Хорошо, что в Израиле время от времени вспоминают о своих исторических связях с Ливаном. На самом деле истории Израиля, Ливана и палестинцев очень тесно переплетены как минимум с образования Израиля в 1948, хотя немало интересных связей было и до этого (например, агенты еврейской палестинской компартия ещё в 1920-х пыталась создать ячейку в Ливане, но их ливанские товарищи решили основать собственную организацию, которая развилась в компартию Ливана; см. Michael W. Suleiman, The Lebanese Communist Party).

После провозглашения независимости Израиля (1948) арабо-израильский конфликт стал одним из ключевых факторов, определявших развитие Ливанской республики. На территории маленькой страны с крайне разнородным населением оказались сотни тысяч палестинских беженцев, бежавших от арабо-израильской войны 1948-49 гг. Часть ливанского общества считала своим арабским долгом помогать палестинцам; часть считала, что палестинцам не место в Ливане.

По мере становления палестинского национализма ливанцам было всё сложнее оставаться равнодушными к этому вопросу. В конце 1960-х Бейрут стал главным центром палестинского национального движения: тут базировались политические и общественные организации; писались и издавались книги и пресса; лагеря беженцев стали тренировочными лагерями для палестинских вооружённых формирований.

Деятельность палестинских организаций нарушала и без того хрупкий баланс в ливанском обществе. С конца 1960-х палестинские боевики неоднократно вступали в столкновения с ливанской армией; в ответ на атаки палестинцев против израильтян, Израиль бомбил и без того бедный и недоразвитый Южный Ливан, способствуя миграции шиитских крестьян в трущобы на окраинах Бейрута. Всё это накладывалось на социальные и политические противоречия среди ливанских граждан. В конечном итоге, в 1975 году в Ливане началась гражданская война; причём началась она со столкновений между боевиками палестинцев и ливанских националистов.

Во время гражданской войны (1975-1990) Израиль стал ещё активнее участвовать в ливанских делах. С первых этапов конфликта израильтяне поддерживали ливанских националистов (преимущественно христиан-маронитов), которые воевали с палестинцами и их ливанскими союзниками. Израиль дважды вторгался в Ливан (1978 и 1982), причём во второй раз вошёл в Бейрут и способствовал избранию полевого командира Башира Жмайеля президентом Ливана. В результате израильтяне сумели выдавить Организацию освобождения Палестины из соседнего Ливана в далёкий Тунис. Таким образом израильское вмешательство резко изменило баланс сил. Палестинцы, в свою очередь, успели повоевать со множеством христианских и мусульманских ополчений, ведь до вторжения 1982 года палестинские организации были ключевыми участниками конфликта.

Можно ещё вспомнить недолговечный ливано-израильский мирный договор (May 17 Agreement; 1983-1984), оккупацию части Южного Ливана до 2000 года через прокси-Армию Южного Ливана, а также июльскую войну 2006 года между Израилем и Хезболлой. И много всего ещё.

Дальнейшие судьбы Израиля и Ливана также связаны. Один из острейших долгосрочных вопросов ливанской политики – палестинские беженцы, которых в Ливане до 475 тысяч (по данным UNRWA). И практически никто в Ливане не хочет, чтобы палестинцы остались там насовсем. Риторически это оформляется в диапазоне от «мы должны помочь нашим братьям вернуться на их родину в Палестину» до «Ливан для ливанцев, палестинцы разрушили нашу страну – пускай убираются». Так или иначе, сотни тысяч палестинцев по-прежнему остаются в Ливане, причём их систематически дискриминируют (например, существует список из десятков профессий, недоступных беженцам, которые живут там уже не первое поколение). И не стоит забывать, что в Ливане есть ряд партий и движений, которые в значительной степени определяют себя через противостояние с Израилем и участие в иранской «Оси сопротивления» (американскому влиянию и сионизму).

https://t.me/israeltoday/2840

Рассказывать вам о тех, кто интересно пишет об Израиле - одна из наших самых любимых тем.

