Когда читаешь про Гитлера, кажется, что он существовал в каком-то вакууме, отдельно от всех, — а ведь у него была большая семья.

Вот, например, Уильям Патрик Гитлер и Хайнц Гитлер — сыновья его брата Алоиса. Мать первого — ирландка Бриджит, второго — немка Хедвиг. Обе были жёнами Алоиса, причём одновременно. Он не развелся с первой, когда женился на второй — за что посидел в тюрьме в Гамбурге.

Уильям Патрик родился в Ливерпуле, а в возрасте 22 лет переехал в Германию, так как дядюшка устроил его в банк. Позднее Адольф Гитлер попросил племянника отказаться от британского гражданства, чего Уильям испугался (возможно, не зря) — и сбежал в Лондон. Там он написал статью «Почему я ненавижу своего дядю», а через год перебрался в США.

В 1944-м президент Франклин Делано Рузвельт разрешил Уильяму служить на американском флоте — и тот отправился уже на практике показывать, почему он ненавидит своего дядю.

Его младший брат Хайнц был любимым племянником Адольфа Гитлера, да и сам гордился таким родством. Но если Уильям в 22 работал в банке, то Хайнц уже был мёртв. Закончив академию «Напола», он воевал на восточном фронте, где попал в плен, а после — погиб в московской тюрьме «Бутырка».

Солярный и Лунарный Гитлер.

В октябре 2015 года Der Tagesspiegel вышла с очень интересной обложкой. На передовице красовался заголовок Flüchtlingskrise wird Chefsache — «Миграционный кризис становится приоритетом», а чуть выше располагалась фотография Гитлера. С надписью «Снова он» — Der schon wieder.

Получилось так интересно, что пришлось извиняться и объяснять, что первое про правительство Меркель, а второе — про фильм «Он снова здесь».

Ещё один человек с невероятной историей жизни — Берт Траутманн. Этот немец воевал в Польше, Франции и СССР, но на волосок от смерти оказался на футбольном поле. Когда доигрывал матч со сломанным шейным позвонком — и придерживал голову рукой.

Встретив юность в нацистской Германии, Траутманн состоял в гитлерюгенде, занимался лёгкой атлетикой, служил в Люфтваффе. За несколько месяцев до окончания войны он попал в плен под Манчестером, но после отказался от репатриации. Оставшись в Британии, Берт работал на ферме, а в свободное время играл в футбол за «Сент-Хеленс».

На поле выяснилось, что Траутманн — гениальный вратарь. Сначала контракт ему предложил «Бернли», а потом и «Манчестер Сити». Берт выбрал вторую команду и вместе с ней написал, наверно, самые славные страницы истории клуба. Естественно, в начале его не любили — с трибун кричали «Хайль Гитлер», но Траутманн был безупречен, и самым отъявленным хейтерам пришлось в конце концов замолчать.

В 1956 году вместе с «Манчестер Сити» Берт выиграл Кубок Англии — в финале горожане обыграли «Бирмингем Сити». За 15 минут до конца матча немец получил очень сильный удар коленом в шею, но не покинул ворота.

Берт держался на морально-волевых. После удара его зрение стало черно-белым, он несколько раз терял сознание, а шею ему приходилось поддерживать рукой. На рентген немец отправился только через два дня — отстоял все поздравления, отсидел все торжественные ужины. Рентген показал — один из его шейных позвонков расколот надвое, а Берт всё это время был на волосок от гибели.

Однажды Льва Яшина спросили, кого он считает лучшими вратарями мира, и он назвал себя и «того немца, который играл в Манчестере». Всё так.

Я очень многого не знаю. И это хорошо — ведь как бы стал скушен и скушан мир, в котором нельзя узнать ничего нового по истории Германии.

Во время подготовки статьи про немецкие места в Петербурге, я узнала очень много нового. Например, что братья Фаберже — не только всемирно известные ювелиры, но еще и немцы-петербуржцы. Теперь могу ходить мимо музея Фаберже на набережной Фонтанки и не размышлять, а чего в Петербурге делает музей Фаберже.

Еще я узнала, что на Смоленском кладбище на острове Декабристов похоронен старший брат Альфреда Нобеля — Людвиг. И что с этим было связано одно уголовное дело, в котором замешаны деньги, реставрации, которые сходят с первым дождем, и Алексей Кудрин. Если интересно, можете прочитать здесь.

Ну а если вы жаждете погулять по немецким местам в Петербурге, то вам сюда.

Честно — боюсь читать новость дальше заголовка, но если вы смелы и отважны, то вот.

В июне 1963 года президент США Джон Кеннеди произнес в Западном Берлине историческую речь, в которой дважды повторил фразу Ich bin ein Berliner («Я — берлинец»), сделав ее культовой. Как оказалось, многие всё еще считают, что Кеннеди ошибся, использовав неопределенный артикль ein, и заявил, что он — «берлинский пончик».

