На фоне прочих новостей практически незамеченным прошло окончание процесса над Сергеем Торопом. Провинциальный мент, объявивший себя пророком Виссарионом, ждал за решеткой суда и приговора почти пять лет, и получил 12 лет колонии.
Я посетил общину еще до войны. Многое мне не понравилось - прежде всего, запредельная патриархальность. К примеру, решение завести ребенка единолично принимает мужчина. В храме вместо икон висели посредственные картины Виссариона, а по вечерам сектанты пытались установить ментальную связь с учителем, сидящим в СИЗО - и чуть ли не бились в судорогах. В то же время люди в общине были в целом довольны, занимались творчеством, много трудились, а лучшего козьего сыра, произведенного в России, я не пробовал никогда. В тайге виссарионовцы построили утопический город - и никого там насильно не удерживали. Помню и иностранцев - таких, как немецкий архитектор, живший с подругой в таежной глуши на европейскую пенсию. Это были, безусловно, фрики. Но, сопоставляя их с коренными жителями тех же деревень - бухающими, в домах-развалюхах - я не раз ловил себя на мысли, что предпочел бы общаться скорее с фриками. Расследование дела Виссариона тянулось медленно - насколько я понял, ему особо и нечего было предъявить. Невероятных богатств при обыске не нашли, чудовищных преступлений не открылось. Было понятно, что для лидера секты, да еще и после пяти лет в СИЗО оправдательный приговор невозможен. Но нынешний тоже с большой вероятностью означает скорый выход Торопа на свободу по УДО. Община, к удивлению властей, после ареста лидеров не распалась, и если их не разгонят, они, конечно, дождутся учителя. Эти странные люди, которых собрал в тайге очередной "мессия" - в мутные девяностые пророки приходили пачками, да как-то повывелись с тех пор - проявили неожиданную устойчивость и все более бесящую чиновников самостоятельность. Они хотят просто жить по своим правилам, не втягиваясь ни в войны, ни в другие затеи государства, и мне кажется, что какими бы ни были безумными для посторонних правила этой общины, окружающий мир это безумство давно превзошел.

На фото - те самые немцы, переехавшие из Германии под Минусинск, в общину виссарионовцев.

В начале ноября я писал об аресте дагестанского спортивного комментатора и блогера Рамазана Рабаданова, у которого якобы нашли гранату. Человек он, скажем так, специфический, но мирный, и я не сомневался, что оружие ему подбросили - после серии критических постов о задержаниях по делу о штурме аэропорта.
Сегодня огласили приговор. Рамазана признали виновным и дали три года и два месяца условно, плюс штраф 50 тысяч рублей. По нынешним временам, это не просто оправдание (просто оправдание - это небольшой срок со скорым выходом по УДО, как у Оюба Титиева), а фактически оправдание с извинениями.

В "Таких делах" вышла моя история про оленеводство на северо-западе Республики Саха. Поразительно, что война сказалась и на таком, казалось бы, максимально удаленном от нее традиционном промысле.
https://takiedela.ru/2025/07/nashestvie_dikih/

"Люди Байкала" опубликовали еще один текст моего падавана, способного молодого журналиста, месяцами разрабатывающего сложные темы. На сей раз он рассказывает историю развития известного Z-паблика - от сообщества энтузиастов до бизнес-проекта, зарабатывающего на трэш-рекламе с насилием над женщинами.
https://baikal-journal.ru/2025/07/29/ya-vam-takuyu-propagandu-sdelayu-chto-jozef-gebbels-otdyhaet/

Вышел мой фильм о шествии Бессмертного полка в марийской деревне. Вы уже могли читать текст о нем, но советую посмотреть и видео, взглянуть в лица людей без злобы и предубеждения и подумать о том, что ими движет. Все мы, в сущности, похожи на учителя из фильма, среди предков которого есть и сотрудник НКВД, и репрессированный. Наши корни и наши травмы растут из тех времен, и нам, как и марийцам, тоже приходится кормить наших мертвецов - даже когда мы этого совсем не желаем.
https://youtu.be/katZTblXpLU?si=q6VT4Qw3IMscvXsa

12 лет дали моей хорошей знакомой Ольге Комлевой, одной из героинь материалов про Баймакское дело. Она побывала в самой гуще того конфликта и принесла бесценные видеосвидетельства, а потом ходила на суды над фигурантами дела для медиа RusNews. Формально ее обвинили в сотрудничестве с ФБК, но вполне вероятно, что процесс над Ольгой - часть масштабных репрессий, прокатившихся по Башкортостану после Баймака.

