ДВОРНИКИ-ФИЛОСОФЫ
Были в далеком прошлом знакомые дворники. Философы. Обладали огромными библиотеками, в которых уже в советское время были все запретные книги. Придешь к одному (а библиотека у него была в отдельной квартире), он часами тебе рассказывает, читает, ставит пластинки и заставляет слушать Моцарта, к примеру. Придешь к другому, слова не выдавишь, но чувствуешь - глыба!
Были в далеком прошлом знакомые дворники. Философы. Обладали огромными библиотеками, в которых уже в советское время были все запретные книги. Придешь к одному (а библиотека у него была в отдельной квартире), он часами тебе рассказывает, читает, ставит пластинки и заставляет слушать Моцарта, к примеру. Придешь к другому, слова не выдавишь, но чувствуешь - глыба!
КАК Я ПОКУПАЛ АВИА И ЖД БИЛЕТЫ В СССР
Всем, кто там жил, памятна эта вечная напряженка с билетами н самолеты и поезда. В 17 лет я обнаружил невероятно простой, но действенный способ как с этим бороться и пользовался им да самого 1991 года несколько раз и удивлялся его действенности. Просто я стоял в нескольких очередях в разные кассы. И если в первой-второй мне говорили, что билетов нет и на ближайшие дни нет и не будет, то в третье-четвертой обязательно находилось место нужное мне. И это я применял в разных городах. Что за феномен такой?
Всем, кто там жил, памятна эта вечная напряженка с билетами н самолеты и поезда. В 17 лет я обнаружил невероятно простой, но действенный способ как с этим бороться и пользовался им да самого 1991 года несколько раз и удивлялся его действенности. Просто я стоял в нескольких очередях в разные кассы. И если в первой-второй мне говорили, что билетов нет и на ближайшие дни нет и не будет, то в третье-четвертой обязательно находилось место нужное мне. И это я применял в разных городах. Что за феномен такой?
Евангелие - это репортерский текст. С места событий передавали Лука, Матфей, Иоанн и Марк
О ПРИЗНАНИИ ТАЛАНТОВ
Принято считать, что всякие гении и таланты не признаются современниками, а потом, обычно после смерти, начинают почитаться. Но, возможно, это только часть дела: признается имя, но то, что это имя говорило - по-прежнему не признается.
Принято считать, что всякие гении и таланты не признаются современниками, а потом, обычно после смерти, начинают почитаться. Но, возможно, это только часть дела: признается имя, но то, что это имя говорило - по-прежнему не признается.
ОДНО ИЗ ВЕРОЯТНЫХ УСЛОВИЙ СОХРАНЕНИЯ СССР
Идеологи и агитаторы советской машины упирали на то, что в СССР расцвела новая форма демократии - демократия подлинная, в отличие от фальшивой, обманной демократии буржуазной. Распознать истинность совдемократии - это занятие для академиков, а вот простой народ, особенно дети, реагировали на само слово, его звучание и вынимали из бездн души своей некий смысл слова, который противоречил агитаторскому. Как будто у всех нас был свой встроенный словарик и мы с чувством Архимеда, открывшего закон, восклицали: "А демократии-то у нас нет!" Так агитация и пропаганда рождали диссидендов и кукиши в карманах.
А что было бы, если б в СССР отрицали демократию вообще. Говорили бы: "У нас демократии нет и не планируется, она нам не нужна, ибо .... (идет логическое объянение)". Неужели бы халва социализма перестала бы быть сладкой от тишины, когда не звенят над страной громкие слова?
Идеологи и агитаторы советской машины упирали на то, что в СССР расцвела новая форма демократии - демократия подлинная, в отличие от фальшивой, обманной демократии буржуазной. Распознать истинность совдемократии - это занятие для академиков, а вот простой народ, особенно дети, реагировали на само слово, его звучание и вынимали из бездн души своей некий смысл слова, который противоречил агитаторскому. Как будто у всех нас был свой встроенный словарик и мы с чувством Архимеда, открывшего закон, восклицали: "А демократии-то у нас нет!" Так агитация и пропаганда рождали диссидендов и кукиши в карманах.
