Словно специально для того, чтобы проиллюстрировать мой недавний пост о том, что мировые конфликты невозможно свести к «столкновению цивилизаций», в Foreign Policy вышла статья о многосторонних и меняющихся конфликтах на Ближнем Востоке.

Если раньше политическим сердцем региона был арабский мир, которому бросал вызов Иран, то сейчас ключевую роль в регионе играют неарабские державы: Иран, Турция и Израиль, а арабы окзались в уязвимом положении, поскольку их защитник Соединенные Штаты сокращают свои обязательства. Именно эта уязвимость перед иранской угрозой лежит в основе исторического «соглашения Авраама» между ОАЭ и Израилем.

Но это соглашение является таким же рычагом против Турции, как и против Ирана. Вопреки тому, что говорил Дональд Трамп, эта сделка не символизирует новый, более мирный Ближний Восток, а лишь подчеркивает усиление соперничества между арабами, иранцами, израильтянами и турками. 

Про Иран с его стремлением к обладаюнию ядерным потенциалом и использованием прокси для влияния на арабский мир, известно давно. А вот Турция, которая стала непредсказуемым нарушителем стабильности на гораздо более обширной территории, – явление относительно новое.
Например, Турция сейчас контролирует часть Сирии, имеет влияние в Ираке и сопротивляется влиянию Ирана как в Дамаске, так и в Багдаде, а также активизировала военные операции против курдов в Ираке.

Турция участвовала в гражданской войне в Ливии и совсем недавно вмешалась в спор между Арменией и Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха. Официальные лица в Анкаре также присматриваются к расширению своей роли на Африканском роге и в Ливане.

Как и следовало ожидать, турецкий экспансионизм сталкивается с региональными интересами Ирана в Леванте и на Кавказе, и обе эти страны сталкиваются с интересами России. 

Каждое из трех неарабских государств оправдывает такие посягательства необходимостью обеспечения безопасности, но есть и экономические мотивы: например, доступ на иракский рынок для Ирана или выгодные позиции для Израиля и Турции в освоении богатых газовых месторождений в Средиземном море. 

Израиль тоже расширил свое присутствие в арабском мире. В 2019 году Трамп признал полувековые претензии Израиля на Голанские высоты, которые он захватил у Сирии в 1967 году, и аннексия частей Западного берега, хоть и отложена в долгий ящик, остается гипотетической угрозой. Однако «соглашения Авраама» предполагают, что арабы готовы смотреть на это сквозь пальцы, чтобы укрепить свои позиции. Они хотят компенсировать снижение интереса Америки к Ближнему Востоку союзом с Израилем против Ирана и Турции. Они видят в Израиле опору, которая поможет их большой игре за влияние в регионе.

Напряженность между Ираном и Израилем не утихает по мере того, как Иран все глубже проникает в арабский мир. Две страны ведут войну на истощение в Сирии и в киберпространстве, а Израиль также делает все возможное, чтобы сорвать ядерную и ракетную программы Ирана. 

Нынешняя региональная позиция Турции, охватывающая Ирак, Ливан, Сирию и Африканский Рог, находится в прямом противоречии с политикой, проводимой Саудовской Аравией, ОАЭ и Египтом.

При этом отношения Турции с Израилем, Саудовской Аравией, ОАЭ и Египтом на протяжении последних десяти лет ухудшаются. Иран поддерживает ХАМАС против Израиля, Турция последовала его примеру, но также разозлила арабских правителей, поддержав «Братьев-мусульман». 

Все это говорит о том, что движущая сила на Ближнем Востоке – не идеология или религия, а старомодная «реальная политика». Если Израиль укрепит позицию Саудовской Аравии и ОАЭ, можно ожидать, что те, кто чувствует угрозу от этих стран, например, Катар или Оман, будут полагаться на Иран и Турцию в вопросах защиты. Но если израильско-арабский союз даст Ирану и Турции повод объединить усилия, агрессивная позиция Турции на Кавказе и в Ираке может стать проблемой для Ирана. Военная поддержка Азербайджана со стороны Турции теперь совпадает с поддержкой Баку со стороны Израиля, а Иран, Саудовская Аравия и ОАЭ пришли к согласию, беспокоясь о последствиях успешного маневра Турции в этом конфликте.

