Времиръ

142 views08:37

Семь дней, семеро дев, поднимали на небо медное Солнце.
Очутившись на вершине, они скатились вниз с холки небес, расскрывшись свиками вед, и каждый смог прочесть свое имя, которого нет в отраженной глубине плоского зеркала, ведь начертано оно на лицевой стороне века. Затем, они полыхали. Затем, они гасли.
Заботу приходилось восставлять с одного и того же начала, кроме воскресения, потому, что в воскресенье начинали с конца, и тогда дни шли задом наперед, по аллее Памяти, в одежде вывернутой наизнанку, навстречу тем, кого не узнают в лицо.
Подъем Солнца называли солнцестоем, а восходящих вместе с ним, всоходами.

Никто не поддерживал порядок, потому, что все было в порядке.

Летом музы мурлыкали на теплых ступенях собственных ожиданий, и занимались известным трудом. По четным дням, с блестящего скитра каждой из девы семерых, стекал луч, по одному на каждый полис, где чтили источник, вознося ему подношения, а в простые дни, они падали лучем сами, и жители полиса восклицали 'осиянна', и смеялись, зная, что нельзя упускать с-лучай.

Барышни, отдавали столовую ложку тому, на чей дом падает солнечный свет, сандали, чей сад орошен спелыми ливнями, и серебрянную нить, если начинали петь по-птичьи.

По вечерам, во всем человеке играла музыка звезд, поюнные девы пахли акацией, а кружившие над нии колибри пили из горла медовуху ихних губ!

Прекратившие слушать, уже не слышали, что в полночь каждого вторника, за окном стучал колокол.

'Теперь' часы показывали 'ночь', и не было времени, так, как никто не отбрасывал свет.

На Цегоре негбла собирал ошметки ногтей с прихожан, сетуя на дурной урожай, после выступления труппы ветхих актеров.

...

👏3❤1

146 viewsedited 19:04