Искусство с длинным, а жизнь с коротким…

Обманность места сыграла с девушкой злую шутку, она обманулась...

Теряют то, чем никогда не обладали

Домогаются от недомогания

Поцелуй - это катастрофа!

Кто ничего не желает, не просыпается…

Короткие мысли куцего времени…

Покидая зоопарк

«Что зовётся любовью, жаждет спать»

———

Приходит ночь. Слепым ответом,
Бредёт на чёрном полотне...
Сокрывшись в близости сюжета,
Кобыла дали вне,

Рокочет о чуме пустынной
На смерть клюющую орлом.
Путь странника ведёт поныне,
И колокол звонит по нем.

———

Навстречу зов летит,
Бросая на себя,
И каждый вздох звенит,
Как птица ввысь рябя.

А небо все горит,
Трещит, как сноп соломы,
Крылом разрезав тучу…
хлынуло море !

———

И тонет…
Повсюду война,
Что зовётся любовью,
Жаждет спать.
Но ты болен чумой,
и полем покоя объят.

———

Сама Первозданность выходит из пены.
Идёт по песку.
Падает жемчуг. Пахнет сиренью.
На том берегу.

———

Где мы молчим,
разъятые
стихией
и слово лишь
порой,
как хлыст
летает над телами.
И шрама
иероглиф
уж прочерчен...

Любви и ночи разгорелись знаки...

Чума
устало
отползает
раком…
И ты !
Разверста.
Как миссионер.

Повелеваемый движением в Итаку,
Наполненный пространством чуждых вер...

Иерусалим весь в черном и песчаном,
Глаза горят неистовым огнём.
И мстительного Бога неизбывна рана,
и ширится зеркальный водоём.

«Лошадка»

«расщелина покрытая пеплом»

Пляска в весеннем саду
В каждом смехе
Мерцание севера
Говорят обманувшись «люблю»
Это пламя им временем вверено

«Листварь»

«Гость поднебесья»

После жнивья
Поле мертвым лежит
Падает чёрный дождь
Это серое древо стоит
Одиноко
Сгущается ночь

Вокруг хижин пустых
Безуютный кружится ветер
Завывает печалью
Сегодняшний вечер

На окраине хутора
В теснящей близи
Сирота собирает колосья
Ее желтые очи ясны
Лоно ждёт поднебесного гостья

Возвращались домой пастухи
В сладкой гуще терновника
Сгнившее тело нашли
И молчание виновного

Я выпил из рощи колодца
По лбу заструился метал
Паучиха мне сердце зашила
И свет слова пропал

Я нашёл себя в бездне пустыни
грязной пылью таращась в звезду
Это в орешнике ангел хрустальный
снова разбил скорлупу

«Покой и безмолвие»

Пастухи
Солнце в лысом лесу погребли.
Вытащил сетью власяной Луну
рыболов
из стынущих вод.

В голубом кристалле
бледный жилец обитает,
прислонившись к звёздам щекой,
или, склонивши главу,
в пурпурный сон устремлён.

Навсегда обездвижен захватом,
чёрным полетом птиц Созерцатель,
святость синих цветов,
забыв покой близлежащего,
свет отсиявшего смолк.

Вновь ночует чело
в лунном камне,
вся в истлении чёрная мгла,
как сияющий отрок, является,
облачённая в осень, сестра.

«Солнце»

В каждодневном своём возвращении наше желтое Солнце уходит за холм.
Прекрасен лес, рассеянный зверь,
человек - ищущий Смерть,
иль пасущий ее.

Мерцает в зелёном пруду пурпурная рыба.
Округлившимся небом под,
по безмолвию вод, на синем челне скользит рыболов.

Медленно зреют лоза и зерно.
Когда день соклонился к закату,
зло и добро созревают.

Когда ночь наступает,
путник отверз неподъёмный свой взор,
из мрачных ущелий Солнце хлещет в упор!

«Сеятель глаз»

Корабли с вестями - маяк отсутствия События! Звериная прихоть женского скандала. Случайность.

Новости вовлекают из. В не туда. Не тут. Ее нет. Hic et nunc. Свет. Пока с вами. Случается. Будьте при.

Новости - плетень периферии, ее жуют беззубые старухи… глотают голос жвачные животные. Жужжат мухи. Бесстыдна природа. И роды. Отходы. Теперь точно уходите? Довольно.

Новости, для сбившихся с курса косяка рыб, кто посеял сеть в пустыне, и поймал каждого? Язык. Я твой враг. Буря. Где бурят? Груди руд. Кристаллы. Алмазом по стеклу. Гррр! Жуть!

Новости, одиноки, как мы.

Я люблю талую жажду родниковой воды. Песню на крыльях весны принесенную. Ты, моя песня! Ветром сплетенная.

Вы пьете морок и гаснут глаза. Асфальтовые небеса. Сера, гарь, тормоза. Молния в глаз! Черный погас. Белый Пегас.
Еще раз!

«Плевок в Одиссею»

Мать дает приют, затем, для нее неведомое выплевывает сокровеннейшее в Одиссею… и ее изгоняют на землю… в руках остаётся то, от чего ей хочется бессильно рыдать. Нищая. Что-то далекое сверлит, нет слов, чтоб об этом сказать. Покинута ближайшим. Голодный гул ветров, все хороводят разом. Стаей волков воет вновь опустевшая ваза. В горле костью застряла мечта. Скрылся барашек надежды, мачтой ушедшего корабля стала она. Обручена?
Ей жаль себя. Она жалеет дитя.
Пропавшую без вести хоронит любовь, и продолжает любить заново.
Без объяснений женское сердце.
Звоном медных подков, сном погасшего ангела…

Сердцевина моего языка,
Меня попросту нет без тебя!

«Бабушкина слабость»

Заскорузлыми пальцами бабушка, лезет в девичье белье, она обожает вынюхивать слабости, младости радости ушли из нее. Ей забыли об этом сказать. Никогда себе не сознается. Дети мои, я ваша мать, они потешаются.

Ей кажется, что она кавалер, где ваша шпага, сэр? Без правды в движении, без жизни своей…

Без бога хреново, как с возрастом в море. С отливом уходят матросы. Она отрастила длинное горе, чтобы высасывать росы.

Ветер. Крик чаек. Рекламная пауза. Менопауза.

Жалеют тех, кого презирают.

Когда места в жизни не находится, растворяются в культуре.

«Возрадуйся, Прометей, огонь приносящий»