А что было бы, если б в СССР отрицали демократию вообще. Говорили бы: "У нас демократии нет и не планируется, она нам не нужна, ибо .... (идет логическое объянение)". Неужели бы халва социализма перестала бы быть сладкой от тишины, когда не звенят над страной громкие слова?
ПСИХИАТРИЯ КАК ЕДИНСТВЕННО ТОЧНАЯ ГУМАНИТАРНАЯ НАУКА
Чтобы понимать друг друга, врачи договорились руководствоваться в своей работе единым документом: Международной классификацией болезней. Все болезни, от поноса до золотухи, сведены там в единую систему, каждый недуг дан с четкой симптоматикой, клинической картиной и так далее.
Заглянем в этот классификатор болезней, именно в класс пятый Психические расстройства и расстройства поведения. Будем сверять свои наблюдения с Руководством по диагностике и статистике психических расстройств, принятым в США.
Чтение само по себе увлекательное, хотя тексты и перегружены терминологией. Поневоле начинаешь примеряешь различные расстройства к свои знакомым и самому себе. В результате – легкая паника, поскольку счесть себя здоровым человеку критического склада мышления довольно затруднительно.
Но обращает на себя внимание другое: все так называемые болезни - есть периодическая система человеческих характеров. Но это психиатрия индивидуальности, а есть еще нужда в социальной психиатрии: она должна разрешить вопрос какие типажи к каким при каких услових притягиваются и составляют вкупе ПСИХОСОЦИУМ с определенной диагностикой и статистикой.
Чтобы понимать друг друга, врачи договорились руководствоваться в своей работе единым документом: Международной классификацией болезней. Все болезни, от поноса до золотухи, сведены там в единую систему, каждый недуг дан с четкой симптоматикой, клинической картиной и так далее.
Заглянем в этот классификатор болезней, именно в класс пятый Психические расстройства и расстройства поведения. Будем сверять свои наблюдения с Руководством по диагностике и статистике психических расстройств, принятым в США.
Чтение само по себе увлекательное, хотя тексты и перегружены терминологией. Поневоле начинаешь примеряешь различные расстройства к свои знакомым и самому себе. В результате – легкая паника, поскольку счесть себя здоровым человеку критического склада мышления довольно затруднительно.
Но обращает на себя внимание другое: все так называемые болезни - есть периодическая система человеческих характеров. Но это психиатрия индивидуальности, а есть еще нужда в социальной психиатрии: она должна разрешить вопрос какие типажи к каким при каких услових притягиваются и составляют вкупе ПСИХОСОЦИУМ с определенной диагностикой и статистикой.
НАМ БОЗОНА ХИГГСА НЕ ДОСТАЕТ
Чтобы понять действие пассионарности удобно рассмотреть ее аналог (по типу действия) в физическом мире – бозон Хиггса, которому было дано гордое наименование «частица Бога». Сравнение с Творцом неслучайно. Не вникая в физические формулы, представить себе действие бозона Хиггса несложно. Достаточно представить себе хаотическое движение элементарных частиц в мировом пространстве. Что заставляет их вдруг притормозить и начать образовывать некие более инертные, обременные массой, а значит и телесностью, вещественностью, структуры? Именно бозон Хиггса, таково его дей ствие на другие частицы.
Лежащая груда кирпичей преобразовывается в дом волей человека, строящего его, и он выступает в процессе строительства и жительства «частицей Бога». У каждого процесса есть свой «бозон Хиггса». И это то же самое, что в системном подходе именуется системообразующим фактором, когда вещам доселе далеким друг от друга (ли людям далеким друг от друга), придается структурное, системное единство, когда связь между ними становится важнее, чем судьба, состояние отдельной части системы.
