Наблюдатель

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН СЕВРИНОВСКИМ ВЛАДИМИРОМ ДМИТРИЕВИЧЕМ, ЯВЛЯЮЩИМСЯ УЧАСТНИКОМ ПРОЕКТА "ЧЕРТА", ВКЛЮЧЕННОГО В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ
(что, конечно, полная хрень)

Лауреатская речь

Коренными малочисленными народами России я занимаюсь давно. Отчасти благодаря им я пришел в журналистику – меня поразила книга о мифологии нивхов, и я понял, что совсем не знаю своей страны. В начале 2010-х я объехал все субъекты РФ, познакомился с многими культурами и написал о своем путешествии книгу. Она не была безоблачной, но радости и любви в ней было больше, чем горя. Теперь, во время войны, я снова еду по России, и она предстает совсем другой. Я вижу обилие флагов над кладбищами, матерей, потерявших сыновей, разрушенные системы низовой самоорганизации и массовые репрессии в национальных республиках.

Малочисленным народам и раньше грозило исчезновение – это не только отечественная, но и глобальная проблема. Россия унаследовала от Советского Союза их экзотизацию, подмену реальной культуры примитивными стереотипами, не менее унизительными, чем блэкфейс, но должным образом не отрефлексированными. Одна долганка вспоминала, как сокурсники в Питере спросили ее: «Ты чукча?» Она ответила: «Да, чукча» – поняв, что нет смысла объяснять этим людям разницу между северными народами, они все для них – чукчи из анекдотов. И услышала в ответ: «А что в шкурах не ходишь?»

Такое отношение не способствует решению проблем. Число школ с обучением национальным языкам неуклонно сокращается, традиционные промыслы угасают. Потерявшие свою культуру не делаются русскими, они зачастую превращаются в людей без культуры, спивающихся, утративших смысл жизни. В каждом регионе остаются энтузиасты, пытающиеся остановить или хотя бы затормозить этот процесс, но их борьба выглядит почти безнадежной.

Теперь по коренным малочисленным народам ударила еще и война. Меня поразила эта бессмысленная жестокость. На Дальнем Востоке не хватает населения, правительство пытается его туда заманить целевыми программами – и в то же время именно там мобилизация порой походила на налеты опричников, людей хватали, как скот. Другие представители коренных народов шли на войну добровольно, поскольку она представлялась им единственным шансом обеспечить родным приемлемые условия существования – «чтобы на старости лет хотя бы что-нибудь у вас было. Может, квартиру купим». Конечно, об этом надо было рассказать.

К теме влияния войны на коренные малочисленные народы я подступался с 2022 года. В конце концов помог случай. Я летел в Оленекский район Республики Саха, чтобы делать материал о проблемах оленеводства. И внезапно оказалось, что в самолете везут гроб с погибшим солдатом. На следующий день были похороны. Я поговорил с родственниками, и первая, самая яркая история сложилась сама собой. Героев остальных историй я знал давно – с Владимиром Санги довелось пообщаться по телефону еще лет четырнадцать назад, во время моего первого визита на Сахалин, а про Андрея Бельды я снимал фильм в 2023 году, когда его сын еще не погиб на фронте.

Работать было сравнительно легко. Люди всегда хотят высказываться на волнующие их темы. Теперь, во время войны, это желание лишь возросло, а услышать их и честно рассказать об услышанном готовы немногие. Поэтому со мной охотно общались даже люди противоположных взглядов. Мы с Андреем Бельды спорили до хрипоты, но это не помешало нам сохранить добрые отношения. Я бесконечно признателен многим представителям коренных народов России за помощь, и не упоминаю их здесь лишь потому, что это для них небезопасно. Зато с удовольствием благодарю коллектив «Новой вкладки» и своего постоянного редактора Владимира Шведова, без советов которого этот материал, как и большинство других, был бы намного хуже.

❤1

481 views07:34