🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠(1 часть)

🕊️Чуя – студент, Дазай – профессор.🕊️

Вечер. Механические часы в кабинете показывают уже 8 часов вечера. Ученики давно покинули учебное заведение и разошлись кто куда. Лишь один студент всё ещё сидел в кабинете преподавателя по судебной психиатрии и печатал на своём ноутбуке проектную работу, от которой зависело его будущее. Рядом с ним стоял стаканчик уже остывшего и практически допитого кофе.

Кабинет был пропитан его ароматом: розовое дерево, кориандр, корица, табак, кожа – так пахнул профессор Дазай Осаму. Рядом с профессором тоже стоял стаканчик кофе, но наполовину полный. Он пролистывал страницы формата А4, помещённые в папку. Это была работа Чуи, последние детали которой он доделывал, сидя прямо напротив. Парень выбрал именно его предмет для своей научной работы, которая позволила бы ему после скорого окончания университета устроиться в одну из самых престижных клиник не только Японии, но и Европы. Осаму согласился ей помочь и ради него нашёл некоторые закрытые от людских глаз материалы, чтобы работа точно была замечена и высоко оценена.

Свет в помещении был тусклым, в свете монитора ноутбука профиль студента со стороны Дазая выглядел словно из мрамора; одна лишь выбившаяся непослушная прядь портила вид, а в свою очередь Накахара вечно пытался заправить её за ухо.

Спустя полчаса Дазай Осаму, проверив работу своего студента, закрыл папку и произнёс тихим, слегка змеиным голосом:

– Достойно. Чуя, даже без последней части твоя работа заслуживает быть прочитанной и изученной.

Бедный студент наконец поднял взгляд на своего преподавателя. Старший смотрел на него своими карими глазами, заглядывал в душу, словно изучал. Всегда идеально выглаженная рубашка сидела на нём словно влитая, лишь верхние пуговицы были расстёгнуты — в кабинете было немного жарковато. Взгляд молодого человека невольно пробежался по его лицу и телу, но быстро вернулся к глазам.

– Спасибо. Я практически закончил, ещё пару минут — и покажу вам, профессор, – тихо ответил рыжий ласковым голосом под заинтересованный взгляд Осаму.

Тот кивнул и сложил руки в замок, положив на них подбородок, внимательно наблюдая за каждым его движением: за тем, как пальцы быстро и осторожно печатали по клавиатуре; за его красивыми голубыми глаза, которые от света монитора становились в разы ярче; за пухлыми губами, часто покусываемые из-за мыслительных процессов. Накахара медленно, но верно сводил его с ума ещё со дня первой встречи. Ему нравилось в нём всё: от стиля одежды до духовной составляющей.

Спустя несколько минут Чуя действительно закончил печатать последнюю часть своей проектной работы и развернул экран ноутбука к преподавателю. Профессор стал просматривать его работу, иногда выделяя что-то прямо там.

– Исправишь это — и можешь печатать. На этом твоя работа закончена, Чуя, – с лёгкой улыбкой произнёс профессор, глядя, как его студент расцвёл от его слов. – Ты большой умница.

От этих слов рыжик встал, слегка припрыгивая: он так долго работал над этим проектом, что эмоции взяли верх. Дазай тоже встал, и голубоглазый кинулся его обнимать, радостно улыбаясь, словно камень упал с души. Крепкие руки обхватили мужскую талию, прижимая тело к себе.

Ученик даже не сразу понял, что держится за его шею и находится так близко, а мужские горячие руки крепко сжимали его через поднятую вверх блузку. Дазай смотрел на его лицо и улыбался — каким же забавным и интересным был для него Чуя.

Улыбка на лице студента затухала, но не исчезала, радостный взгляд сменялся смущённым. Чуя слабо разомкнул губы, не решаясь сделать шаг первым. Старший понял без слов: наклонился и накрыл пухлые губы со вкусом кофе с корицей своими. Сначала поцелуй был трепетным, нежным, а когда Накахара раскрепостился и встал на носочки, Дазай проник языком между его губ, заставляя приоткрыть рот.

Когда младший сделал это, он начал блуждать внутри языком, сталкиваясь с нежными, горячими прикосновениями чужого языка в ответ.

ㅤ
🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠 (перезалив)

🤩🤩🤩🤩🤩

ㅤㅤㅤㅤ🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

🪽🪽(Часть 1)

ㅤ

Мой милый ангел задумался над грешком, а что
Если вырвать себе бы каждое пёрышко?

Ангелы не летают - Pyrokinesis


Воздух Йокогамы пах осенью. Осаму любил этот аромат: многогранный, идеально подходящий такому сложному миру. Он сочетал в себе и сырость земли, и сладость увядших листьев, и свежесть воздуха, температура которого опускалась с каждым днём все ниже. Но сегодня в этом лейеринге было что-то ещё — неуместное, но такое знакомое, бывшее чатью его...

