C восхищением смотрю, как "Вкусно и точка" в ускоренном режиме повторяет судьбу "Русского бистро”. Это хороший пример, как имея почти бесплатные помещения, на рынке с нулевой конкуренцией можно все равно эпически проебаться, если ты русский менеджмент общепита.
В начале 90х Лужок решает что надо развивать московский общепит. Тогда на рынке существует макдак на пушке, и куча каких-то невнятных киосков с булками. Концепция и бизнес-план разрабатывались собственно лужковским департаментом потребрынка. Needless to say, что пластиковую мебель, а также тарелки с вилками и ложками в Русское Бистро поставляла компания Батуриной (жена Лужкова, если кто забыл)

У Русского Бистро было:
- $15 млн. инвестиций
- участие Мосресторансервис
- рецепты от Юрия Лужкова (true story!)
- девелоперы, обязанные размещать Русское Бистро во всех ТЦ, причем по сниженным арендным ставкам
- полное отсутствие конкуренции на рынке фастфудного общепита.
Тем не менее не взлетело. На пике у Русского Бистро было 45 ресторанов, однако были проблемы с
- недобросовестными поставщиками (выигравшими конкурс за откаты), которые поставляли продукты качества "на отъебись, и точка"
- франчайзи, исповедующими тот же принцип в работе.

В Русском Бистро почти не было посетителей, концепция eating out москвичам тогда была чужда, а в РБ, несмотря на льготы, было дороже, чем в Макдаке (откаты платить надо).
Чтобы спасти ситуацию менеджмент принял гениальное решение ввести в ассортимент сначала пиво, потом водку. Это действительно привело в Русское Бистро новых клиентов, - и сеть ресторанов очень быстро эволюционировала из семейного кафе в рюмочные с закусками. Денег у новых клиентов не было, приходили они только за дешевой водкой.
Арендодателям и фудкортам такой вайб близок не был и через год после нововведения доходы РБ стали падать вниз стремительным домкратом, рестораны стали закрываться. За шесть лет существования водочного бистро кол-во ресторанов сократилось до 3х, а потом закрылись и они.

Так выпьем же водочки за неквалифицированный менеджмент!

Как и весь лучший контент, текст взят из твиттера

Винница

Сегодня вместо сводки у нас получился «спецвыпуск», который целиком посвящён одной теме: ракетный удар по Виннице.

Спикер командования Воздушных сил ВСУ Юрий Гнат заявил, что удар был нанесён крылатыми ракетами «Калибр» с подводной лодки в акватории Чёрного моря. При этом, по его словам, две ракеты были сбиты ПВО.

На видеозаписях с места удара видно, что как минимум одна ракета попала в Дом офицеров, где сегодня должен был состояться благотворительный концерт украинской певицы Roxolana. Сама певица сообщает, что часть её команды находилась в центре города (неизвестно, в помещении Дома офицеров или рядом с ним). Двое членов её команды пострадали, один из них погиб.

Главный редактор RT Маргарита Симоньян пишет, что в Минобороны России на вопрос о цели удара ей ответили: «Дом офицеров, там был временный пункт размещения нациков».

К своей публикации она добавила коллаж, на одной из фотографий в котором обведены люди в военной форме. Однако фотография сделана в момент, когда на месте уже присутствовали сотрудники ГСЧС Украины (т.е. фотографии сделаны не сразу после удара). При этом нет фотографий или видео с ранеными или погибшими в военной форме. Отсюда можно сделать вывод, что военные, изображенные на фотографии, прибыли уже после обстрела, чтобы помогать в спасательных работах.

Дом офицеров — распространённое наименование объекта культуры. Такие объекты были сформированы Министерством обороны в советское время. В наши дни типичный Дом офицеров, как правило — это обычная (гражданская) концертная площадка.

Насколько мы понимаем, большая часть погибших находились на площади Победы, а также в торговых помещениях и в клинике «Нейромед» на первом этаже дома быта «Юбилейный». На видео и фотографиях, опубликованных ГСЧС Украины, видно, как спасатели выносят из клиники пострадавших и медицинское оборудование.

