Словно специально для того, чтобы проиллюстрировать мой недавний пост о том, что мировые конфликты невозможно свести к «столкновению цивилизаций», в Foreign Policy вышла статья о многосторонних и меняющихся конфликтах на Ближнем Востоке.

Если раньше политическим сердцем региона был арабский мир, которому бросал вызов Иран, то сейчас ключевую роль в регионе играют неарабские державы: Иран, Турция и Израиль, а арабы окзались в уязвимом положении, поскольку их защитник Соединенные Штаты сокращают свои обязательства. Именно эта уязвимость перед иранской угрозой лежит в основе исторического «соглашения Авраама» между ОАЭ и Израилем.

Но это соглашение является таким же рычагом против Турции, как и против Ирана. Вопреки тому, что говорил Дональд Трамп, эта сделка не символизирует новый, более мирный Ближний Восток, а лишь подчеркивает усиление соперничества между арабами, иранцами, израильтянами и турками. 

Про Иран с его стремлением к обладаюнию ядерным потенциалом и использованием прокси для влияния на арабский мир, известно давно. А вот Турция, которая стала непредсказуемым нарушителем стабильности на гораздо более обширной территории, – явление относительно новое.
Например, Турция сейчас контролирует часть Сирии, имеет влияние в Ираке и сопротивляется влиянию Ирана как в Дамаске, так и в Багдаде, а также активизировала военные операции против курдов в Ираке.

Турция участвовала в гражданской войне в Ливии и совсем недавно вмешалась в спор между Арменией и Азербайджаном из-за Нагорного Карабаха. Официальные лица в Анкаре также присматриваются к расширению своей роли на Африканском роге и в Ливане.

Как и следовало ожидать, турецкий экспансионизм сталкивается с региональными интересами Ирана в Леванте и на Кавказе, и обе эти страны сталкиваются с интересами России. 

Каждое из трех неарабских государств оправдывает такие посягательства необходимостью обеспечения безопасности, но есть и экономические мотивы: например, доступ на иракский рынок для Ирана или выгодные позиции для Израиля и Турции в освоении богатых газовых месторождений в Средиземном море. 

Израиль тоже расширил свое присутствие в арабском мире. В 2019 году Трамп признал полувековые претензии Израиля на Голанские высоты, которые он захватил у Сирии в 1967 году, и аннексия частей Западного берега, хоть и отложена в долгий ящик, остается гипотетической угрозой. Однако «соглашения Авраама» предполагают, что арабы готовы смотреть на это сквозь пальцы, чтобы укрепить свои позиции. Они хотят компенсировать снижение интереса Америки к Ближнему Востоку союзом с Израилем против Ирана и Турции. Они видят в Израиле опору, которая поможет их большой игре за влияние в регионе.

Напряженность между Ираном и Израилем не утихает по мере того, как Иран все глубже проникает в арабский мир. Две страны ведут войну на истощение в Сирии и в киберпространстве, а Израиль также делает все возможное, чтобы сорвать ядерную и ракетную программы Ирана. 

Нынешняя региональная позиция Турции, охватывающая Ирак, Ливан, Сирию и Африканский Рог, находится в прямом противоречии с политикой, проводимой Саудовской Аравией, ОАЭ и Египтом.

При этом отношения Турции с Израилем, Саудовской Аравией, ОАЭ и Египтом на протяжении последних десяти лет ухудшаются. Иран поддерживает ХАМАС против Израиля, Турция последовала его примеру, но также разозлила арабских правителей, поддержав «Братьев-мусульман». 

Все это говорит о том, что движущая сила на Ближнем Востоке – не идеология или религия, а старомодная «реальная политика». Если Израиль укрепит позицию Саудовской Аравии и ОАЭ, можно ожидать, что те, кто чувствует угрозу от этих стран, например, Катар или Оман, будут полагаться на Иран и Турцию в вопросах защиты. Но если израильско-арабский союз даст Ирану и Турции повод объединить усилия, агрессивная позиция Турции на Кавказе и в Ираке может стать проблемой для Ирана. Военная поддержка Азербайджана со стороны Турции теперь совпадает с поддержкой Баку со стороны Израиля, а Иран, Саудовская Аравия и ОАЭ пришли к согласию, беспокоясь о последствиях успешного маневра Турции в этом конфликте.

"Немка Клара Цеткин в 1910 году, на Второй Международной социалистической женской конференции, проходившей в Копенгагене 27 августа в рамках Восьмого конгресса Второго Интернационала, предложила учредить международный женский день. Имелось в виду, что в этот день женщины будут устраивать митинги и шествия, привлекая общественность к своим проблемам."

Сборник речей и статей Клары Цеткин, некоторые впервые на русском, предоставленный издательством "ЛУЧ" в честь Международного коммунистического Женского Дня.

Интересные цифры: сейчас в Бельгии среди работающих женщин у 52.2% есть высшее образование, а среди работающих мужчин - только у 38.7%. При этом на руководящих должностях работает 15% женщин, по сравнению с 25% мужчин. При этом, разрыв и в первом, и во втором практически отсутствует у молодых людей (до 24 лет) и постепенно увеличивается к старшему возрасту.
У 55.2% жительниц Бельгии в возрасте 30-34 года есть высшее образование, в сравнении с 40% мужчин.
Во всём ЕС статистика наличия высшего образования такова: оно есть у 46.7% женщин и у 36.6% мужчин.