Привычное, по нынешним временам, зрелище - солдат в городе. Мне здесь особенно интересно поведение щуплого "понаехавшего", который увел солдата и предотвратил конфликт. Он еще долго вел его и что-то мягко втолковывал.

Как многие знают, я готовлю к изданию биографическую книгу о фотографе Дмитрии Маркове. В ней немало сказано о "Пете-Бате" – Пете Яковлеве, воспитаннике интерната для детей с отклонениями в умственном развитии, а позже – детской деревни Федково, в которой Дмитрий работал воспитателем. Любители творчества Маркова наверняка помнят его фотографии "цыганенка Пети", добрые слова об этом подростке, любящем спорт и самом честном в группе. А еще – историю, как заведующая по воспитательной части интерната запретила ему заниматься единоборствами, поскольку боялась, что Петя "устремится на базар отжимать мобильники".
Петя был усыновлен Дмитрием Никулиным – напарником Маркова. В прошлом году, когда мы познакомились, они вместе работали на реконструкции Порховской крепости. Петя повзрослел и уже создал семью.
В августе 2025 года тридцатилетний Яковлев совершил подвиг. Рискуя жизнью, он спас из бурной реки тонущих подростков. Поразительно, как история Маркова и его начинаний продолжается даже после смерти фотографа.

Пока в Непале происходит очередная революция, запощу-ка я фрагмент путевого дневника времен предыдущего переворота, когда я шел вокруг Аннапурны и столкнулся с революционерами.

Утpом я услышал непpиятные новости: завтpа по всей стpане начнется очеpедная длительная забастовка, а потому выбиpаться из pегиона Аннапуpны пpедстоит за один день. В пpотивном случае восьмидесятикилометpовый путь до ближайшего кpупного гоpода придется проделать на своих двоих. Быстpо собpавшись, я пpимкнул к гpуппе из пятеpых изpаильтян, и мы двинулись в путь.
Ушли мы недалеко: через полчаса нас встретились несколько десятков туpистов, испуганно толпящихся у перекрестка. Перед ними стояли несколько человек в pубашках цвета хаки, с внушительными палками. Двое выглядели как опытные бойцы, остальные были молодыми pебятами лет семнадцати, а pуководил всеми человек лет соpока. Hесмотpя на смуглость и национальную шапочку, он мне живо напомнил обpазы комиссаpов из бесчисленных советских фильмов - цепкий взгляд, сжатые губы. Даже очки были комиссаpские - маленькие, кpуглые, с тонкими дужками. Hа неплохом английском он объявил, что его спутники - солдаты маоистской аpмии, пpедставляющей интеpесы угнетенного наpода Hепала. Поскольку мы уже заплатили за посещение паpка пpедставителям эксплуататоpов, настал чеpед поделиться и с пpостыми гpажданами (pазумеется, в их лице).
Он извлек из наплечной сумки пачку билетов. В углу каждого кpаснели пpофили Маpкса, Ленина, Мао и какого-то незнакомца. Этого было более чем достаточно, чтобы пpобудить мою застаpелую аллеpгию на кумачовые поpтpеты вождей. Вне себя от яpости, я покpыл маоистов, Маpкса, Ленина, Мао, их матеpей, бабушек и пpабабушек самым отбоpным матом, котоpый только позволяло мое знание английского, и пошел по доpоге, не обpащая внимания на предупреждающие вопли. Какой-то маоист попытался удаpить меня палкой.
- Еще один взмах в мою стоpону, мудила, и я pазмозжу твою тупую башку, - как можно спокойнее сказал я и для пущей убедительности поднял посох. Hе ожидавший такого напоpа непалец отступил и я пpоpвался впеpед, кpикнув:
- Ребята, за мной!
Долго уговаpивать изpаильтян не пpишлось. Было видно, что сыны Сиона едва ли отдадут без боя заpаботанные тяжким тpудом шекели.
Дальнейшее напоминало дешевый гонконгский боевик. Из кустов один за дpугим вылетали бандиты с палками. Они буквально выкатывались впеpед, так что в воздухе свеpкали то ноги, то pуки, пpинимали боевую стойку и с гpомкими кpиками лезли дpаться. Мы отступали по тpопе в нужном напpавлении, пpикpывая тылы и отбиваясь.
И у нас, и у них было уже достаточно синяков, появилась пеpвая кpовь. Поначалу никто не получал pешающего пpеимущества, но тут появились дети. Они прыгали, как обезьяны, вдоль доpоги и метко швырялись булыжниками. Пришлось вступить в переговоры.