Среди погибших была маленькая девочка, мать которой сняла последнее видео с ней всего за полтора часа до удара. В сводке мы сообщили, что мать девочки тоже погибла, однако подписчицы её инстаграма пишут, что она выжила, но потеряла ногу.

Всего, по имеющимся на момент написания этих строк данным, в результате удара погибло 22 человека, из них трое — дети.

https://www.youtube.com/watch?v=I99KpQkTyag

Должен сказать, что в зияющей бездне метаиронии Телеграма у нас есть победитель.

О поэзии после Освенцима, ч. 2

Я приведу отрывок из «Фуги смерти» в переводе Ольге Седаковой, а вот тут можно прочитать полный текст.

Черное молоко рассвета мы пьем тебя ночью
мы пьем тебя утром и в полдень мы пьем вечерами
                                                                           пьем и пьем
В том доме живет господин он играет со змеями пишет
он пишет когда стемнеет в Германию о золотые косы твои
                                                                          Маргарита
пепельные твои Суламифь мы роем могилу в воздушном
                                             пространстве там тесно не будет

Он требует глубже врезайте лопату в земные угодья эй
                       там одному а другому играйте и пойте
он шарит железо на поясе он им машет глаза у него голубые
глубже врезайте лопату эй там одному а другому играй
                                                       не кончай мы танцуем

Впервые стихотворение было опубликовано в 1948-м, а в начале 1950-х получило широкую известность и вызвало ожесточенные дискуссии. Одним читателям музыкальный стиль произведения показался поразительно глубоким способом осмысления Холокоста. Другие признавали художественные достоинства «Фуги смерти», но считали неправильным так изящно и красиво говорить о таких кошмарных событиях.

Словно отвечая Адорно, Целан, который писал на оскверненном идеологией ненависти немецком, сказал: «Только одно оставалось доступным, близким и непотревоженным, несмотря на все потери. Это язык. Он должен был пройти через отсутствие ответов, через ужасающую тишину, через тьму тьмы убийственных речей».

Если Адорно постулировал полную невозможность культуры в прежнем понимании после Холокоста, то Целан продемонстрировал новое понимание, которое делало культуру возможной, даже когда она касалось самых мрачных тем. Что еще важнее – он показал, что именно подвижный и гибкий язык поэзии позволяет говорить о Холокосте более искренне и правдиво, чем ограниченный претензиями на рациональность философский или научный дискурс.

«Целан очистил язык, сломав его, вернув его к корням, придав ему радикально странные тональность и выразительность, – объяснила исследовательница творчества о Холокосте Рут Франклин. – Заимствуя терминологию из ботаники, орнитологии, геологии и минералогии, а также устаревшие из необычных диалектов, он изобрел новую форму немецкого, переосмыслил язык для мира после Освенцима».

Целана упрекали за перегруженность терминами, метафорами, аллюзиями, отсылками. Его произведения не поддавались рациональной интерпретации, а иногда и вовсе казались бессмыслицей, если их пытались прочитать и понять так же, как научный трактат или философское эссе. Неуловимость смыслов раздражала традиционалистов, однако именно Целан сделал то, что им не удавалось: приблизил художественное восприятие общечеловеческой трагедии и катастрофы еврейского народа.

Литературный критик Джон Фелстинер назвал «Фугу смерти» «Герникой» послевоенной европейской литературы. Описанный в стихотворении безымянный лагерь стал олицетворением всех лагерей. Невообразимое «черное молоко рассвета» воплотило невообразимые страдания узников. То, что исследователи не могли передать через статистику и документы, Целану удалось передать через приемы, которые так не нравились критикам.

Адорно воспринял Холокост как поражение и конец культуры. Он ошибся в одном – культура, хоть и проиграла, но не умерла. Она приняла на себя мощнейший удар, поглотила его и сформировалась заново. Целан выступил одним из основоположников нового направления – поэзии свидетеля, основанной на опыте жертв, посвященной их страданиям и травмам, но от этого еще более сильной и выразительной.

Эти люди помогли оживить культуру, но далеко не все они исцелились сами. Жизнь автора «Фуги смерти», как и многих других свидетелей Холокоста, закончилась трагично: в 1970-м тяжело переживавший подъем антисемитизма и несправедливые обвинения в плагиате 49-летний Целан бросился в Сену и утонул.