены Ирану судом в Гааге - средства были заплачены еще шахским режимом за американское оружие. Но 400 миллионов налички, отправленные самолетом в Тегеран были для республиканцев отличным поводом покритиковать Обаму за уступки режиму аятолл.

Придя к власти, Трамп заявил о выходе США из JCPOA. В ответ Иран начал стремительно наращивать обогащение урана до оружейного уровня, что и стало официальным обоснованием войны 8 лет спустя.

Что же мы получили вместо JCPOA? Войну, которая обошлась США в 113 миллиардов долларов оборонных расходов, 15 погибших и более 500 раненных американских военных, сотни погибших гражданских в Иране (достаточно одного удара по школе) многомиллиардный ущерб странам Ближнего Востока и мировой экономике из-за блокады Ормузского пролива.

И договор, точнее, некий "меморандум о понимании", который по условиям выглядит для США хуже JCPOA. Иран будет решать судьбу Ормузского пролива, который стал для него крайне эффективным рычагом давления. США снимают санкции с нефтяной отрасли с перспективой отмены вообще всех санкций и обязуются вывести войска из "приграничных районов". Иран получит не только 26 миллиардов своих замороженных средств, но и некие 300 миллиардов из фонда восстановления. Атомная программа сохраняется, возможно, с возобновлением инспеrций МАГАТЭ. "Ядерная пыль" забыта, как и вопросы иранской баллистической программы и поддержки террористических прокси, не говоря уже о смене режима и обещаниях прийти на помощь протестующим.

Отдельный момент - это попытка связать обязательствами стороны, которые не собираются подписывать договор. Израиль и Хезболлу, которые должны прекратить огонь в Ливане, но явно не собираются этого делать. Страны Персидского залива, которые, по словам вице-президента Вэнса, якобы оплатят весь банкет с 300-миллиардным фондом. Совбез ООН, снимающий санкции с Ирана. Часть американских санкций вообще введена Конгрессом и не может быть отменена президентом.

При этом в сделку особо не верит никто. Ни директор ЦРУ Джон Редклифф, который со ссылкой на свои разведданные говорит, что иранцы водят США за нос. Ни республиканцы-ястребы и израильское руководство, которые рассчитывали на войну до победному конца и видят в сделке победу Ирана. Ни демократы и бывшие MAGA-сторонники Трампа, для которых сделка выглядит как попытка президента сохранить лицо на фоне рекордно низких рейтингов. Ни сами иранцы, которые после заключения JCPOA, ее отмены и атаки США, в результате которой погиб их лидер Али Хаменеи, не испытывают никакого доверия по отношению к американцам.

Зе арт оф пис дил!