Ещё один нацистский преступник, а в прошлом — министр экономики Вальтер Функ тоже неплохо развлекался в Шпандау. Он совершенствовал родословную, с некоторым опозданием открывая в своём прошлом всё новые связи с Россией.

Сначала он обнаружил у себя бабушку-славянку. Чуть позже — русского двоюродного дедушку. Он сдвигал своё генеалогическое древо дальше и дальше на Восток, что замечали и другие заключённые. Бывший гауляйтер Вены Бальдур фон Ширах как-то язвительно заметил, что, вероятно, семья Функа оказалась в Германии по чистой случайности.

Функ проигнорировал его замечание, хлопнул себя по колену карманным русским словарем и сказал:

— А теперь займусь изучением родного языка.

Немцы взорвали охлаждающие башни закрытой АЭС рядом с Филипсбургом. К «хлопку» готовились четыре года — проделали 1110 отверстий, в которые заложили взрывчатку. Завораживающее зрелище!

Видео: «Медуза»

Пятая жена экс-канцлера ФРГ Герхарда Шрёдера стрижёт его сама — во избежание появления шестой.

Еще милые семейные фото.

Раз вспомнили про жён Шрёдера, то самое время поговорить про его прозвища. Вы скажите, что тут нет связи, но будете глубоко неправы.

Экс-канцлер имел невероятное количество прозвищ. Звали его и «товарищем боссов» (за дружбу с крупным бизнесом), и «медиа-канцлером» (за особые отношения со СМИ), и «бриони-канцлером» (за любовь к дорогим костюмам), и «русским немцем» (за любовь к русским), и «агентом Кремля» (за очень сильную любовь к русским).

Ещё его называли «ауди-маном» — и совсем не потому, что канцлер сменил в ведомстве традиционный «Мерседес» на «Ауди». Он просто был женат четыре раза.

Когда Шрёдер женился в пятый раз — прозвище пришлось поменять и он стал «властелином колец». Мне кажется, это самый лучший вариант, теперь экс-канцлер может не останавливаться.

Если бы его окрестили каким-нибудь «олимпийцем», то он был бы вновь непозволительно ограничен.

В Петербурге с середины позапрошлого века и до революции работало весьма необычное образовательное учреждение — школа Карла Мая. Ее создали по инициативе местных немцев, которым не нравилась система среднего образования в России. Они считали, что в нем маловато практики, а юноша (там учили только юношей) должен выходить из школы хорошо подготовленным — не только головой, но и руками.

В школе Карла Мая очень ревниво следили за равенством между школьниками. В начала дня директор лично приветствовал каждого ученика, детям из богатых семей запрещали приезжать на экипаже — родителей просили высаживать их не менее чем за два квартала до школы, чтобы дальше они шли пешком вместе со своими одноклассниками. На переменах разрешали резвиться — а зимой учителя вместе с учениками играли в снежки во внутреннем дворе.

Выпускников школы Мая называли «майскими жуками», и они очень гордились этим прозвищем. Это учебное заведение закончили Николай Рерих и Дмитрий Лихачёв.

Об этом и многом другом мне рассказал директор музея истории школы Карла Мая Никита Благово. Читайте материал — там больше и интереснее: https://clc.to/u0qBZw.

Пока во всем мире сносят памятники — в Германии их устанавливают. В Гельзенкирхене (название города, на секундочку, переводится как «комариная церковь») появилась статуя Владимира Ленина.

Тут забавно многое. И то, что памятник поставила Марксистко-Ленинская партия Германии, в которой состоят три тысячи человек. И то, что статую они купили через интернет за 16 тысяч евро — ее создал чешский скульптор. И то, что из-за неё поругалось полгорода.

Deutsche Welle в своём репортаже с открытия описывает это волшебное действо: с одной стороны, свои лозунги выкрикивают неонацисты, с другой — группа из Кельна поёт «Красный октябрь» на русском и немецком. Вся комариная церковь звенит, у них стало на одного кровососа больше.

Не знаю, какие нужно сделать политические выводы. Просто скажу, что это красиво.

В Берлине переименовали станцию метро «Улица Мавров» (Mohrenstraße) в «Улицу Глинки» (Glinkastraße). Всё потому, что называть кого-либо мавром неполиткорректно.

Композитор Михаил Глинка же часто бывал в Берлине, очень его любил — и умер тоже там. Кроме того, в честь него названа соседняя от станции улица.

Переименовывать саму улицу Мавров пока не будут. Нужно ли это делать, решат местные власти. Я же предлагаю гениальный по своей изящности вариант: поставить над буквой «o» умлаут (две точечки) и превратить улицу в Морковную. Морковь по-немецки — die Möhre.

