«Мы предлагаем прагматический романтизм, свободный от идеологического крепежа. Таким образом, метамодернизм означает подвижное состояние между и за пределами: иронии и искренности, наивности и понимания, релятивизма и истинности, оптимизма и сомнения, в погоне за множеством несоизмеримых и ускользающих горизонтов. Мы должны идти вперёд и осциллировать!»

Люк Тёрнер

Человеку постоянно нужно себя самоопределять. Человек хочет знать в какой он эпохе и каком времени. Человек любит лозунги, слоганы, кричалки и считалки. Человек всегда желает и требует свободы. Человек хочет дать ей имя. Человеку мало. Человек сжимает свою свободу в кулаке. Свобода задыхается в толпе орущих её имя. Свобода снова ускользает. Свобода искусна, а время лукаво.

Человек предлагает свободу от идеологий. Человек называет это Метамодерн. Теперь свобода заточена в 10 знаках.

[ Символ, это свобода? ]

Одно сменяет другое. Чаще всего это даже безболезненно. Мы всегда пульсируем где-то в конце и где-то в начале истории. Это как не отрывать глаз от стрелки часов. Мы просто колебания.

>|<

Для общего развития хочу посоветовать послушать дизайнера старой школы и директора студии SHANDESIGN - Сергея Шановича.

Привлекает своим максимально трезвым взглядом, сдержанностью, проф. актуальностью и мудростью, которую не навязчиво транслирует. В отличии от своего почти сверстника Лебедева, не провокатор и не тролль, что приятно радует слух. Интересно рассказывает о том, как жилось «творцам» в 90-е и как вообще существовал графический и моушн-дизайн (теле-дизайн) в то время. Обычно материал на тему как оно было из первых уст очень сложно сесть и добыть, так как многих олдов элементарно нет в соц сетях. Сергей стоял у истоков креатива на многих телеканалах и один из первых начал говорить и снимать о дизайне. Ещё интересный момент порадовал, если смотрели Generation-P Пелевина и помните историю с зелёным шаром(пародия на НТВ) где устраняют провинившегося сотрудника, то это частично правда(если верить Сергею), конечно, с художественной интерпретацией. Так же за его спиной спортивный промоушн как креативщика, так и организатора. В общем, интересно послушать человека, который ко всему этому имеет прямое отношение.

Для удобства прикреплю то, что сам посмотрел: 1видео / 2видео / 3видео

Сергей Шанович выглядит как старый Локимин (loqiemean)

Выше уже упомянутый мной С. Шанович в одном из своих интервью выдал интересный факт, о котором я ранее не слышал — легендарную немецкую школу архитектуры и дизайна BAUHAUS в 1933 году закрыл Адольф Гитлер, который не признавал абстрактное восприятие мира, конструктивизм и модернизм по понятным причинам. Мне захотелось почитать об этом по подробнее и я ненадолго провалился в мир немецкой эстетики времён правления А. Гитлета.

Для многих эта тема остаётся не сказать что табуированной, но любование визуальной культурой Германии на всеобщее обозрение до сих пор зачастую вызывает осуждение и очень быстро навешиваются незаслуженные ярлыки от тех, для кого скажем так, дела военных лет не повод для восхищения лицом былого врага. А дизайн и прочая проектная деятельность, это конечно именно лицо, это первое, с чем мы встречаемся не имея контекста. Так что нацизм в годы своего существования был очень хорошо подкреплён харизмой австрийского арт-директора и качественной визуализацией среды, на которую очевидно хорошо тратилось управление. Поэтому, стиль, внедрённый в каждый город, дом и на тело живущего тогда члена партии воодушевлял на дела и отметал лишние сомнения. Мощное и убедительное подкрепление идеологии это качественно оформленный продукт. Так действуют бренды и это работает всегда и с каждым.

Заглядывать в немецкую живопись и плакатное искусство времён войны я не буду, потому что это очевидная пропаганда и украшательство, но вот архитектура и подход к ней, другое дело.
→

«Теория ценности развалин»
автор личный архитектор фюрера Альберт Шпеер.

Суть её сводилась к тому, что развалины монументов прошлого должны пробуждать героическое вдохновение. Для убедительности он сделал макет трибуны Цеппелинфельда, которая пробыла в заброшенности несколько поколений и поросла плющом. Данный макет он предъявил Гитлеру и изложил свою теорию. Гитлер счел соображения Шпеера логичными и приказал в дальнейшем осуществлять важнейшие стройки государства с учётом «Закона развалин» [wikipedia]

