уЩербы
2.24K members
8 photos
2 files
16 links
Расскажу всю правду о языке.
Вопросы и предложения сюда – @epavlocki
Download Telegram
to view and join the conversation
Вот сидит наш любимый персонаж – бородатый академик. Пыхтит! Сочиняет правило, чтобы мы все утомились и заплакали. Всё сходится в его запутанной комбинации, всё складно и мрачно. Ух, как поорут школьники! Ух, как упадут под стол от напряжения учителя! А как они будут выть всю оставшуюся жизнь, пытаясь запомнить! – потирает он свои потные ладошки. (Под это нужен хороший саундтрек. Пусть будет «В пещере горного короля» Грига.)

И тут – облом. Никак не встраивается в его концепцию парочка поганых словечек. И так он их пристроил, и так покрутил – не получается. Ай! – думает академик, – пошло оно все к чертям собачьим! И выводит, хохоча сатанинским хохотом: «СЛОВА-ИСКЛЮЧЕНИЯ».

Вот примерно так это представляют себе обычно. Но нет.

Языковые исключения – это не намеренно усложненные или «непричесанные» случаи, которым не нашлось места в классификации просто потому, что создатели классификации плохо старались или хотели сделать нам больно.

Более того, слов-исключений в языке вообще не существует. «Исключение» – это слово из методической практики. Так в школе называют важные для запоминания случаи, необходимые грамотному человеку, но с позиций современного русского языка очень трудные для объяснения.

Если вы слышите слово «исключение», знайте, что этот тревожный «сквознячок» летит к нам из исторической грамматики. А историческая грамматика в том объеме, который необходим для полноты понимания «исключений», в школьную программу не входит. Задача школы – дать относительный уровень грамотности (это термин, если что: относительная и абсолютная академическая грамотность) и выпустить человека подготовленным к ЕГЭ (и жизни).

Во-первых, рассказывать о таких сложностях учителю некогда (если он вообще знает/помнит их сам) – в программе все расписано по минутам. Во-вторых, незачем – опять же, у среднего образования другие задачи. Поэтому нам говорят: «Нет времени объяснять – просто запомни». И бедный ребенок думает: «В этом же нет никакой логики! Кто? Кто эти звери, что придумали такую чушь?».

Этот зверь хорошо тебе знаком, бедный ребенок. Это русский язык.

Итак, запомнили: исключений не существует. Так удобненько называют то, что лежит у языка под капотом. Предупреждаю сразу – рассказ будет длинным и невеселым. Будь оно иначе, не было бы в школе никаких исключений.
Традиционно напряглись и поехали.

В древних славянских языках существовали сверхкраткие гласные фонемы, которые обозначались буквами ъ («ер») и ь («ерь»). Они происходили от праиндоевропейских кратких ŭ и ĭ. Их также называют «иррациональными гласными» и «полугласными». И ещё в период славянской общности началось ослабление звучания подобных гласных – падение редуцированных. Явление, которое будущим носителям языка – нам с вами – еще даст прикурить.

Процесс падения редуцированных [ъ] и [ь] произошел в древнерусском языке примерно во второй половине XII в. и стал следующей глобальной ступенью развития нашего языка. Суть этого процесса заключалась в исчезновении [ъ] и [ь] в слабой позиции и переходе их в [о] и [э].

Что представлял собой язык со сверхкраткими гласными и к чему привело их исчезновение? До падения редуцированных гласные произносились одинаково и в ударной, и в безударной позиции; ударение очень сильно отличалось от того, которое мы знаем сегодня: оно было музыкальным. Это значит, что ударный гласный произносился с повышением тона голоса и с большей силой, а долгота звука оставалась прежней.

Однако в XII в. в результате развития отношений с Византией, с европейскими государствами, а также развития экономики, произошло изменение темпа жизни и, соответственно, темпа речи. В ускоренном потоке речи гласные стали произноситься короче: гласные полного образования сокращались до редуцированных, а редуцированные в слабых позициях совсем исчезали: съна – сна, кънига – книга. А еще в определенных позициях [ъ] и [ь] переходили в гласные полного образования: например, сънъ – сон, дьнь – день.

Вы уже, наверное, уснули или порадовались, что в школе вам просто сказали «это исключения, дружок, запомни и вали».

Я понимаю, что всё это чрезвычайно утомительно, поэтому попробую показать на знакомых примерах, каким был язык с редуцированными гласными.

Посмотрите на их отголоски в современном русском языке: произнесите слово “министр” или “психиатр”. Вы точно слышали, как люди говорят, например, “психиатар“ или “психиатыр”. Вот эта как будто бы нужная, но отсутствующая гласная между “т” и “р” – сверхкраткая. Теперь быстро произнесите слово “красота” в потоке речи – получите [краста], причем между “с” и “т” вы услышите нечто похожее на неопределенный гласный звук вроде [ы], [а] и [э] одновременно – это и будет [ъ].

Так вот раньше в словах “стеклянный“, “оловянный” и “деревянный” был не один суффикс, а два. Помимо суффикса -ян был и суффикс -ьн – с редуцированным [ь]. Как он там оказался, тоже интересная история, но эта простыня текста уже перешла все границы допустимого. Просто поверьте, что он там оказался по причинам, которые измеряются тремя такими текстами.