Мавр сделал своё дело, мавр может уходить.

Принесла вам историю про немецкий характер. Или про Россию — ещё не решила.

Первым начальником III отделения в Российской Империи был граф Бенкендорф. На часть его службы пришлось дело некого Квашнина-Самарина, попавшего на карандашик тайной полиции из-за сочинения стихов «предосудительного содержания». И за это его выслали из Петербурга в Новгородскую губернию.

После этого Квашнин-Самарин пошёл в разнос — несколько раз покидал место ссылки (в том числе и для того, чтобы явиться в органы и попроситься на службу), а еще писал записки, в которых рассуждал о судьбах России и объяснял, как с этими судьбами поступать. Но отправлял он их не на анонимные имиджборды, а прямо в тайную полицию.

Бенкендорф, ответственный и дисциплинированный немец, столкнулся с упрямой и непреодолимой русской тягой к востребованности. Два начала боролись между собой: Квашнин строчил, Бенкендорф читал — и ни один не мог остановиться. В конце концов глава III отделения постановил на полях очередного опуса Квашнина: «человек безобидный, но полупомешанный».

После Бенкендорфа на пост заступил граф Орлов, который не только продолжил читать великолепные стихи и записки Квашнина-Самарина, но и назначил ему пенсию.

Вы спросите, как такое возможно, он же «политический». Легко. Просто он сам об этом попросил.

Вилли Брандт — не только единственный немецкий канцлер, носивший норвежскую военную форму, но и единственный немецкий канцлер, который попадал в плен. К немцам.

Это было на заре карьеры Брандта, когда после прихода Гитлера к власти он ушёл в подполье, а затем — эмигрировал в Норвегию. Оттуда он занимался разными вещами. Ездил в Рейх, выдавая себя за студента Гуннара Гаасланда. Работал военным корреспондентом во время гражданской войны в Испании. Был лишён немецкого гражданства.

В 1940-м Брандт попал в плен в норвежской оккупации, но немца в нем не узнали из-за норвежской формы. Затем ему удалось сбежать в Швецию, где он получил норвежский паспорт.

После войны всё скучно — возвращение в Германию, работа корреспондентом и пресс-атташе. Бесконечно далеко от вселенной, где он канцлер ФРГ, человек, стоящий на коленях в Варшавском гетто, обладатель Нобелевской премии мира.

Закончилась карьера Брандта преждевременной отставкой — так же как и тридцать лет назад нацистский солдат не узнал в нем немца, сам он не разглядел в своём личном референте шпиона ГДР.

В конце 1990-х годов в Петербург на стажировку приехала немецкая студентка Астрид Шорн. Первое время она работала в пункте социальной помощи для трудных подростков «Лазарет», а после — придумала создать цирк, где могли бы выступать дети с улицы.

В начале проект развивался тяжко — сложно было найти людей, желавших заниматься с «трудными» подростками, место, с которого бы не выгоняли, и, прежде всего, привлекать самих детей. Но в итоге всё получилось, и сейчас «Упсала-Цирк» — единственный в мире цирк для хулиганов — существует более 20 лет, колесит по миру и получает всевозможные призы (один из них — «Золотая маска»).

На этой неделе я созвонилась с Астрид Шорн и расспросила про первые годы существования цирка. Она рассказала, зачем придумала проект, как после первого месяца хотела всё бросить и чем немецкие «трудные» подростки отличаются от петербургских: https://clc.to/n1ai3g.

По всей России стонут и рыдают выпускники, которые в этом году опрометчиво решили сдавать ЕГЭ по химии. Моя подруга, которая работает в школе, говорит, что коридоры в этот день «сотрясались от рева», а «Фонтанка» драматично сообщает, что «весь класс рыдал прямо на экзамене».

Родители школьников требуют, чтобы результаты ЕГЭ отменили (и, видимо, дали пересдать), но Рособрнадзор неумолим. Там, как всегда, сухо заявляют: «задания в ЕГЭ по химии не выходят за рамки школьной программы», а значит дело закончится ничем.

Российские выпускники не одиноки в своём страдании. Прошлым летом точно также возмущались и писали петиции школьники из Германии, которым чересчур сложным показался экзамен по математике. Как я помню, особого результата не было.

А вот школьникам из земли Северный Рейн-Вестфалия в 2008-м повезло. Непонравившийся им экзамен (опять же по математике) разрешили пересдать — свои оценки тогда улучшили три четверти выпускников.

Забавно, что в других частях Германии аналогичные задания проблем не вызвали. Видимо, сердце региона — Рурская область — все ещё расплачивается за сначала французское, а потом британское присутствие.

В Германии нашелся человек, который взял на себя смелость совершить самое радикальное переименование в истории — и в Берлине появилась Морковная улица.