«Строительство на Цеппелинфельде было немедленно начато, чтобы, по крайней мере, построить трибуну к открытию съезда. Ему мешало нюрнбергское трамвайное депо. После того, как его взорвали, я проходил мимо этого хаоса из разрушенных железобетонных конструкций; арматура торчала наружу и уже начала ржаветь. Было легко себе представить, как она будет разрушаться дальше. Это неутешительное зрелище дало мне импульс к размышлениям, которые я позднее изложил Гитлеру под несколько претенциозным названием «Теория ценности руин» здания. Ее исходным пунктом было то, что современные здания, смонтированные из строительных конструкций, без сомнения, мало подходили для того, чтобы стать «мостом традиции», который, по замыслу Гитлера, следовало перебросить к будущим поколениям: немыслимо, чтобы ржавеющие кучи обломков вызывали бы то героическое воодушевление, которое восхищало Гитлера в монументах прошлого. Эту дилемму должна бы решить моя теория: использование особых материалов, а также учет их особых статических свойств должны позволить создать такие сооружения, руины которых через века или (как мы рассчитывали) через тысячелетия примерно соответствовали бы римским образцам.

Чтобы придать моим мыслям наглядность, я велел изготовить романтический рисунок. Он изображал трибуну Цеппелинфельда, заброшенную на протяжении нескольких поколений, увитую плющом, с обрушившимися колоннами, тут и там разрушенной кладкой, но в целом еще сохранившую первоначальные очертания. В окружении Гитлера этот рисунок сочли "кощунственным". Само по себе представление, что рассчитал период упадка для только что основанного тысячелетнего рейха, многим казалось неслыханным. Однако Гитлер нашел эту мысль убедительной и логичной; он распорядился, чтобы в будущем важные объекты рейха строились в соответствии с этим "законом развалин».

Авторское примечание:
Для этого мы планировали насколько возможно избегать таких элементов современных конструкций, как стальные балки и железобетон, беззащитные перед стихией. Любые, самые высокие стены должны были противостоять ветрам даже в том случае, если обрушатся крыши и потолочные перекрытия. Исходя из этого, и рассчитывался запас прочности.

Альберт Шпеер [Воспомиания]

***
Кажется, это тот подход, которого так не хватает в современных реалиях и это тот подход, о котором грезят просто все медиа-урбанисты.

Трибуна Цеппелина [Цеппелинфельд]

Одной из первых впечатляющих находок режиссуры этого мероприятия стал «световой храм» (нем. «Lichtdom»), созданный в темноте зенитными прожекторами числом 152, посылавших свои лучи вертикально вверх. Так создавалась иллюзия присутствия в «величайшей постройке всего мира».

Само появление фюрера перед многотысячной толпой народа было оформлено как торжественное театрализованное зрелище, сопровождаемое световыми эффектами, музыкой и барабанным боем. Ритуал позволял достигнуть эффекта ощущения единства партии в лице фюрера и народа (нем. «Volksgemeinschaft»).

Использованный при постройке материал оказался весьма недолговечным, благодаря чему уже к 1966 г. возникла реальная угроза разрушения колоннады. В июле 1967 г. колоннада главной трибуны по решению Муниципального Строительного комитета была взорвана. В 1970-х годах вдвое была уменьшена высота боковых башен. [wikipedia]

Планы на тысячелетнюю каменную историю посыпались в первой половине следующего века после застройки.

Адольф Гитлер и Альберт Шпеер выбирают образцы камня для строительства нового здания

В завершение хочется отметить, что идеи национал-социализма рухнули, а концепция BAUHAUS— нет.

Прямая линия — изобретение человека. В природе нет ни одной идеально ровной линии.

В своём хаосе, природа, на первый взгляд, очень простая и примитивная система, которая не поддаётся точному просчёту, а иногда и логике, тем и идеальна. Но присмотревшись, всё выглядит как один сплошной математически структурированный механизм, где всё самоподобно и завязано на алгоритмах. Что тоже идеально.

Когда я смотрю на естественные контуры, линии и силуэты (ветви, горы, облака) — часто думаю, что здесь не убавить, не прибавить и начни я вносить изменения, пытаясь ловить её ритм и подражать её свободе, тут же буду замечен как инородец, потому что имею намерения и мысль, признаки индивидуализма.

«Идеал» в контексте человека, это бесконечное стремление к недосягаемому, что к тому же в зависимости от времени и его состояния постоянно меняет свою метафизическую форму и образ.

«Идеал» на языке природы, происходит здесь и сейчас. Потому что естество не имеет цели и всегда находится в высшей точке своего существования. Думаю, что именно по этому разумный человек не имеет претензий на её счёт и не видит изъян.

>|<

Есть ли у дизайнеров принципы и какие?

Понятно, есть всем известные критерии — не работать с мудаками, кидалами и другими пациентами с первичными признаками кретинизма. И то, всё, что не касается своевременной оплаты часто очень относительно и сугубо индивидуально.