…двенадцать шариков, сломанная губная гармоника, осколок синего бутылочного стекла, чтобы глядеть сквозь него, пустая катушка, ключ, который ничего не отпирал, кусок мела, хрустальная пробка от графина, оловянный солдатик, пара головастиков, шесть хлопушек, одноглазый котенок, медная дверная ручка, собачий ошейник без собаки, черенок от ножа, четыре куска апельсинной корки и старая оконная рама…
Не правда ли в этом списке есть нечто объединяющее все эти вещи? Их объединяет то, хотя бы, что они приведены в одном тексте одним человеком. Этот человек - Марк Твен, и он приводит список вещей, которые были даны Тому Сойеру в обмен за право покрасить забор. Марк Твен и Том Сойер с его теутшкой – самые натуральные бозоны Хиггса, системообразующие факторы давшие разрозненным вещам единое существование как коллекция вещей Тома Сойера, капитал Тома Сойера.
Обратим внимание, что никакой роли не играет ценность коллекции как абсолютная величина. Ее нет. Для тетушки Тома это все мусор (что тоже есть осмысленное единство, но другое), для Тома – капитал.
Так и любая общность людей. Для одних (ее членов) она имеет смысл, для других – чушь и нелепость пока эта нелепость не оказывает на них сильное воздействие. Как христианство для жителей муромских лесов некогда было чушью и нелепостью, пока христиане не обратили их в свою веру и не превратили их постепенно в православных крестьян Российской империи.
Чтобы понять действие пассионарности удобно рассмотреть ее аналог (по типу действия) в физическом мире – бозон Хиггса, которому было дано гордое наименование «частица Бога». Сравнение с Творцом неслучайно. Не вникая в физические формулы, представить себе действие бозона Хиггса несложно. Достаточно представить себе хаотическое движение элементарных частиц в мировом пространстве. Что заставляет их вдруг притормозить и начать образовывать некие более инертные, обременные массой, а значит и телесностью, вещественностью, структуры? Именно бозон Хиггса, таково его дей ствие на другие частицы.
Лежащая груда кирпичей преобразовывается в дом волей человека, строящего его, и он выступает в процессе строительства и жительства «частицей Бога». У каждого процесса есть свой «бозон Хиггса». И это то же самое, что в системном подходе именуется системообразующим фактором, когда вещам доселе далеким друг от друга (ли людям далеким друг от друга), придается структурное, системное единство, когда связь между ними становится важнее, чем судьба, состояние отдельной части системы.
…двенадцать шариков, сломанная губная гармоника, осколок синего бутылочного стекла, чтобы глядеть сквозь него, пустая катушка, ключ, который ничего не отпирал, кусок мела, хрустальная пробка от графина, оловянный солдатик, пара головастиков, шесть хлопушек, одноглазый котенок, медная дверная ручка, собачий ошейник без собаки, черенок от ножа, четыре куска апельсинной корки и старая оконная рама…
Не правда ли в этом списке есть нечто объединяющее все эти вещи? Их объединяет то, хотя бы, что они приведены в одном тексте одним человеком. Этот человек - Марк Твен, и он приводит список вещей, которые были даны Тому Сойеру в обмен за право покрасить забор. Марк Твен и Том Сойер с его теутшкой – самые натуральные бозоны Хиггса, системообразующие факторы давшие разрозненным вещам единое существование как коллекция вещей Тома Сойера, капитал Тома Сойера.
Обратим внимание, что никакой роли не играет ценность коллекции как абсолютная величина. Ее нет. Для тетушки Тома это все мусор (что тоже есть осмысленное единство, но другое), для Тома – капитал.
Так и любая общность людей. Для одних (ее членов) она имеет смысл, для других – чушь и нелепость пока эта нелепость не оказывает на них сильное воздействие. Как христианство для жителей муромских лесов некогда было чушью и нелепостью, пока христиане не обратили их в свою веру и не превратили их постепенно в православных крестьян Российской империи.
❤1
ГУМАНИТАРНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ
«Приключения одной научной теории» - такой заголовок дал некогда своей статье Лев Гумилев.