— Ох, неужели сам архангел Чуя Накахара снизошёл до общества такой сомнительной персоной?

Уличный фонарь на мгновение моргнул, единственный среди их стройного ряда. В потоке света материализовалась невысокая фигура существа, что по облику можно было принять за человека, но детали лишали камуфляжа: кудри лежали слишком правильно, волна к волне, завиток к завитку; кожа была слишком ровной и по рельефу, и по тону... Но Осаму не хотел цепляться за эту скучную совершенность, куда больше его интересовала богохульная россыпь веснушек на щеках и практически адский огонь в ледяных глазах.

— Осаму Дазай, свергнутый представитель Божьей воли, герцог ада, владелец тридцати пяти легионов, я прибыл сюда, чтобы уведомить тебя о воли Всевышнего. Ты осмелился трижды за месяц нарушить высший порядок, вмешавшись в судьбу троих человек. Четвёртый, как тебе известно, будет последним. Приказ об уничтожении в его случае уже вынесен.

Осаму не дрогнул, но ощутил это волнение, какое было всегда в присутствии Накахары. Но в этот раз оно было иным —не тем ответом на вызов, а страхом, что этого вызова больше нет. Страхом не за свою жизнь, а за последнее чувствующее существо, что он знал на Небесах.

Он помнил. Он помнил все и хранил эти воспоминания на той же полке ценностей, что и воспоминания о человечестве — таком несовершенном, хрупком и невероятно интересном. И все это было ценным "вопреки". Земной мир - вопреки падению, к которому привело это любопытство. Чуя - вопреки своей сущности, которую Осаму презирал или был должен...

Вот они смотрят, как рождается новый вид животных. Вернее - смотрит Чуя, а Осаму - только на него. На эту нежность, что читалась в глазах, которые были созданы для воплощения бесстрастного холода. Крылья за их спинами — белоснежные и безупречные.

И тогда был первый вопрос, заданный ангелу ангелом: "Почему этим "стрекозам" выделили так мало времени? Всего один день. А нам - целую вечность?"

И Чуя не отстранился, хоть и не пустился в ответные рассуждения, но ответил: "Они живут не один день. Они вырываются из своего хитинового сна на один день. На один прекрасный миг..."

Но потом этих вопросов стало слишком много. Дазай уже не мог быть сторонним наблюдателем — он сопереживал, он сочувствовал. И это не могло остаться без последствий. Падение стало освобождением, хоть и болезненным, оставившим навсегда шрамы на месте крыльев. Он оказался в эпицентре того, за чем так долго наблюдал издалека, – в самой гуще жизни.

И Осаму не был готов разрушать всё это, чтобы насолить Создателю. Он выбрал более изощрённый и прекрасный метод проказ: нарушать волю этого Создателя. Насылать предчувствия перед катастрофами, устраивать дожди, которые заставали под одной крышей двух обречённых на одиночество, пробираться в сновидения и диктовать новые научные открытия...

И Чуя появлялся каждый раз после особенно шумных случаев, каждый раз ограничиваясь строгими выговорами, которые потом превращались в посиделки с бутылкой хорошего вина. Кажется, такие были последний раз лет сто назад, когда Дазай помог изобрести пенициллин.

Но в этот раз ангел был безупречно серьёзен и по-светлому мрачен. Но не мог же он забыть за эти жалкие сотню лет? Значит дело было куда хуже. Быть может, просто под этой неидеальной россыпью веснушек не осталось больше места ничему столь же прекрасному...

🔠🔠 Кири @shot_optimist ☺️

🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦🪦


#зарисовка
ㅤ

🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠 (перезалив)

Двое мужчин стояли в углу чужой спальни и покрывали тела друг друга поцелуями. Островатые клыки оставляли на зататуированной шее следы от укусов, засосы и поцелуи, от чего кадык дергался в знак наслаждения.

Одна рука запускается в густые шоколадные волосы, слегка сжимая их, пока на лице расцветает самодовольная улыбка. Трудно сказать, чем Накахара гордится больше: тем, что уломал Дазая на секс в чужой спальне, или тем, что Осаму тает от его тихих, но сладких стонов.

Потресканные губы опускаются ниже, к груди с красными татуировками. Язык будто начинает пытаться слизать с тела красящее вещество. Ловкие пары рук быстрыми отточенными движениями расправляются с чужой одеждой, оба остаются стоять нагишом.

Тело поменьше запрыгивает на накаченного шатена, пока его руки удерживают маленького мафиози за бедра для баланса. Раздаются звуки, характерные мокрым поцелуям, в упругие веснушчатые ягодицы уже упираются о окаменевшую плоть, но просто так войти в себя Чуя позволить не может, не так ли?

🔠🔠 Пеллы @dpwopsn

🌑🌑🌑🌑🌑🌑🌑🌑🌑

#зарисовка

Автор арта: NOBODYs_art tw