Встретил сегодня утром зебру проявляющуюся на солнце и исчезающую в тени.

Чудная метафора дуальности нашей природы. Или, ваши варианты?

>|<

Под конец того года я начал делать свой проект, который планировал здесь продемонстрировать когда он будет полностью упакован.

Но сейчас, в процессе физического исследования своего желания «сделать проект», я понимаю, что упаковка, которая была в моей голове, где-то ещё впереди, но удовольствие я получаю прямо сейчас и оно высшего качества. И материал, который получается — такой же.

В своей инсте публикую фрагменты этого <дела> и каждый раз думаю:

— блин, ладно, в телеге покажу когда всё сделаю, что бы не распыляться.

Но сегодня очень хочу разделить с вами этот вайб хэнд мэйда из под моего ножа.

Рассказывать ничего об этом не хочу, просто, посмотрите, послушайте и всё поймёте.

>|<

King dude — i wanna die at 69

Перекрёсток

Перехожу светофор в центре города. Много людей. Много машин. Рядом со мной в тесной толпе студентов едут с пешеходной скоростью два парня на ярко‑жёлтых самокатах. Повернул голову и смотрю на них. Самокаты вызывают во мне противоречивые чувства: тяжёлые устройства с двигателями в руках других, не простых устройств — людей.

Наверное, — думаю я, — было время, шёл по дороге мужчина в старом пальто и шляпе; рядом с ним, так же, как эти жёлтые самокаты, ехал городовой на чёрном жеребце, цокающем подковами. Гнал и ругался на медленных баб извозчик. Пастухи и крестьяне там же гнали домашний скот.

Позднее, но по той же дороге, в общей толпе ехал первый автомобиль — дикий, шумный, странный для большинства и неуправляемый, как летящий в ночи по пустому проспекту города заниженный ВАЗ‑2112 — машина, напичканная дабстепом и гормоном роста.

Японские камикадзе вставали из могил, чтобы услышать этот звук. И чтобы моими глазами сверлить встречную стаю жёлтых самокатов.

— Страшная вещь, — думал я про себя, стоя у окна без занавески. И мужчина в чёрном пальто и шляпе молчаливо соглашался со мной.

Так могла бы начинаться гоголевская «Страшная месть» в стиле ретрофутуризм.

Вроде бы так и было — эта дорога была для всех.

Мне кажется, именно индустриальный переворот дал человеку двойственное прочтение себя с ярко выраженным прошлым и будущим, где оказались по разные стороны баррикад не только вчера и завтра, но и прогресс с традицией.

Этот жаркий танец одарил нас модерном,ар‑деко, модой на стимпанк, психами из фильма «Безумный Макс» и другим социальным безумием. А осознание важности того и другого далось человеку в шляпе с огромным интеллектуальным трудом, ведь он тоже видел этот призрак естественного отбора с лицом берсерка и остерегался его представлений о мире и свободе.

Wotaaan — ухнуло и оборвалось где‑то в ущелье… Или это просто шум падающей вниз горной реки прогресса разбивал мирскую тишину дикого леса, наполняя воздух свежестью и прохладой.

Но пыльно‑серым днём пересекал я пешеходный переход в центре города, соединяющий вчера и завтра.

>|<

Это была моя импровизация с образами, которые навещают мой обеденный перерыв. Я бы с радостью сделал однажды аудиоспектакль, но, конечно, не про самокаты.

А это видео — утренняя запись свободной импровизации в PS с наброском птицы в небе, который я придержал для себя в одном из последних проектов.

>|<

Художник

С одной стороны, вот уже более 15 лет я самовыражаюсь как художник через разные современные форматы, и мне грех жаловаться. С другой стороны, я долго думал, что и шагу не сделал в сторону своих личных предпочтений на этом поле. Всё у меня — бесконечная подготовка и получение опыта.

Да, мой путь, как говорится — вырасту, стану художником.

Мне долгое время отзывалась фраза:

<Нас невозможно сбить с пути, потому что мы не знаем, куда идём.>

Когда начинаешь творческий путь очень сложно простроить маршрут. Знания полученные за мольбертом скорее не знания, а чуйка и по первой в полях не действуют и включаются на уровне «мастер».

А ещё в этих полях ждёт множество возможностей. И я не знал на вкус ничего, кроме своего жадного желания <делать>. Поэтому переварил всё, что смог.

Пока я получал опыт небыло времени обернуться, что бы увидеть — чем же конкретным я был занят?

90% проектов некогда было упаковать в кейс и загрузить в интернет. Именно поэтому в этом канале вы видите много моей рефлексии на этот счёт — я читаю это вместе с вами!

Но через это я легализовался, продолжаю расти как профи и генерирую из этого топливо для парня, который хочет быть художником.

Я взял задачу учиться говорить об этом как работу. Ибо не вижу каким ещё путём можно превратить опыт в актив и структуру, а <он> оказался большой и сочный.

Без порядка я всё тот же хаос, который не знает куда идёт.

Порядок дал мне возможность разглядеть в куче взрослых дел свою личную амбицию — стать всё же этим художником и узнать, что меня ждёт за этой мечтой?

>|<

Начну вести рассказ об этом из практичных целей, потому что вижу вокруг других таких же художников, которые застревают на триггерах, которые не знают что делать и не делают.

Думаю, я не многим отличаюсь. Поэтому, надеюсь, что моя рефлексия станет вам полезна.