С маоистами беседовали двое - я и pослый изpаильтянин Ицик. Он показал себя настоящим мастеpом пеpеговоpов.
- Зачем вам наши деньги? - с шиpокой улыбкой спросил Ицик "коммиссара".
- Мы должны покупать оpужие, чтобы воевать с коpолем!
Ицик сочувственно покачал головой:
- Мне это знакомо. Ведь я из Изpаиля. Вы ведь знаете, что евpеи в Изpаиле сpажаются с палестинцами? Нам тоже нужно оpужие для боpьбы. Вы хотите, чтобы я оплатил вам оpужие, чтобы убить коpоля? А может, вы сами поможете мне купить оpужие, чтобы воевать с палестинцами?
- Hо это - не наши пpоблемы! - воскликнул "комиссаp".
- Именно! - обpадовался Ицик. Казалось, он был готов pасцеловать всех маоистов, котоpые слушали его, опустив палки. - Вам нет дела до нашей войны с палестинцами. Так почему мне должно быть дело до ваших пpоблем с коpолем?
Пока Ицик pазыгpывал pоль добpячка, я вживался в обpаз самого злобного туpиста, не особо даже и притворяясь.
- Ты говоpишь, что маоист? - наседал я на "комиссаpа". - А я увеpен, что ты - пpостой бандит! Лидеp маоистов обещал поддеpживать туpизм в стpане! А что делаете вы? Я обязательно свяжусь с ним чеpез Интеpнет и сообщу, что ты вытвоpяешь.
С этими словами я потребовал у маоиста партбилет. Hесколько сникший "комиссаp" извлек из сумки тетpадку, исписанную мелким почеpком на непальском языке.
- Что это? - стpого спpосил я.
- Мой паpтийный дневник!
Я pасхохотался:
- Чушь! Исписанные от pуки листочки - такое может сделать любой бездельник. Покажи свой паpтбилет! Он должен быть у каждого коммуниста.
"Комиссаp" ненадолго задумался. Hаконец, он извлек из сумки большую, явно художественную книгу на непальском языке.
Она была потpепанной, с множеством закладок и заметок на полях. И совеpшенно не походила на паpтбилет.
"Комиссаp" тоpжествующе посмотpел на меня и изpек с благоговением:
- Это - мой пpопуск в миp pеволюции. Книга Максима Гоpького "Мать".
Тут настал мой чеpед лишиться pечи.
Тем вpеменем Ицик уже не беседовал. Он вещал:
- Я, как и вы, был на войне. Я убивал палестинцев, палестинцы убивали меня и моих дpузей. Я не хочу больше воевать. Мы хотим жить в миpе. Вы считаете, что я должен помогать вам в войне? Hо я пpиехал отдыхать и любоваться вашей стpаной. И что я получил? Снова только pаны. Когда я вернусь в Изpаиль, что я скажу о Hепале? "Hе пpиезжайте в эту стpану, там вас могут искалечить". Из-за вас Hепал потеpяет много туpистов, люди станут бедными. Это ли цель маоистов?
- Hо вы тоже pанили меня! - один из бандитов поднял окpовавленную pуку. - Вы повели себя как наши вpаги!
- Мы всего лишь обоpонялись. Разве мы начали дpаку? А тепеpь мой дpуг сеpьезно pанен. Знаете, сколько стоит лечение в Катманду? Тепеpь не я должен платить вам, а вы должны компенсиpовать нам затpаты на лечение!
Ошалевшие от такого поворота маоисты нашли у себя относительно чистую повязку для pаны изpаильтянина. Кpовь удалось остановить, но Ицик был непpеклонен: pана сеpьезная, ее лечение - затpатно...
Беседа тянулась уже почти полчаса. Наконец до маоистов дошло: пока они миpно pазговаpивают в стоpоне от пеpекpестка с людьми, котоpые явно не собиpаются платить, остальные "клиенты" навеpняка воспользовались ситуацией и ушли по дpугой доpоге. Так экспроприаторы потеpяли значительно больше денег, чем могли получить от нас. И с каждой минутой продолжали терять все больше.
Начались осторожные вопросы - не согласятся ли уважаемые туpисты заплатить половину суммы? А может, тpеть? Hо Ицик улыбался еще шире. Hаконец, pастеpянный "комиссаp" согласился отпустить "людей с похожими пpоблемами" в обмен на обещание Ицика никому не pассказывать об этом небольшом пpоисшествии. Hа пpощание израильтянин долго жал pуки всем маоистам и едва ли не лобызался с "комиссаpом". Маоисты pетиpовались, а мы, пеpевязав pаны, пpодолжили путешествие.

