Вообще заметил, что в России изменилось само отношение к слову либерализм. Много лет до того оно имело оскорбительный характер. «Либерал» ассоциировался с Валерией Новодворской или жуликами 90-х, это был такой несимпатичный городской сумасшедший, преимущественно еврейского происхождения. Помню, когда до войны в общении признавался в либеральных взглядах, смотрели как на какую-то одесскую придурь. Типа как можно быть либералом, это же стыдно!

Теперь на фоне раздражения ко всем проявлениям державного начала слово либерал уже не имеет такой негативной коннотации. Можно признаваться в этом спокойно. Скорее сейчас даже «патриот» это немного стыдно, в этом слове видится лёгкое жульничество и хамство. Патриот обязательно после третьей рюмки начнет вести себя шумно и стучать кулаком по столу, да? Чувствуете? Примерно как при произношении «герой СВО» вы уже совсем не то представляете, что обычно показывают по телевизору, у вас другие ассоциации, правда?

Вот и с либералами так. Они дискредитировали себя в 90-х так сильно, что тридцать лет слово было клеймом. А сейчас благодаря державникам, патриотам и имперцам оказались реабилитированы. Пока только в головах.

Бывший посол Великобритании в Белоруссии, а ныне сотрудник британского think tank IISS Найджел Гулд-Дэвис выпустил доклад о состоянии дел в России и грядущем кризисе.

Я рекомендую прочитать его полностью, можно с переводчиком, он слишком объёмный для детального пересказа в рамках одного поста: https://www.iiss.org/research-paper/2026/05/the-coming-crisis-in-russias-political-economy

Основная мысль, которую выразил автор: вскоре Россия, а значит лично Путин, столкнётся с очень непростым выбором, нужно будет либо сократить свои военные цели, либо изменить подход к экономике и обществу. Проще говоря, придётся или как-то заканчивать войну, или проводить мобилизацию и переводить экономику на военные рельсы.

Причина, по мнению Гулд-Дэвиса, в том, что российская экономика достигла своего предела и вопрос не в деньгах, они пока есть, но их уже практически невозможно конвертировать в военную мощь в условиях рыночной экономики ни в виде солдат, ни в виде снарядов, продолжение войны потребует внедрения административно-командных мер и принуждения.

Помимо проблем с производством Россия также стала испытывать очевидные проблемы с набором людей посредством «смертеномики», то есть благодаря большим выплатам за участие в войне и даже гибель.

Напомню, что согласно исследованию Яниса Клюге, в 2026 году набор контрактников упал на 20% по сравнению с 2025-м. Похоже, Россия в конце прошлого года достигла той точки, когда, во-первых, повышение выплат уже не даёт заметного притока добровольцев, во-вторых, у регионов на это просто закончились деньги, в 2025 году совокупный дефицит составил 1,5 триллиона рублей, а именно региональные власти несут основные расходы на вербовку, губернаторы должны достигать поставленных KPI, федеральная выплата как была 400 тысяч рублей, так и осталась. Кроме количества, падает и качество новобранцев, это знают все, кто сам находится в рядах ВС РФ. То есть итоговый результат от штурмов с их участием ниже, а стоит каждый такой юнит дороже. Общие потери сейчас стали превышать набор, то есть российская армия начала сокращаться и понятно, что долго так воевать нельзя.

Что касается экономики, в докладе указывается, что российскую экономику не ждёт крах, это вообще крайне редкое явление, более вероятны сценарии долговременного спада — рецессии — или же финансовый кризис, включая дефолт.

Решения, с помощью которых Кремль может продолжать спонсировать войну, состоят не из привлечения, а из извлечения ресурсов: дальнейшего повышения налогов, «добровольных» взносов олигархов и крупного бизнеса, национализации собственности или заморозки вкладов граждан. Потребность в солдатах можно закрыть ещё одной частичной мобилизацией.

Гулд-Дэвис не пытается предсказать, какой вариант выберет Путин, возможно в Кремле придут к мнению, что издержки от продолжения войны слишком велики и нужно заканчивать. Однако если этого не произойдёт, то далее воевать в нынешнем формате Россия не сможет, ни формат рекрутинга, ни экономика уже не покрывают потребностей войны.

Тем не менее Кремль будет откладывать эти решения осознавая риски. Чаще всего автократические режимы падают из-за раскола элит, а одной из частых причин появления или углубления раскола являются крупные проигранные войны. Путин это понимает, потому контроль за элитами будет лишь усиливаться, как и репрессии против граждан. Блокировки интернета в докладе называются одним из таких методов усиления контроля для недопущения атак на власть в случае, если необходимо будет признать СВО войной и пойти на новые непопулярные меры.

Гулд-Дэвис называет этот момент «кризисом в медицинском смысле», то есть тяжёлым периодом, после которого пациент или выздоравливает, или умирает. В первом варианте, если Путин решится на продолжение войны и непопулярные меры — а есть опция пойти на заключение мира — и сможет при этом справиться с сопротивлением элит и социальным напряжением, произойдёт значительное наращивание российских военных возможностей, а во втором случае может возникнуть тот самый раскол элит, что приведёт к беспорядкам в стране и параличу управления.