Положим, не каждый решится применить понятие «приключения» к идеям всяким, а если этот «не каждый» и рискнет, то на публике вполне определенной, скажем так, головастой, мозговитой.
Соберутся такие интеллектуалы и ну гонять идеи, и выходит у них драчка не хуже, чем в придорожной таверне на Диком Западе во времена ковбойские. Только шмаляют они не из кольтов сорок пятого калибра, а разят соперника логикой, мечут, понимаете ли, друг в друга дедукции, индукции, гипотезы, теории, с непременным контрольным умозаключением в голову.
В ход идут и такие коварные штуки как факты. И такие бронебойные снаряды как авторитетные мнения павших в былых интеллектуальных сражениях гениев.
По всякому, кого-нибудь да завалят на сем бранном поприще.
В науках точных, естественных и технических, соблюдается еще на подобных ристалищах какие-то рыцарские правила, а вот в схватках гуманитариев не так.
Гуманитарии, особенно русские, рвут друг друга на части, здесь не до первой крови, а до последнего спорщика идет битва, пока не выяснится какая идея самая гуманитарная и самая мироспасительная. Ну чем не приключения?
Признаться, это от воспитания. Герой романа Тургенева “Отцы и дети” Базаров желчным словом и убийственной иронией бивал своих визави. Это уже был стиль, это уже была новая метода. Так называемые революционные демократы раньше бомб научились убивать словесно. А у отца советского государства Ленина это умение совмещать железную логику и кабацкую ругань достигло виртуозности. На таких примерах воспиталось не одно поколение гуманитариев, которым очень весело было костерить оппонентов при Сталине, скучно было в благопристойные брежневские времена и которые снова вырвались в прерии и джунгли дискуссий после отмашки Горбачева.
“Как нам обуcтроить Россию?” – как бы спросило общество. “Ща скажу!” – как бы ответила интеллигенция и достала из-за пазухи проверенное оружие заодно с накопленными годами жизни среди народа навыками уличных драк.
И все воспоследовавшее мочилово назвали поиском новой трактовки вечной русской идеи, новой идеологии свежей модели государства Российского. Ради красного словца, по завету предков, не жалели и отца.
Кумиры всяческих телебатов, на которых и вываливается вся интеллигентная требуха на прочих недоумков, ищут рецепты борьбы с автомобильными пробками, реформы образования и здравоохранения, заодно с легализацией проституции и другими необходимыми вещами.
Частями и целокупно идеи разлетаются сторонам как шрапнель, разя обывателя наповал, возбуждая иных на подвиги.
«Приключения одной научной теории» - такой заголовок дал некогда своей статье Лев Гумилев.
Положим, не каждый решится применить понятие «приключения» к идеям всяким, а если этот «не каждый» и рискнет, то на публике вполне определенной, скажем так, головастой, мозговитой.
Соберутся такие интеллектуалы и ну гонять идеи, и выходит у них драчка не хуже, чем в придорожной таверне на Диком Западе во времена ковбойские. Только шмаляют они не из кольтов сорок пятого калибра, а разят соперника логикой, мечут, понимаете ли, друг в друга дедукции, индукции, гипотезы, теории, с непременным контрольным умозаключением в голову.
В ход идут и такие коварные штуки как факты. И такие бронебойные снаряды как авторитетные мнения павших в былых интеллектуальных сражениях гениев.
По всякому, кого-нибудь да завалят на сем бранном поприще.
В науках точных, естественных и технических, соблюдается еще на подобных ристалищах какие-то рыцарские правила, а вот в схватках гуманитариев не так.
Гуманитарии, особенно русские, рвут друг друга на части, здесь не до первой крови, а до последнего спорщика идет битва, пока не выяснится какая идея самая гуманитарная и самая мироспасительная. Ну чем не приключения?