Это, конечно же, не так — легенду придумали в New York Times в 1980-е годы. В газете вышла статья о том, что Кеннеди совершил каминг-аут в Берлине и признался, что он кондитерское изделие, а немцы отреагировали на это смехом. Миф основывался на том, что артикль ein превращает берлинца в пончик с начинкой, так как в англоязычных странах последний называют Berliner.

Правда в том, что в немецком пончик с начинкой — Berliner Pfannkuchen, а артикль ein не искажает предложение, а добавляет смысл «в душе». Президент говорит: «Я (в душе) — берлинец». И немцы смеются — но из-за того, что Кеннеди в середине речи благодарит переводчика, который перевел эту фразу с немецкого на немецкий.

Очень тупая история в Калининградской области. Какой-то общественник возмутился, что на стене одного из домов Гурьевска написано старое название города — Neuhausen, и написал в прокуратуру заявление. Ну написал и написал, что бубнить то, скажете вы — и я почти соглашусь. Но.

Зампрокурора заявил, что надпись без перевода на русский «формирует у населения отрицание итогов Второй мировой войны, постепенно развивая чувство толерантности к событиям, связанным с фашистской Германией». И теперь владелец должен всё исправить — закрасить надпись, тем самым в очередной раз победив фашизм и здравый смысл.

Наверно, с месяц я хотела сделать материал про «немецкие коттеджи» — дома, построенные в Петербурге после войны и отличающиеся от остальной застройки каким-то особенным уютом. Во «ВКонтакте» даже есть группа, посвящённая этому — не побоюсь сказать — феномену: там горожане выкладывают фотографии «немецких коттеджей», которые они повстречали.

Мне было интересно, что это за коттеджи такие, правда ли их строили пленные немцы, и главное — напоминают ли они архитектуру Германии, о чем так часто пишет общественность. Я долго и мучительно искала специалиста, который мог бы со знанием дела рассказать мне о «коттеджах», и когда нашла, моему удивлению не было предела.

Оказалось, что никаких «немецких коттеджей» не существует. Ну то есть как — да, есть малоэтажная послевоенная застройка, маленькие уютные домики с палисадниками, но отношение к Германии они имеют примерно никакое. К строительству, действительно, привлекали пленных немцев — но частично, а так называемая схожесть архитектуры с немецкой — миф, придуманный местными жителями. «Красиво, уютно, чисто — ну прямо Германия», — думает русский человек. И погружается в пучины заблуждений.

С фактами, фотографиями, числами, фамилиями и интересными последовательностями — читать здесь.

Комбо.

Завтра 1 сентября, а значит время вспомнить о тех, кто по совокупности страдает в школе больше всего — учителях. В детстве нам кажется, что они все — как на подбор — дураки и ничего в жизни не понимают. Но это не так, учителя смотрят на ребёнка и видят всё его будущее (и я так пишу не потому, что первый диплом мне выдал педагогический!).

Четвёртый канцлер ФРГ Вилли Брандт в свои 14 лет учился в привилегированной гимназии в Любеке и гордо носил прозвище «политик». Его классный руководитель — доктор Крамер — постоянно «капал» на мозги ему и его матери, говоря, что политика — грязное дело и губит жизни.

Брандт вступал в партии и создавал свои, не зная, что герр Крамер прав. Что в 1933-м учителя уволят из-за доноса коллеги, симпатизирующего — и это слабо сказано — нацистам. Что он покончит с собой, а следом так же поступит его жена. Что его маленького сына отправят в детский дом.

Но, возможно, Крамер предупреждал сам себя.

Зашла на Deutsche Welle почитать материал о том, как в Германии загадочно погибает облепиха, а там в контексте — новости ГДР.

Сейчас маркировка «Сделано в Германии» — признак высокого качества. Но задумывалась она совсем не для этого.

Знак появился в конце XIX века, когда в Европе вовсю раскручивался маховик индустриализации, а Великобритания пыталась защитить отечественных производителей от заграничных. Как это сделать, мучились лучшие умы страны, и придумали крутой способ (нет).

Правительство обязало маркировать всю продукцию из Германии, чтобы (хаха) граждане могли отличать импортные товары и бойкотировать их (ещё раз хаха). Эффект вышел обратный — британцы стали покупать именно товары с надписью Made in Germany, а маркировка прославилась на весь мир.

Обрати внимание, сделано в Германии (не делайте вид, что не пропели).

В начале прошлого века в Германии ходили в обращении очень красивые, но не очень незаконные самодельные деньги — нотгельды. Появились они не из чувства прекрасного, а из гиперинфляции, кризиса и нищеты в проигрывающей войну стране.

Первые нотгельды выпустили в Бремене в 1914-м — ещё по разрешению госбанка. Но затем дело приняло неожиданный поворот. Необычные монеты и купюры стали выпускать не только муниципалитеты, но и фирмы, магазины и даже закусочные.

Материалы использовали разные — от железа до керамики. В Саксонии, например, в ходу были деньги из фарфора. Номиналы тоже не заставляли скучать — в Вестфалии в декабре 1923 года появилась монета с достоинством в триллион марок.

Зацените, как они выглядят.