«НадБашенность»
Место песни
Слов опала
Так плесни
Из самовара
Кипятка
Ух, ца-ца!
Ух, ца-ца!
Ткать
Небесно одеяло
Сердцу мало
Солнце
Цей!
Бьет копытами лучей
Компас копьями ручей
Совесть спит
Но мчит орава
Прямо в глотку великана
Свет пронзительных мечей
…
Вей орёл
Над башней мира
В лапах у тебя секира
Лира, пей!
Место песни
Слов опала
Так плесни
Из самовара
Кипятка
Ух, ца-ца!
Ух, ца-ца!
Ткать
Небесно одеяло
Сердцу мало
Солнце
Цей!
Бьет копытами лучей
Компас копьями ручей
Совесть спит
Но мчит орава
Прямо в глотку великана
Свет пронзительных мечей
…
Вей орёл
Над башней мира
В лапах у тебя секира
Лира, пей!
«Сновъ»
Мое мертвое тело напротив
удивляет нисколько
не против
взять его
и сбросить с балкона
на собственную голову
несущую знаки закона
Мое мертвое тело напротив
удивляет нисколько
не против
взять его
и сбросить с балкона
на собственную голову
несущую знаки закона
🙏2
Ты пахнешь солнцем палящим
созвучна песням реки
нежен полёт твоей ласточки
летящей в сердце травы…
созвучна песням реки
нежен полёт твоей ласточки
летящей в сердце травы…
« Спасательный круг »
Зов тревоги с земли -
молитва на небо - спаси
Нас от себя, что не мы
Мы, как рыбы немы
От весны до зимы…
Зов тревоги с земли -
молитва на небо - спаси
Нас от себя, что не мы
Мы, как рыбы немы
От весны до зимы…
👏1
Рой ласточек под небом реет
Шумит листва
И кажется покой лелеет
У колыбели сна
Она приходит в дождь
Все так же босиком
Оставив в сердце нож
Она уходит прочь
Так зреет виноград
Восходит полночь
Я несказанно рад
Мне не помог ваш град
Где запустелый сад
Покинул сторож.
Шумит листва
И кажется покой лелеет
У колыбели сна
Она приходит в дождь
Все так же босиком
Оставив в сердце нож
Она уходит прочь
Так зреет виноград
Восходит полночь
Я несказанно рад
Мне не помог ваш град
Где запустелый сад
Покинул сторож.
Наждак его тела не раз растирал её в пыль
она возрождалась с улыбкой слегка неотмирной
А он раздувался как красный кровавый пузырь
От ног до затылка покрытый мучнистой пылью
Порой уходила она, наобум, сгоряча
Порой оставался он в доме пустынном
И мрачно смотрел он на кофту с чужого плеча
В лучах ночника разлетались ошмётки кобыльи
Неверной рукой исковеркана двери петля.
Пронзителен взор, искупающий грёзы чужие.
К чему эти шторы, то облако, видимо для
Запретных восторгов, не раз им испытанных вживе…
Луна разрасталась как опухоль глаза
а скрежет алмазом чертил по груди
И выписав имя любимой
Цветами подлунным сияний
Вдруг свет отливал
Под граниты любви
Вокруг ночника заметалась испуганно моль
В отчаянном танце добротной испорченной ткани.
Как мрачный артист, позабывший дурацкую роль,
Где он приглашает её на свидание…
Ее возвращенье подобно падению Рима,
Но звонко в подъезде стучит каблучок
Развал и надежда, бессвязность и строгая рифма
Бессменно писали по небу ночи оттоманским мечом.
Тот меч уж разрезал восторженно праведный вход
В запретные кущи неловких и сильных движений.
Улыбкой слегка искривлён твой мучительный рот
В разряженном воздухе злых силовых натяжений…
И снова забытых любовей отравленный яростный рой
аорты взрезал в миг последних ненужных предчувствий
и след оставлял на ошмётках теней этот зной
портрет аналитика ровно качался под люстрой…
она возрождалась с улыбкой слегка неотмирной
А он раздувался как красный кровавый пузырь
От ног до затылка покрытый мучнистой пылью
Порой уходила она, наобум, сгоряча
Порой оставался он в доме пустынном
И мрачно смотрел он на кофту с чужого плеча
В лучах ночника разлетались ошмётки кобыльи
Неверной рукой исковеркана двери петля.
Пронзителен взор, искупающий грёзы чужие.
К чему эти шторы, то облако, видимо для
Запретных восторгов, не раз им испытанных вживе…
Луна разрасталась как опухоль глаза
а скрежет алмазом чертил по груди
И выписав имя любимой
Цветами подлунным сияний
Вдруг свет отливал
Под граниты любви
Вокруг ночника заметалась испуганно моль
В отчаянном танце добротной испорченной ткани.
Как мрачный артист, позабывший дурацкую роль,
Где он приглашает её на свидание…
Ее возвращенье подобно падению Рима,
Но звонко в подъезде стучит каблучок
Развал и надежда, бессвязность и строгая рифма
Бессменно писали по небу ночи оттоманским мечом.
Тот меч уж разрезал восторженно праведный вход
В запретные кущи неловких и сильных движений.
Улыбкой слегка искривлён твой мучительный рот
В разряженном воздухе злых силовых натяжений…
И снова забытых любовей отравленный яростный рой
аорты взрезал в миг последних ненужных предчувствий
и след оставлял на ошмётках теней этот зной
портрет аналитика ровно качался под люстрой…
❤2
((На весах тела и знания, на весах бесов, на вёслах снов))
На белом потолке телевизионный шум…
Волы штормов любовней,
Сплетенных туго дум.
Вонзается в небеса
жизни напрасной след,
Убийственна сестра,
имя ей Смерть.
Плоть расцвела, как мак,
Немощна, как мать,
Сквозь тело разверстых лет
Вдруг тянется рука
Сквозь ночь огня,
Вцепившись в пистолет!
Соленый солнца бриз
Веслом размазал пот.
Вниз, белогрудая! Вниз
Скользит по теням полёт!
Рот искаженных брызг,
взрыв вулканических звёзд
Случись! Затащи в свой кров!
Жемчуг пены враздрызг
в красном вигваме сов.
На белом потолке телевизионный шум…
Волы штормов любовней,
Сплетенных туго дум.
Вонзается в небеса
жизни напрасной след,
Убийственна сестра,
имя ей Смерть.
Плоть расцвела, как мак,
Немощна, как мать,
Сквозь тело разверстых лет
Вдруг тянется рука
Сквозь ночь огня,
Вцепившись в пистолет!
Соленый солнца бриз
Веслом размазал пот.
Вниз, белогрудая! Вниз
Скользит по теням полёт!
Рот искаженных брызг,
взрыв вулканических звёзд
Случись! Затащи в свой кров!
Жемчуг пены враздрызг
в красном вигваме сов.
❤2