Признаться, это от воспитания. Герой романа Тургенева “Отцы и дети” Базаров желчным словом и убийственной иронией бивал своих визави. Это уже был стиль, это уже была новая метода. Так называемые революционные демократы раньше бомб научились убивать словесно. А у отца советского государства Ленина это умение совмещать железную логику и кабацкую ругань достигло виртуозности. На таких примерах воспиталось не одно поколение гуманитариев, которым очень весело было костерить оппонентов при Сталине, скучно было в благопристойные брежневские времена и которые снова вырвались в прерии и джунгли дискуссий после отмашки Горбачева.
“Как нам обуcтроить Россию?” – как бы спросило общество. “Ща скажу!” – как бы ответила интеллигенция и достала из-за пазухи проверенное оружие заодно с накопленными годами жизни среди народа навыками уличных драк.
И все воспоследовавшее мочилово назвали поиском новой трактовки вечной русской идеи, новой идеологии свежей модели государства Российского. Ради красного словца, по завету предков, не жалели и отца.
Кумиры всяческих телебатов, на которых и вываливается вся интеллигентная требуха на прочих недоумков, ищут рецепты борьбы с автомобильными пробками, реформы образования и здравоохранения, заодно с легализацией проституции и другими необходимыми вещами.
Частями и целокупно идеи разлетаются сторонам как шрапнель, разя обывателя наповал, возбуждая иных на подвиги.
ПРАВИЛО ШАМАНА
Чтобы пять минут поколдовать, двадцать лет учиться нужно
Чтобы пять минут поколдовать, двадцать лет учиться нужно
В детстве, года до 1970-го - помню - было заметно много инвалидов, безруких, безногих, на костылях, на каталках-досках... Война почти недавно была.
И самое интересное: о необходимости облегчить жизнь инвалидов в условиях города не заикалась ни одна советская газета, да и сами инвалиды как-то об этом не говорили. Или мне кажется?
Фронтовики были молоды: 40-50 лет. Каждый третйи мужик был фронтовик. И опять же: такого понятия как "поствоенный синдром" не было даже в книгах.
И самое интересное: о необходимости облегчить жизнь инвалидов в условиях города не заикалась ни одна советская газета, да и сами инвалиды как-то об этом не говорили. Или мне кажется?
Фронтовики были молоды: 40-50 лет. Каждый третйи мужик был фронтовик. И опять же: такого понятия как "поствоенный синдром" не было даже в книгах.
Что у еврея на уме, то у русского на языке... Нет, в самом деле, мужчины-евреи - я их никогда не мог расшифровать, расчувствовать, они всегда скрыты. А вот женщины- еврейки - другое дело. Мне всегда было трудно с русскими женщинами, а еврейки меня любили и понимали. Может, я еврей? Нерасшифрованный
Нормальный человек — это носитель стабильности, поддержания, повторения. Ненормальный человек — это прорыв, сбой, ноу-хау, риск. Без первого — нет устойчивости. Без второго — нет развития. Человечество живёт благодаря первым — и меняется благодаря вторым. Норма сохраняет форму. Девиация создаёт будущее.
Проще говоря, ненормальные — это те, кто не могут и не хотят вписаться. Это гении, бунтари, пророки, пассионарии. Они ломают порядок, потому что не могут дышать в его рамках. Их внутренняя энергия, непримиримость к фальши, нетерпимость к компромиссам — двигатель перемен. Без них культура закостенела бы, общество остановилось, человек не смог бы приспособиться к новым вызовам — климатическим, технологическим, социальным.
Нормальные — сохраняют. Ненормальные — взрывают. И в этом — странное равновесие истории: устойчивость рождается на фоне периодических сдвигов. Сначала кто-то сходит с ума от несовпадения мира с собой — а потом общество меняется под давлением его «безумия».
Ракета летает не только благодаря двигателю, но и благодаря стабилизаторам её курса.
https://postmo.ru/article.php?id=476
Проще говоря, ненормальные — это те, кто не могут и не хотят вписаться. Это гении, бунтари, пророки, пассионарии. Они ломают порядок, потому что не могут дышать в его рамках. Их внутренняя энергия, непримиримость к фальши, нетерпимость к компромиссам — двигатель перемен. Без них культура закостенела бы, общество остановилось, человек не смог бы приспособиться к новым вызовам — климатическим, технологическим, социальным.