"Немка Клара Цеткин в 1910 году, на Второй Международной социалистической женской конференции, проходившей в Копенгагене 27 августа в рамках Восьмого конгресса Второго Интернационала, предложила учредить международный женский день. Имелось в виду, что в этот день женщины будут устраивать митинги и шествия, привлекая общественность к своим проблемам."

Сборник речей и статей Клары Цеткин, некоторые впервые на русском, предоставленный издательством "ЛУЧ" в честь Международного коммунистического Женского Дня.

Интересные цифры: сейчас в Бельгии среди работающих женщин у 52.2% есть высшее образование, а среди работающих мужчин - только у 38.7%. При этом на руководящих должностях работает 15% женщин, по сравнению с 25% мужчин. При этом, разрыв и в первом, и во втором практически отсутствует у молодых людей (до 24 лет) и постепенно увеличивается к старшему возрасту.
У 55.2% жительниц Бельгии в возрасте 30-34 года есть высшее образование, в сравнении с 40% мужчин.
Во всём ЕС статистика наличия высшего образования такова: оно есть у 46.7% женщин и у 36.6% мужчин.

Через 30 лет после начала массовой репатриации советских евреев можно наглядно увидеть, как она изменила Израиль.

Чем плох авторитаризм

Как-то мне довелось пообщаться с одним малайским функционером - по экономической части. Он учился в uk по той же стипендии, что и я, но лет на 30 пораньше. За пару месяцев до нашего разговора он вышел в отставку. Я естественно поинтересовался, чем было вызвано это решение. Он ответил, что возвращением многолетнего малайского премьера Махатхира бен Мохаммада к власти:

- А что с ним не так? - спрашиваю я.

- С ним все так. Махатхир бен Мохаммад человек исключительно 1) компетентный 2) трудолюбивый 3) неподкупный. Проблема в том, что он стремится все контролировать вручную и не дает подчиненным никакой свободы действий. Единственный возможный формат работы с ним - это слепо и детально выполнять все его указания. “Да, сэр. Отличная идея, сэр”. Потому я и ушел с госслужбы, при том, что в высшей степени восхищаюсь этим человеком.

По моему, это крайне любопытный кейс. Перед нами политик, который, казалось бы, сочетает в себе все лучшие качества государственного деятеля: компетентность, трудолюбие и некоррумпированность - причем по мнению своих противников, а не сторонников. Чел не просто считает, что знает как лучше. Он реально знает и реально делает. Но его авторитаризм и стремление к микроменеджменту приводят к тому, что все самостоятельные и инициативные люди, способные думать своей головой, вымываются с вершины власти. А остаются у вершины одни только люди-тумблеры, слепо выполняющие указания Гениального Лидера.

Теперь смотрите, что получается. Даже в том случае, когда Гениальный Лидер действительно гениален - что бывает нечасто - и first order consequences от его деятельности выше всяких похвал (например, бурный экономический рост), деятельность эта имеет крайне негативные second order consequences. Речь о тотальной дегенерации правящего класса. Авторитарные методы управления запускают в элитах механизм отрицательного отбора: остаются только самые пассивные и безинициативные. Пока Гениальный Лидер стоит у руля, все как-то еще работает. Но как только он уходит по естественным причинам, система немедленно идет вразнос. Там банально не оказывается людей, готовых проявлять инициативу и брать на себя ответственность - всех таких функционеров давно выдавил из элиты Гениальный Лидер.

Не вполне понимаю, почему обсуждая результативность авторитарного стиля правления, мы концентрируемся только на first order consequences типа экономического роста или территориальных приобретений и совершенно забываем про важнейшее second order consequence - дегенерацию правящей верхушки. И эта дегенерировавшая верхушка в два счета сдает все истинные и мнимые завоевания Гениального Лидера.

TL;DR Про всяких там сильных и могучих монархов сплошь и рядом пишут - в правление такого-то его государство достигло пика своего величия. Хотя в реале это нужно понимать так: по итогам его правления оно покатилось к хуям собачьим.

Милота...
С добрым утром, Хайфа!