всех с первым днём зимы ::)

очень люблю я всё последнее

фактически, так как любая вещь/событие/етц уникально и неповторимо, то ВСЁ можно считать последним. и всегда жить внутри ускользающего ощущения неповторимого мига. но я пробовал подобный подход, это свихнуться можно от вечной эйфории потерянности. не сказать, конечно, что я и без того не свихнувшийся — свинья грязь найдёт — однако даже для меня (далеко глубоководного в этом плане) всё ещё сущесвуют невероятно ужасающие своей безмолвной молчаливостью бездны.

города — глобальные образования, сотканные из человеческих душ, пребывающих в чудовищной плотности. сам человеческий мозг является сложнейшей информационной системой во вселенной, способной собой уловить сияние самого эйн софа, чего же говорить о таких глобальных объединениях человеческих разумов, как города. никогда мироздание не видело таких высоких смысловых напряжённостей, что умещаются в них, ни один иной природный объект не имеет такой мощной эгрегориальной массы. каждый город имеет своё собственное сознание, свой собственный дух, идеи и волю. отдельный человек, конечно, неспособен с ними в полной мере общаться, являясь элементарной частицей всей этой системы, поскольку работает простой закон: более простые сознания способны воспринимать более сложное только чувственно-интуитивно, восприятие его возможно своеобразным эфемерно-эмпатичным образом. не логикой, имею в виду. логика работает с простыми вещами, раскладывая на более простые. сквозь её призму суть высшего не проглянется.

города имеют то, что зову про себя "запахом", наверное определить значение этого слова можно, как уникальную атмосферу, энергетику (?), суть, контекстуальный-концептуальный фон, ментальный рельеф. по большому счёту, запахи у всех городов уникальны, но существует внутреннее желание свести всё их многообразие к некоторым архетипам.

как-то так сложилось аутоисторически, что я, как уроженец Западной Сибири, пропитался и прочувствовал именно тамошние города, так что именно они являются своего рода эталонами внутри шаткой непрописанной до этих пор существовавшей почти что только мысленно некоторой системы мер, в которой БАРНАУЛ является нулём координат. Барнаул — хороший, плотный город. со своим уникальным "запахом". но, тем не менее, он сочетает в себе множество разнообразных общегородских черт, что заставляет чувствовать именно его сущность внутри самых разных городов необъятной. сложно описать и свести к чему-то единому суть именно барнаульского архетипа. панельки? дорога с трамвайными рельсами? очень просто, очень универсально, нуль координат, алтаекрайский Урук.

другие архетипы можно определить конкретнее, например:
Бийск — полубезлюдно, плотнонарративно, кирпично.
Новосибирск — монструозно, отстранённо, античеловечно.

ПЕТЕРБУРГ. город, исторически отпочковавший от себя Барнаул. в нём во всём и правда улавливается нечто неуловимо-барнаульское. и это, стоит отметить, не говоря об очевидных широких проспектах с панельками, вроде условного проспекта ветеранов, с которым самонапрашиваются мысленные параллели с барнаульской малахова, только карикатурно больше и бесконечнее.*

[*и это весьма характерная петербургская черта. в нём всё больше и бесконечнее, чем должно быть. город хоть и обладает чудовидной смысловой массой, но, вместе с тем, она чудовищно низкой пространственной плотности — весь город, будто растянутая нейросетями картинка. псевдоэмпирическим-квазиинтуитивным путём подсчитано, что растянутая примерно в два с половиной раза. и идеи часто множатся — те же самые малаховы есть в каждой из сторон света города.]

Петербург — город на воде. город на болотах. та магнетическая холодность местности, что существовала в занятой городом области пространства тысячелетиями, этим самым городом неизбежно заимствуется. вдобавок электризуется и гиперболизируется. многие контексты, и усвоенные им, и те, что всегда ему принадлежали (вплоть до идеи его основания), сводятся к одному — это переходный город. город перехода. в самом сакральном смысле этого слова. не там, не здесь, не от мира сего. лимб, рубеж, гипнагогия. город, существующий на уровне моря, на водной глади. ни внизу, ни вверху. в точке лагранжа между бытием и небытием, жизнью и смертью. и он остранён, безразличен, холоден, полусуществующ.

морскую поверхность у древних греков олицетворяли сирены. создания с божественным и манящим к себе голосом и усыпляющие да пожирающие всех приближающихся. это ли не Питер?

кроме того, именно в нём расположилась и самая высокая рукотворная точка европейского континента (лахта) и самая низкая (ст.м. адмиралтейская). интерпретировать не берусь.

плавно перевыкладываю старую свою музыку, подписывайтесь на свежий канал с ней. когда-нибудь будет и новая тоже

—> https://t.me/tennyowaves <—

где же добыть настолько ошеломляющую информацию что применима к реальной жизни

хочу сказать, что существуют такие (со стороны, возможно, незначительные) знания, что приводят к реорганизации всей внутрирáзумной относящейся к ним мыслеструктуры подобно биологическому ароморфозу. тот нежданный негаданный кирпичик, тот поворот ракурса, что позволяет панораме обрести внезапную целостность.

было бы очень здорово, если бы существовал некий каталог со всеми этими кирпичиками, относящимся к широкому спектру деятельности и жизни вообще. аутопсихологии (?) в том числе. но эти знания, зачастую, не обладают именно что объективной ценностью, такая у них особенность. в качестве их может выступить совершенно случайная вещь, что в отдельно взятой душе запустит глубоко индивидуальную паутину ассоциаций, что стянет всё вместе.

да. а вообще, дао дэ дзин, может быть, сгодится?

моя картина

случайно паузанул как жизнь, так и всё остальное, мысли включая и прочую эту душную чушь. надо что-нибудь в этой навязчивой фибродисплазичной стабильности сломать. взболтать мякоть в банке.

ведь где движуха, там творчество. а затем ли жизнь дана, чтобы без творчества её драгоценные моменты растрачивать? после смерти все успеем ровно полежать

честно говоря всю жизнь преследует своего рода акатизия. любое затягивающееся на месяца событие, один и тот же вид перед глазами, ежедневные всякие мысли, очень жмут душу воздушную. и хочется, с одной стороны, прибиться к какому-нибудь нарративу и гнуть до упора какую-нибудь сюжетку, но как же зудит внутри даже от мыслей об этом.