В интервью на этой неделе мы хотим познакомить вас с человеком, который прошел все этапы переезда в Израиль (Маса, репатриация, армия, поиск работы). Тимур Мошеев достойно выдержал все испытания, и не только не упал духом, но и завел telegram-канал Wondering (non)Jew, где он честно и подробно описывает все происходившие с ним события.

Честно признаемся, статьи Тимура имеют настолько хороший слог, что мы готовы их читать просто ради удовольствия.

Выборы в Беларуси обнажили то, что раньше удавалось более-менее успешно скрывать от широких масс - ползучую латиноамериканизацию постсоветского пространства. Маска добродушного колхозного Батьки была сброшена и из-за нее показалась харя Пиночета. И это не метафора, а суровая реальность. Ведь к чему постовок пришел в итоге - 30 лет спустя после развала СССР? К сырьевой экономике с компрадорской элитой, пиршество которой охраняют эскадроны смерти, то есть к типичной латиноамериканской модели. В общем, хотели попасть в Северную Америку, а попали - в Южную.

Впрочем, какие у нас были основания ожидать, что выйдет иначе? Один мой старший товарищ всю жизнь занимался Аргентиной. И вот на протяжении 90-х годов он все ждал, когда же наконец Россия европеизируется и войдет в Западный мир. Сейчас, много лет спустя, он с усмешкой рассказывает, что никак не связывал свой предмет изучения с тем, что происходит вокруг него. То есть он анализировал все эти аргентинские кризисы-дефолты-военные хунты, не понимая, что сам в такой же Аргентине живет.

Впрочем, когда я говорю про Аргентину, я несколько смягчаю - в реальности Беларусь полным ходом идет в Венесуэлу. На примере Венесуэлы, где Мадуро организовал экономический коллапс и крупнейшую в мире гуманитарную катастрофу на ровном месте, видно, что происходит тогда, когда диктатора хотели свергнуть - и не сумели. Лукашенко, которого попытались скинуть и не смогли, будет в 100500 раз хуже старого Луки, который еще играл в милостивого патриархального барина. Не хочу думать о том, что будет с Беларусью, если Лукашенко удержится у власти.

Сегодня на подработке в прачечной с изумлением узнала, что в корейской войне в 1951 на стороне Южной Кореи учавствовало 3 эфиопских батальона. И часть солдат оставались там до 1965. А еще эфиопские инженеры строили в Южной Корее мосты и дороги.
Собственно, мужик с котрым я работаю как раз потомок эфиопского еврея и кореянки. Он отличного знает корейский и даже жил там пару лет, но по его словам в Израиле ему нравится больше – на него не так пялятся и вообще, комфортнее.
Такая вот часть истории о котрой я не имела ни малейшего понятия!

Эта прелюдия длилась несколько десятков лет. Стороны осторожно подбирались друг к другу, встречались в европейских столицах и в США, беседовали об общих врагах и общих интересах. А в середине июня министр иностранных дел ОАЭ Ахмад Гаргаш опубликовал трогательную статью в израильском издании Йедиот Ахронот, где было сказано прямым текстом: «Если не будет
аннексии – то будет все».

Прямо скажем, внезапное решение Нетаниягу встать «на тропу войны», вернее, на тропу аннексии, то, что он неоднократно отвергал в прошлом, удивило многих, в том числе и людей из его близкого окружения.

Сегодня нельзя не задаться вопросом о том, была ли аннексия реальным политическим ходом, или фишкой в большой ближневосточной игре, где на карте лежит нефть, оружие, отношения с США и возможное столкновение с Ираном.

О том, что и кто стоит за израильско-эмиратским сближением, а также о том, какую цену (в будущем) придётся заплатить Израилю - в моей статье в Релеванте.
https://www.relevantinfo.co.il/new-alliances-old-conflict/