Разглядел, вдруг, в давно знакомом освещении фасада светящиеся вороньи головы или маски чумного доктора. 🌚

А было бы не плохо, а?

>|<

Декорации

Почти у каждого писателя в арсенале были пьесы для театра. Сегодня это сильно на любителя. Пьесы, как сейчас сказали бы, — тренд.

Художники тоже не обходились без театра. В этих коллаборациях были замечены: Врубель, Бенуа, Билибин, Калмаков, Бакст.

Сегодня художнику без внешнего предприятия так же не легко развиваться как и раньше. Поэтому у многих из нас коллабы с брендами или хотя бы футболка с принтом, или мысль о ней или иной план на кастомизацию.

Уверен, что это закончится когда мы наиграемся в персонализацию первого уровня.

Театр и сцена были сосредоточением моды, стиля, современных тенденций и, как сейчас сказали бы, инфлюенсеров, блогеров и других весовых категорий. Это позволяло всем художникам (в том числе и писателям и композиторам) продвигать своё искусство, находить издателей, меценатов, темы для работ и, конечно, своего зрителя.

То же самое сегодня делает каждый способный к реализации автор. Он ищет сцену, а сцена — его. Поэтому мы есть везде: от продакшена до рекламного бизнеса.

И вчера, и сегодня, и всегда это — возможность зарабатывать. Ведь без денег искусством занимаются лишь в очень критических, я бы сказал, экстремальных состояниях. Как нибудь приведу пример.

Были и есть другие формы отношений у творческих: государство и его покровительство. Многие чины сидели в театре, смотрели и ждали самые ожидаемые постановки сезона, как хоум тренд вотчеры ждут новые дропы. И эти встречи были неизбежны.

Николай I как‑то отправил Н. Гоголю в Италию 500 червонцев, чтобы тот мог подлатать дыры, подтянуть своё положение и работать в ощущении достатка. И было это даже не единожды.

Но, наверное, «Мёртвые души» можно было и «дома» дописать, скажете вы? Так бы прямо и сказал позднее товарищ Ленин и компания. Революция неизбежно изменила и театр, и искусство, и сам образ художника в этих красных декорациях.

Сегодня мы тоже стали свидетелями того, как масса креативщиков и творцов разделилась на удобных, неудобных и др.. Эту сцену большинство из нас смотрело в медиапространстве.

Верещагин писал серию картин на тему войны 1812 года в надежде, что её, как говорится, оторвут с руками на царский двор. Но этого не случилось, потому что Верещагин был честным документалистом с полей, а не помпезным угодником повестки. Но Верещагин верил в людей и в государя тоже. Работы сочли оскорбительными, за что хотели оторвать руки уже в другом смысле. Картины государство приняло в свои стены, но немного позднее.

Верещагин, кстати, художник, который однажды не выдержал внутреннего напряжения и сжёг несколько своих полотен.

Интересно высказывался на тему отношений художника и власти уже современник, скульптор (на фото) Э. Неизвестный:

«Я нуждаюсь во власти религиозной, политической и, безусловно, денежной. На протяжении тысячелетий власть выступала в качестве защитника Моцарта от коллективного Сальери. Потому что если бы не было Медичей, то всех Микеланджело, Леонардов разорвали бы посредственные художники. Поэтому у меня было стремление служить не коммунистической идеологии, а власти. И даже не власти, а стране. Без власти я бы не смог сделать ничего».

Э. Неизвестный был, может быть, самым смелым художником времени, потому что вступил в прямой конфликт с первым лицом власти — Хрущёвым — на выставке авангардистов в московском Манеже и выстоял. Такую встречу невозможно представить в сегодняшних условиях. Ранее, думаю, такое тоже сложно было представить, и там, в Манеже, дух и попу перехватило не только у авангардистов... Почитайте эту историю сами.

Художник и театр, художник и власть, художник и бренд, художник и технологии, художник и любой другой институт влияния, который он выбирает. Художник там, где видит для себя возможность творить.

И это всегда:
I Личный выбор.
II Декорации.

Мир нуждается в нас — и когда горит, и когда сезон в театре, и когда пора сменить прошлогодний дроп и будет нуждаться завтра в построении нового.

Может поэтому у нас иногда такие лица?

>|<

Сегодня узнал, что художница Марина Абрамович не заводила детей по идеологическим причинам.

Каким, спросите вы?

Она выбрала остаться принципиально только художницей.

Для меня родительство оказалось возможностью прокачать и углубить и само творчество.

И на этом пути мир раскрылся для меня неожиданно иначе.

Именно <раскрылся> и как новая интересная карта и возможности.

Посредством искусства я осмысляю жизнь и и свои жизненно важные базовые вопросы: кто я, зачем я и тд.

И как попытаться решить эти вопросы не увидев воочию самое начало жизни? Не встать по другую сторону своих привычных взглядов на: жизнь, смерть, план на них, быт, себя, родителей, мужчин, женщин, на дела свои.

Как это, взять другого за руку и пригласить в этот мир:

— Вот, сын, взгляни, и я к этому ко всему причастен. Теперь ты тоже.

Я создаю, и ты создаёшь.

Сегодня отмечаем 4-х летие сына в семейном месте силы: берег озера Тургояк.

4-ый год всё по другому, а чай тот же.

Всем мир!

>|<