(это не я).

Прочитала на «Медузе» про спортсменов, которые выступали на Олимпиаде без флага. Британская пловчиха Шаррон Дэвис рассказала, что проиграла тогда спортсменке из ГДР Петре Шнайдер, которая после призналась в употреблении допинга. В статье не отмечается, что Шнайдер употребляла его с 14 лет и, вероятно, выбора у неё не было.

Тема допинга в ГДР — больная, но не потому, что об этом не хочется вспоминать. Просто многим немцам она сломала жизнь. Вот два примера.

Бегунья Инес Гайпель попала в спорт в 17 лет. Тогда в ГДР существовала продуманная система допинга: сначала спортсменам давали первитин (метамфетамин), потом — анаболические стероиды. Почему они не отказывались? Гайпель пробовала. В 1980-е она влюбилась в мексиканского спортсмена на сборах и решила сбежать из ГДР. Это не укрылось от министерства госбезопасности, и девушка попала на стол к хирургу. Под предлогом удаления аппендикса врачи изуродовали ее живот — со спортом было покончено.

Ещё одна спортсменка — толкательница ядра Хайди Кригер. С 14 лет она принимала стероиды и мужские гормоны. В 19 лет она выглядела как мужчина: широкие плечи, мускулы, низкий голос. После окончания карьеры Кригер сделала операцию по коррекции пола. Сейчас Андреас Кригер живет в Магдебурге, женат, воспитывает дочь. Он говорит, что приём гормональных препаратов способствовал развитию у него транссексуальности.

Наказали ли кого-то за это? В 2000-е проходил так называемый Берлинский процесс. Бывшего министра спорта ГДР и бывшего главного спортивного врача приговорило к 22 месяцам тюрьмы условно. В суде не установили связи между их преступлениями и бедами спортсменов.

А Инес Гайпель до сих пор вынуждена бегать каждый день, иначе она просто не сможет заснуть из-за боли.

Когда читаешь про Гитлера, кажется, что он существовал в каком-то вакууме, отдельно от всех, — а ведь у него была большая семья.

Вот, например, Уильям Патрик Гитлер и Хайнц Гитлер — сыновья его брата Алоиса. Мать первого — ирландка Бриджит, второго — немка Хедвиг. Обе были жёнами Алоиса, причём одновременно. Он не развелся с первой, когда женился на второй — за что посидел в тюрьме в Гамбурге.

Уильям Патрик родился в Ливерпуле, а в возрасте 22 лет переехал в Германию, так как дядюшка устроил его в банк. Позднее Адольф Гитлер попросил племянника отказаться от британского гражданства, чего Уильям испугался (возможно, не зря) — и сбежал в Лондон. Там он написал статью «Почему я ненавижу своего дядю», а через год перебрался в США.

В 1944-м президент Франклин Делано Рузвельт разрешил Уильяму служить на американском флоте — и тот отправился уже на практике показывать, почему он ненавидит своего дядю.

Его младший брат Хайнц был любимым племянником Адольфа Гитлера, да и сам гордился таким родством. Но если Уильям в 22 работал в банке, то Хайнц уже был мёртв. Закончив академию «Напола», он воевал на восточном фронте, где попал в плен, а после — погиб в московской тюрьме «Бутырка».

Солярный и Лунарный Гитлер.

В октябре 2015 года Der Tagesspiegel вышла с очень интересной обложкой. На передовице красовался заголовок Flüchtlingskrise wird Chefsache — «Миграционный кризис становится приоритетом», а чуть выше располагалась фотография Гитлера. С надписью «Снова он» — Der schon wieder.

Получилось так интересно, что пришлось извиняться и объяснять, что первое про правительство Меркель, а второе — про фильм «Он снова здесь».

Ещё один человек с невероятной историей жизни — Берт Траутманн. Этот немец воевал в Польше, Франции и СССР, но на волосок от смерти оказался на футбольном поле. Когда доигрывал матч со сломанным шейным позвонком — и придерживал голову рукой.

Встретив юность в нацистской Германии, Траутманн состоял в гитлерюгенде, занимался лёгкой атлетикой, служил в Люфтваффе. За несколько месяцев до окончания войны он попал в плен под Манчестером, но после отказался от репатриации. Оставшись в Британии, Берт работал на ферме, а в свободное время играл в футбол за «Сент-Хеленс».

На поле выяснилось, что Траутманн — гениальный вратарь. Сначала контракт ему предложил «Бернли», а потом и «Манчестер Сити». Берт выбрал вторую команду и вместе с ней написал, наверно, самые славные страницы истории клуба. Естественно, в начале его не любили — с трибун кричали «Хайль Гитлер», но Траутманн был безупречен, и самым отъявленным хейтерам пришлось в конце концов замолчать.