Может быть кто принципиально и ни при каких обстоятельствах не работает и не будет работать с политиками, русалками, реперами, другими национальностями, женщинами, футболистами, древними египтянами, секс-меньшинствами, родственниками, рыжими людьми, шеф-поварами, фанатами Моргенштерна и так далее?

На каждый из пунктов хорошо задать себе вопрос — «Почему?»

Можно здорово прогуляться по своей субъективности.

«Я очень увлечён орнаментом и его структурой. Я люблю его ритм, люблю смотреть на него и создавать ему подобных. Мне нравится, что узор перекликается с фрактальной геометрией и музыкой. Когда я начинаю чувствовать, как сквозь молчаливое изображение прорывается чёткий такт, то хочу отбросить всё в сторону и начать эту игру.»

>|<

Всю неделю потешался мыслями о Врубелевском сифилисе. Такое, небольшое злорадство на тему того, что гениев возносят до святых, часто опуская, скажем так нюансы, которые были не менее ключевыми в судьбе некоторых. Например, последствия сифилиса.

У меня на полке 3 или 4 книги о нём и в некоторых текста до такой степени лирически сфабрикованы, что читая их, появлялось чувство, словно авторы сидели в голове у Михаила Александровича и белым пером, под звуки фортепиано документировали рождение всем известных полотен. А клиника и душевные страдания описаны так, словно это исключительно Божье веление. Наверное, чтобы, не дай бог, читающие одухотворённые тёти не подумали о том, что такой художник прикладывался не только к бутылкам с крепкими напитками, но и другим срамным местам.

В общем, в книгах об этом не так много, может оно и хорошо. Зато интернет в этом случае, та самая срамота, поэтому и информацию получилось найти соответствующую. Врубель мной бесконечно любим, от того и интересен, как простой человек.

Тоже интересный архив.

«Дед по матери — маньяк». Думаю, это какой то оборот речи в контексте времени, как и диагноз «острое меланхолическое состояние».

Жуткое, а временами, необъяснимо болезненное стремление, в страстях пытаться изобразить неизобразимое. Едва уловимое, смешанное с тревогой чувство. Было ли оно? Попытка придать этому образ превращается в бесконечную муку, не имеющую конца.

Ни философы, ни искусствоведы, ни учёные, никто до сих пор не даёт конкретного ответа на тему — схватил ли кто хоть раз за хвост своё неизобразимое? Или все, кто стал для нас образцами в этом деле, как и мы, испытывали ноющую головную боль от неуловимости мерцающих теней? Пощадило ли безумие хоть одного бедолагу, который приоткрыл для себя занавес жизни?

— Богом быть невозможно.

>|<

«Как бы незначительна ни была профессия, она станет самой благородной, если твой Дух сумеет овладеть ею. Работа, не направленная на покорение души, не достойна того, чтобы тело принимало в ней участие.»

Густав Майринк

Искусство легко абстрагируется и выживает при любых условиях. В руках системы и строгой диктатуры, которая пытается бороться с вольномыслием, искусство не прекращается, а лишь принимает новую форму.

Уничтожать искусство, это как пытаться пристрелить собственную тень.

>|<

У команды дизайнеров из Минска сгорел офис, который они арендовали несколько лет. В нем было много личных вещей, пострадали компьютеры и жесткие диски, на котором были все проекты. "Тысячи эскизов, 3D-моделей, документов, паролей и много личной информации. Минимальный бюджет на сожжённые предметы составляет $40 000." Из всех вещей, которые были в огне ребята собрали коллекцию NFT.

ссылка

Чувствую себя чёрно-белым телевизором в деревянном корпусе, у которого нет подходящего разъёма, куда по идее должен встать штекер от этого вашего НЭФТЭ (NFT)

Художник — это человек, в мозгу которого духовное, магическое перевесило материальное. Это может происходить двояко: у одних — назовем этот путь дьявольским — мозг и плоть постепенно разлагаются через разврат, разгул, унаследованный или приобретенный порок, и становятся, так сказать, легче на чаше весов. При этом магическое непроизвольно обнаруживает себя на феноменальном плане. Чаша духовного тянет вниз, не потому что она тяжела, но лишь потому, что другая чаша облегчена. В этом случае произведение искусства издает запах гниения, как будто Дух облачен в одежды, фосфорицирующие светом разложения. Другая часть художников — я назвал бы их «помазанниками» — завоевала себе власть над Духом, подобно тому, как святой Георгий одержал победу над зверем. Для них чаша Духа опускается в мир феноменов в силу своего собственного веса. Поэтому их Дух носит золотые одежды солнца. Но в обоих случаях чаша весов склоняется в пользу магического. Для среднего человека вес имеет только плоть. Одержимые дьяволом, равно как и помазанники движимы ветром невидимого царства полноты, одни — северным ветром, другие — дуновением утренней зари. Средний же человек всегда остается застывшей колодой.

Густав Майринк