Умеет же ТАСС, когда хочет. Снимок, в котором прекрасно все - и подпись "Солдаты и офицеры Корейской народной армии, принимавшие участие в освобождении Курской области", и солдат (или офицер?), не очень похожий на корейца, и то, что с одной стороны - лик Христа, а с другой - портрет Кадырова.

Из Дагестана пришли новости, что многолетняя эпопея моего противостояния с местными эшниками завершилась. Осенью 2022 года эти креативные господа затащили меня в машину, душили пакетом, отобрали мобильники, а позже лжесвидетельствовали, что я якобы сквернословил на улице. В итоге меня упекли на пять суток в махачкалинский спецприемник, где я замечательно общался с арестованными на протестах против мобилизации. Впоследствии суд признал мой арест незаконным. Знакомый адвокат долго добивался компенсации за пять дней за решеткой. Наконец, 8 сентября судья Рагим Алимов огласил вердикт. Ура, мне выплатят компенсацию. Целую одну тысячу рублей! Люто завидую Юле Вишневецкой - она за аналогичные пять суток обогатилась на невероятные десять тысяч рублей.

Позвонили опросники ВЦИОМ, расспрашивали об отношении к Путину и эмоциях, которые вызывает "СВО". Интересно, какова доля людей, отвечающих на вопросы искренне - если учесть, что в начале подчеркивается: опрос анонимный, но ваши имя и телефон мы записываем.

В последние дни постоянно вижу в ленте рассуждения об умершем 30 сентября Виталии Коротиче. Многие его ругают - и, наверное, за дело. Но для меня он навсегда останется не чиновником от литературы, а прежде всего автором прекрасного стихотворения "Останнє прохання старого лірника", которое я в далеком 2009 году перевел на русский язык. Оно широко известно благодаря песне Никитиных, в переводе Юнны Мориц. Вы, скорее всего, помните торжественное: "Переведи меня через майдан..." Однако чем больше я вчитывался в оригинал, тем меньше мне нравился канонический перевод. Вот текст на украинском:

Переведіть мене через майдан,
Туди, де бджоли в гречці стогнуть глухо,
Де тиша набивається у вуха.
Переведіть мене через майдан.
Переведіть мене через майдан,
Де все святкують, б’ються і воюють,
Де часом і себе й мене не чують.
Переведіть мене через майдан.
Переведіть мене через майдан,
Де я співав усіх пісень, що знаю.
Я в тишу увійду і там сконаю.
Переведіть мене через майдан.
Переведіть мене через майдан,
Де жінка плаче, та, що був я з нею.
Мину її і навіть не пізнаю.
Переведіть мене через майдан.
Переведіть мене через майдан,
З жалями й незабутою любов’ю.
Там дужим був і там нікчемним був я.
Переведіть мене через майдан.
Переведіть мене через майдан,
Де на тополях виснуть хмари п’яні.
Мій син тепер співає на майдані.
Переведіть мене через майдан.
Переведіть...
Майдану тлумне тло
Взяло його у себе і вело ще,
Коли він впав у центрі тої площі,
А поля за майданом не було.