В 1956 году вместе с «Манчестер Сити» Берт выиграл Кубок Англии — в финале горожане обыграли «Бирмингем Сити». За 15 минут до конца матча немец получил очень сильный удар коленом в шею, но не покинул ворота.

Берт держался на морально-волевых. После удара его зрение стало черно-белым, он несколько раз терял сознание, а шею ему приходилось поддерживать рукой. На рентген немец отправился только через два дня — отстоял все поздравления, отсидел все торжественные ужины. Рентген показал — один из его шейных позвонков расколот надвое, а Берт всё это время был на волосок от гибели.

Однажды Льва Яшина спросили, кого он считает лучшими вратарями мира, и он назвал себя и «того немца, который играл в Манчестере». Всё так.

Я очень многого не знаю. И это хорошо — ведь как бы стал скушен и скушан мир, в котором нельзя узнать ничего нового по истории Германии.

Во время подготовки статьи про немецкие места в Петербурге, я узнала очень много нового. Например, что братья Фаберже — не только всемирно известные ювелиры, но еще и немцы-петербуржцы. Теперь могу ходить мимо музея Фаберже на набережной Фонтанки и не размышлять, а чего в Петербурге делает музей Фаберже.

Еще я узнала, что на Смоленском кладбище на острове Декабристов похоронен старший брат Альфреда Нобеля — Людвиг. И что с этим было связано одно уголовное дело, в котором замешаны деньги, реставрации, которые сходят с первым дождем, и Алексей Кудрин. Если интересно, можете прочитать здесь.

Ну а если вы жаждете погулять по немецким местам в Петербурге, то вам сюда.

Честно — боюсь читать новость дальше заголовка, но если вы смелы и отважны, то вот.

В июне 1963 года президент США Джон Кеннеди произнес в Западном Берлине историческую речь, в которой дважды повторил фразу Ich bin ein Berliner («Я — берлинец»), сделав ее культовой. Как оказалось, многие всё еще считают, что Кеннеди ошибся, использовав неопределенный артикль ein, и заявил, что он — «берлинский пончик».

Это, конечно же, не так — легенду придумали в New York Times в 1980-е годы. В газете вышла статья о том, что Кеннеди совершил каминг-аут в Берлине и признался, что он кондитерское изделие, а немцы отреагировали на это смехом. Миф основывался на том, что артикль ein превращает берлинца в пончик с начинкой, так как в англоязычных странах последний называют Berliner.

Правда в том, что в немецком пончик с начинкой — Berliner Pfannkuchen, а артикль ein не искажает предложение, а добавляет смысл «в душе». Президент говорит: «Я (в душе) — берлинец». И немцы смеются — но из-за того, что Кеннеди в середине речи благодарит переводчика, который перевел эту фразу с немецкого на немецкий.

Очень тупая история в Калининградской области. Какой-то общественник возмутился, что на стене одного из домов Гурьевска написано старое название города — Neuhausen, и написал в прокуратуру заявление. Ну написал и написал, что бубнить то, скажете вы — и я почти соглашусь. Но.

Зампрокурора заявил, что надпись без перевода на русский «формирует у населения отрицание итогов Второй мировой войны, постепенно развивая чувство толерантности к событиям, связанным с фашистской Германией». И теперь владелец должен всё исправить — закрасить надпись, тем самым в очередной раз победив фашизм и здравый смысл.

Наверно, с месяц я хотела сделать материал про «немецкие коттеджи» — дома, построенные в Петербурге после войны и отличающиеся от остальной застройки каким-то особенным уютом. Во «ВКонтакте» даже есть группа, посвящённая этому — не побоюсь сказать — феномену: там горожане выкладывают фотографии «немецких коттеджей», которые они повстречали.

Мне было интересно, что это за коттеджи такие, правда ли их строили пленные немцы, и главное — напоминают ли они архитектуру Германии, о чем так часто пишет общественность. Я долго и мучительно искала специалиста, который мог бы со знанием дела рассказать мне о «коттеджах», и когда нашла, моему удивлению не было предела.

Оказалось, что никаких «немецких коттеджей» не существует. Ну то есть как — да, есть малоэтажная послевоенная застройка, маленькие уютные домики с палисадниками, но отношение к Германии они имеют примерно никакое. К строительству, действительно, привлекали пленных немцев — но частично, а так называемая схожесть архитектуры с немецкой — миф, придуманный местными жителями. «Красиво, уютно, чисто — ну прямо Германия», — думает русский человек. И погружается в пучины заблуждений.

С фактами, фотографиями, числами, фамилиями и интересными последовательностями — читать здесь.