Нормальные — сохраняют. Ненормальные — взрывают. И в этом — странное равновесие истории: устойчивость рождается на фоне периодических сдвигов. Сначала кто-то сходит с ума от несовпадения мира с собой — а потом общество меняется под давлением его «безумия».
Ракета летает не только благодаря двигателю, но и благодаря стабилизаторам её курса.
https://postmo.ru/article.php?id=476
Энциклопедия постмодерна
Нормальный человек. Достаточно хороший мир
Эссе
АКАДЕМИК И МУЖИК
Почему я считаю, что академиком проще манипулировать, чем темным мужиком. Потому что, слишком умный академик. Он включает в процесс рефлексии слишком много переменных и влиять на которые он не в силах и даже осознать которые не может и понять, ибо эта не его специальность. Он доверяется специалисту и вокруг него слишком много специалистов, которым он доверяется, а даже проверит их квалифицированно он не может и вынужден опираться на консенсус. моду, решения институтов. Любой грамотный человек знает слишком много, его можно взрывами в Лондоне напугать, замученными младенцами в Америке, о которых мужик ничего не знает, знать не желает и поэтому оценивает пришлого только с позиции: чего он от меня хочет, нас на мякине не проведешь. Тоталитаризм, пропаганда и всеобщая грамотность недаром зародились в одно время
Почему я считаю, что академиком проще манипулировать, чем темным мужиком. Потому что, слишком умный академик. Он включает в процесс рефлексии слишком много переменных и влиять на которые он не в силах и даже осознать которые не может и понять, ибо эта не его специальность. Он доверяется специалисту и вокруг него слишком много специалистов, которым он доверяется, а даже проверит их квалифицированно он не может и вынужден опираться на консенсус. моду, решения институтов. Любой грамотный человек знает слишком много, его можно взрывами в Лондоне напугать, замученными младенцами в Америке, о которых мужик ничего не знает, знать не желает и поэтому оценивает пришлого только с позиции: чего он от меня хочет, нас на мякине не проведешь. Тоталитаризм, пропаганда и всеобщая грамотность недаром зародились в одно время
СОВЕТСКИЙ РАБОЧИЙ
Одна из самых жутких культурных потерь нашего времени: исчезновение советского рабочего. Есть такой фильм "Дело Румянцева". Вот этот рабочий в исполнении Баталова. Я вырос среди водителей :) И свидетельствую: они были и среди них было мне комфортно, тепло, достойно.
Одна из самых жутких культурных потерь нашего времени: исчезновение советского рабочего. Есть такой фильм "Дело Румянцева". Вот этот рабочий в исполнении Баталова. Я вырос среди водителей :) И свидетельствую: они были и среди них было мне комфортно, тепло, достойно.
"Что делать?" - спросил нетерпеливый петербургский юноша у Розанова.
- Как что делать: если это лето - чистить ягоды и варить варенье; если зима - пить с этим вареньем чай".
***
Некрасов в письме сотруднику своего журнала (ценно указание):
"...у вас добродушно все выходит. А вы, батенька, злобы, злобы побольше... Теперь время такое. Злобы побольше..."
- Как что делать: если это лето - чистить ягоды и варить варенье; если зима - пить с этим вареньем чай".
***
Некрасов в письме сотруднику своего журнала (ценно указание):
"...у вас добродушно все выходит. А вы, батенька, злобы, злобы побольше... Теперь время такое. Злобы побольше..."
В знаменитом вавилонском кодексе Хаммурапи, было заявлено, что "целью правителя являются обеспечение в стране права, уничтожение дурного и злого, дабы сильный не вредил слабому" . В существеннейших чертах эти идиллические благоглупости с серьезнейшим видом преподносятся и теперь. Сия "истина" совершенно аналогична утверждению, что целью предпринимательских союзов является повышение заработной платы рабочих.