Так вот когда редуцированные пали по названным выше причинам, в словах “стеклянный“, “оловянный” и “деревянный” остались суффикс -ян и суффикс -н уже без утраченного [ь]. Таким образом, этим словам достался «исключительный» суффикс -янн. Не по злому умыслу бородатого академика, а в результате мощных фонетических процессов.

Вот поэтому проще запомнить старое доброе «исключение», за которым стоит вся эта хтонь.
Рекомендую к просмотру видео Дениса Косякова, который украл мой текст, чтобы просвещать людей, называя их суками, и шутить про синдром Дауна.
«Есения, ты знаешь много странного о воспитании детей – вот скажи, зачем логопеды и педиатры рекомендуют для развития речи устраивать детям игры с ГОРОХОМ?»

Просто на всякий случай: игры с горохом – это не «поговори с горохом», а «потрогай горох». Кстати, это может быть не только горох, но и любые мелкие предметы – крупа, детали конструктора, мозг людей, которые воруют мои тексты… Но прежде чем я расскажу о роли крупы в развитии ребенка, позвольте продолжить обещанную серию постов о происхождении языка. Этот текст как раз и раскроет гороховую тайну.

Трудовая теория Ф. Энгельса.

Она была одной из первых состоятельных, поэтому ее давно изучили со всех сторон, а прежде много критиковали, внося всё больше корректирующих сведений. Но мы не будем разбирать всё так детально – нам нужна базовая информация.

По этой теории язык возник в совместной трудовой деятельности первобытных людей. В процессе эволюции руки дифференцировались от ног, и тогда приматы смекнули, что руками можно делать нечто особенное – не то же самое, что и ногами. Слово «смекнули» я, разумеется, использую с иронией – человек того уровня сознания «смекать» пока не мог. Всё это произошло стихийно, как следствие эволюции. Рукой человек стал хватать предметы, а потом конструировать орудия труда и всякие полезные для выживания вещи (как, например, жилище).

Здесь трудовая теория пересекается с теорией трудовых выкриков. Когда люди начали делать что-то совместно, они стали издавать десемантизированные звуки, которые служили ритмизации этой деятельности. То есть они поднимались, опускались, раскачивались и орали, сопровождая эту деятельность. Даже не знаю, с чем это сравнить. Вспомните, как кричит теннисист, отбивая мяч. Ну, вот так.

Потом люди начали подавать этими криками сигналы друг другу. Мол, товарищ, отойди в сторонку поскорее – на тебя валится спиленное нами дерево. Эти крики можно сравнить с тем, как истошно орет ваш кот, едва вы пересекаете порог дома. Кот, конечно, не думает: «Наконец ты пришел, человек! Навали мне еды, да поскорее!», нет. Кот просто знает (и это инстинктивное знание) что в ответ на его стимул «мяу» последует какое-то действие и результат – получение пропитания.

Вот и вся трудовая теория: человек встал, пошел на двух ногах, взял дубинку и стал кричать (я делаю так каждое утро). Сигнальные выкрики послужили стимулом к модуляции гортани, за счет чего звуки становились все более членораздельными. К тому же, чем дальше мозг человека развивался, тем качественнее он (человек) отделял себя от других и от окружающего мира – раньше у него такой способности не было вообще.

Так вот, горох. Когда человек взял в руки мелкие предметы и начал шевелить пальцами, он возбудил мелкой моторикой ранее не задействованные участки мозга. Они, в свою очередь, начали стимулировать находящиеся рядом зоны Брока и Вернике. Центр Брока – это кинетико-моторный вербальный анализатор, обеспечивающий речепроизведение. Область Вернике отвечает за усвоение вербальной информации. Таким образом, когда ребенок делает движения пальчиками, перебирая мелкие предметы, стимулирование зоны Брока способствует переводу внутренней речи во внешнюю.

Зоны Брока и Вернике исследуются и сейчас. Ученые говорят о том, что вся эта история с мелкой моторикой намного сложнее. То есть важную роль играет не столько центр Брока, сколько нейронные цепи в неокортексе. Так, речь управляется не компактно расположенными популяциями нейронов, типа полей Брока или Вернике, а нейронными цепями, части которых локализованы в различных областях мозга.

В других постах я еще расскажу вам немало о речепорождении у людей и животных, а также о научных дискуссиях, затрагивающих глоттогенез. Однако очень надеюсь, что сказанного уже достаточно для того, чтобы вы понимали: никто не придумал язык и не может распоряжаться им так, как себе представляют словарные фанаты и ненавистники языковых ошибок.
Друзья, всем привет!
Очень рада новым лицам!

Кстати, вы вовремя, потому что у меня есть огромный, полный эмоций текст. Он совсем не по делу, если сравнивать с другими, но все равно важный.
Поскольку начались выходные-празднички, наукой вас грузить не буду, но развлеку. Ввожу новую рубрику #пробиваем_дно
Позвольте начать соответствующим скрином инстаграма очередного учителя.
Подготовка к тексту о мате и чтение научной литературы по теме – особое удовольствие. Сын говна и говнорожденный – это сильно. Не говоря уже о копулятивных функциях ануса.