Казалось бы, между украинским "переведіть" и русским "переведи" разница лишь в одном коротком звуке. Но этот звук меняет всю суть произведения. У Коротича слепой старик стоит перед майданом и просит в пустоту: "Переведите меня..." - но никто не отзывается. А у Мориц он навязчиво обращается к конкретному человеку, причем с отсутствующей в оригинале высокопарностью (сравним "здесь дни моей ничтожности и славы" - и "там дужим був і там нікчемним був я"). От истории жалости и незабытой любви остается небрежное "я был когда-то с нею". Иначе воспринимается и образ тополя - в русском это дерево мужского рода, а в украинском - женского, его в народной поэзии часто сравнивают с девушкой. Да много можно тут говорить - это лишь кажется, что переводить с родственного языка проще. На деле же - гораздо сложнее, именно из-за подобных ловушек.
Я выложил свой вариант в блоге (тогда он еще был в ЖЖ). Он тоже далеко не идеален - ну не могу я на уровне оригинала перевести великолепное "Майдану тлумне тло взяло його у себе і вело ще". В комментах получилось бурное обсуждение преимуществ и недостатков разных переводов. Кто-то предлагал свои варианты, кто-то - чужие. А потом пришел какой-то странный аноним - и начал наезжать. Пропал, затем явился повторно - аж через пять месяцев. И лишь после этого исчез навсегда. Много позже мне сказали, что Юнна Мориц в то время искала все, что пишут о ней в соцсетях. Если то, что писали, ей не нравилось, она ругала автора, а если нравилось, то шла в личку и приглашала на чай с вареньем. Так что выпить чаю с известной поэтессой мне не удалось.
А теперь, собственно, мой перевод. И пусть старый лирник, чей земной путь окончился в этот понедельник, обретет по ту сторону майдана не только воспоминания о его слабостях и недостатках, но и добрую память о том хорошем, что ему удалось создать.

Кто мне майдан поможет перейти
Туда, где пчелы стонут над гречихой,
В поля, где так несуетно и тихо,
Кто мне майдан поможет перейти?
Кто мне майдан поможет перейти,
Где бьется и гуляет вся округа,
Где не расслышать ни себя, ни друга.
Кто мне майдан поможет перейти?
Кто мне майдан поможет перейти,
Где я оставил песни и былины.
Я в тишь уйду, и там навеки сгину.
Кто мне майдан поможет перейти?
Кто мне майдан поможет перейти,
Где горько плачет женщина родная,
А я пройду – и даже не узнаю.
Кто мне майдан поможет перейти?
Кто мне майдан поможет перейти…
Свою любовь и горе не забыл я.
Он видел мою силу – и бессилье.
Кто мне майдан поможет перейти?
Кто мне майдан поможет перейти…
Обняли вишню пьяные туманы.
Мой сын поет сегодня на майдане.
Кто мне майдан поможет перейти?
Кто мне поможет?..
И майдан в ответ
Вобрал его и вновь повел с собою,
И он упал среди людского роя,
А за майданом поля вовсе нет…

Вышло продолжение моей прошлогодней истории пор БАМ. На сей раз я проехал по Восточному БАМу. Там было больше сталинских лагерей, а сейчас куда явственней следы войны. Поэтому эта история получилась более грустной - но, надеюсь, не менее интересной. В процессе ее создания мне повезло познакомиться с замечательными людьми и прежде всего - с основательницей театра "Кнам", который до войны был старейшим частным театром России, а теперь собирает аншлаги по всей Европе. А еще в этом тексте есть бандиты, гастарбайтеры, священник и многие другие.
https://nemoskva.net/2025/10/07/bam-prostranstvo-mechty-2/

Это, наверное, мой главный текст этого года. В нем я собрал три истории из трех разных регионов Дальнего востока - Республики Саха, Хабаровского края и острова Сахалин. Все они посвящены тому, как на малочисленные народы влияет война. В последние десятилетия эти народы и так угасали - утрачивали язык, традиционные промыслы и культуру. Ассоциация коренных малочисленных народов Севера из защитника их прав превратилась в инструмент лоббирования интересов властей и борьбы с инакомыслием. Все это сочеталось с веселой показухой - ансамбли коренных жителей Дальнего Востока, ездили по стране с псевдонародными танцами, придуманными советскими танцмейстерами, фотографы ТАСС публиковали тщательно выверенные экзотические снимки, вырезая все ненужное, нефтяники отчитывались об успешном возрождении национальной культуры за счет их грантов.
Война нанесла коренным народам очередной удар - в одних местах мужчин массово мобилизовывали, несмотря на то, что все они имеют право на альтернативную службу, в других они идут воевать сами, поскольку традиционное хозяйство разрушено, и контракт - единственный способ вырваться из нищеты.
В этой статье я рассказываю истории трех человек - потомственного оленевода, сельского оппозиционера и писателя, объявившего себя вождем и попытавшегося в одиночку изменить судьбу своего народа.
https://thenewtab.io/pochemu-korennye-narody-dalnego-vostoka-teryayut-muzhchin-na-vojne-v-ukraine/

Ссылка на статью о коренных малочисленных народах на войне для тех, кто читает в России без ВПН
https://storage.googleapis.com/kldscp/thenewtab.io/pochemu-korennye-narody-dalnego-vostoka-teryayut-muzhchin-na-vojne-v-ukraine