НИКОЛАЙ БУХАРИН
НИКОЛАЙ БУХАРИН
ГОСУДАРСТВО И НАУКА. КТО ИМ СДЕЛАЕТ АЙФОН?
Говорят часто, что грядет новое средневековье, новый обскурантизм, когда в загоне наука, в почете священники. Ну, пусть говорят... Однако же, что касаемо родных пенат, то не лишне отметить, что статусное и прочее падение науки связано с изменением статуса государства российского, точнее, его собственников. Солженицын "В круге первом" передавал разговоры ученых, даже в шарашке (на зоне) гордившихся свои статусом: "Пиар им каждый дурак сочинит, а кто им Айфон сделает?" - в переводе на новояз-2013.
Так кто сделает! Из Америки, знамо дело, привезем! Нахрена ж своих содержать? Очень эффективная политика. За дурака и священники сойдут. Разве что, они только прикидываются дураками?
Говорят часто, что грядет новое средневековье, новый обскурантизм, когда в загоне наука, в почете священники. Ну, пусть говорят... Однако же, что касаемо родных пенат, то не лишне отметить, что статусное и прочее падение науки связано с изменением статуса государства российского, точнее, его собственников. Солженицын "В круге первом" передавал разговоры ученых, даже в шарашке (на зоне) гордившихся свои статусом: "Пиар им каждый дурак сочинит, а кто им Айфон сделает?" - в переводе на новояз-2013.
Так кто сделает! Из Америки, знамо дело, привезем! Нахрена ж своих содержать? Очень эффективная политика. За дурака и священники сойдут. Разве что, они только прикидываются дураками?
ПАМЯТЬ
Есть люди, которые знают все. Очень редко из этих людей получаются хорошие работники. Иногда поражаешься человеку, как легко оперирует сведениями из разных областей знания. Он тебе про химию расскажет, и про артиллерию, и про космос. Но только он работать не сможет. Может потому, что у него большой объем оперативной и прочей памяти, но хилый процессор? Его энергии только и хватает, чтобы выкидывать информацию по ключевому слову, прозвучавшему в разговоре. Ты скажешь танк, он тебе начнет 10 минут про танки рассказывать. Ты встрянешь: "Но Сталин... " (к примеру) и он быстро переключается на Сталина и начинает гвоздить тебя информацией о Сталине. Ты опять встрянешь, "а с бабами у него.." Он мигом переходит к бабам...
Довлатов описал такого человека в "Заповеднике".
И я много таких встречал. Но в жизни у них ничего не получается. Работать на результат они не могут. Им некогда. Они поглощают огромные массы информации и запоминают ее с легкостью неимоверной.
Есть люди, которые знают все. Очень редко из этих людей получаются хорошие работники. Иногда поражаешься человеку, как легко оперирует сведениями из разных областей знания. Он тебе про химию расскажет, и про артиллерию, и про космос. Но только он работать не сможет. Может потому, что у него большой объем оперативной и прочей памяти, но хилый процессор? Его энергии только и хватает, чтобы выкидывать информацию по ключевому слову, прозвучавшему в разговоре. Ты скажешь танк, он тебе начнет 10 минут про танки рассказывать. Ты встрянешь: "Но Сталин... " (к примеру) и он быстро переключается на Сталина и начинает гвоздить тебя информацией о Сталине. Ты опять встрянешь, "а с бабами у него.." Он мигом переходит к бабам...
Довлатов описал такого человека в "Заповеднике".
И я много таких встречал. Но в жизни у них ничего не получается. Работать на результат они не могут. Им некогда. Они поглощают огромные массы информации и запоминают ее с легкостью неимоверной.
ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ КРАСОТЫ
Практическую целесообразность красоты еще проще вывести, чем целесообразность совести. Разве не об этом говорит поговорка женская "Не родись счастливой, а родись красивой". Настройка на красивое (во всех его проявлениях: от бархатного голоса до благозвучия оркестра, от линий рисунка до сочетания слов, от чувства ритма до чувства такта) зашита в натуре человека как чувство голода. . Ангкор-Ват строили, кроме прочего, чтобы все видели как это красиво и круто - и боги и люди. Разве избыточно чувство хвоста у павлина? Почему тратят на красоту, а не на войну? Так тоже понятно: красота есть страшная сила. Сила власти это и сила физическая, и сила денег, и сила убеждения, и сила сексуального притяжения. Если не действует остальные средства прибегают к войне - к физическому принуждению. Как там князь Владимир сказал: красиво у православных, пойдем в православие? И никаких крестовых походов не надо. Искусство - есть форма контроля над миром, форма воли к власти. Если вы считаете, что это принижает эстетическое, то я считаю, что нет - это чудо воздействия, без этой воли красота была бы невозможна. Отсылаю к тому же "Заводному апельсину": отнимите у человека волю к власти - ничего не останется, ни совести, ни красоты, ни мира вообще.
Разумеется, владеть этой силой могут не все, и владеющему уже доставляет удовольствие играть, казалось бы, просто так. Как доставляет удовольствие ловкому разминать мышцы и играть в футбол, как доставляет удовольствие умному рассуждать, как доставляет удовольствие красивой на автомате соблазнять без всякой конкретной цели, как в конце концов птице доставляет удовольствие летать
Практическую целесообразность красоты еще проще вывести, чем целесообразность совести. Разве не об этом говорит поговорка женская "Не родись счастливой, а родись красивой". Настройка на красивое (во всех его проявлениях: от бархатного голоса до благозвучия оркестра, от линий рисунка до сочетания слов, от чувства ритма до чувства такта) зашита в натуре человека как чувство голода. . Ангкор-Ват строили, кроме прочего, чтобы все видели как это красиво и круто - и боги и люди. Разве избыточно чувство хвоста у павлина? Почему тратят на красоту, а не на войну? Так тоже понятно: красота есть страшная сила. Сила власти это и сила физическая, и сила денег, и сила убеждения, и сила сексуального притяжения. Если не действует остальные средства прибегают к войне - к физическому принуждению. Как там князь Владимир сказал: красиво у православных, пойдем в православие? И никаких крестовых походов не надо. Искусство - есть форма контроля над миром, форма воли к власти. Если вы считаете, что это принижает эстетическое, то я считаю, что нет - это чудо воздействия, без этой воли красота была бы невозможна. Отсылаю к тому же "Заводному апельсину": отнимите у человека волю к власти - ничего не останется, ни совести, ни красоты, ни мира вообще.
Разумеется, владеть этой силой могут не все, и владеющему уже доставляет удовольствие играть, казалось бы, просто так. Как доставляет удовольствие ловкому разминать мышцы и играть в футбол, как доставляет удовольствие умному рассуждать, как доставляет удовольствие красивой на автомате соблазнять без всякой конкретной цели, как в конце концов птице доставляет удовольствие летать
Разница между человеком неидеологическим и человеком идеологическим с этнографической точки зрения проста и очевидна на примере любой войны или конфликта:
— Идеологический человек будет упираться и доказывать, почему права его сторона, подберёт десятки аргументов из философии, литературы, этнологии, религии, жизни, юриспруденции; как будто если ему докажут, что аргументы не сработают, то он перебежит на сторону врага.
— Неидеологический человек всегда убеждён, что МЫ правы не потому, что этому есть какие-то моральные или логические объяснения, а потому что мы — это мы, а они — это они.
Это большой стиль. Так думали коммунисты. Так думали фашисты. Так думали рыцари средневековья и воины Спарты.
— Идеологический человек будет упираться и доказывать, почему права его сторона, подберёт десятки аргументов из философии, литературы, этнологии, религии, жизни, юриспруденции; как будто если ему докажут, что аргументы не сработают, то он перебежит на сторону врага.
— Неидеологический человек всегда убеждён, что МЫ правы не потому, что этому есть какие-то моральные или логические объяснения, а потому что мы — это мы, а они — это они.
Это большой стиль. Так думали коммунисты. Так думали фашисты. Так думали рыцари средневековья и воины Спарты.