❌Я буду ᴨᴏʍниᴛь ᴏбᴏ ʙᴄᴇʍ, я иɜучᴀю, ᴨᴏд ʍиᴋᴩᴏᴄᴋᴏᴨᴏʍ ᴋᴀждый ᴨᴩᴏйдᴇнный ϶ᴛᴀᴨ.
❌Я нᴀᴨᴀдᴀю ᴨᴇᴩᴇд ᴄнᴏʍ, ᴋᴏᴦдᴀ ᴨᴩᴏᴛиʙниᴋ ᴄᴧᴀб. . .

Cr.r. @Xlor68

❌ ✨и смерть, ни душевные или физические муки не могут породить такого отчаяния, какое вызывает утрата собственной индивидуальности. Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишён собственного «Я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, — вот он, истинный апофеоз ужаса.

Говард Филлипс Лавкрафт. Врата серебряного ключа

🌟🥹🌟🔵 Сегодня поймал на себе взгляд новой сотрудницы из отдела кадров. Женщина опытная, повидавшая многое, но смотрела она на меня как на что-то необъяснимое, без страха, но с такой осторожностью, будто я не работник, а экспонат какой-то . Она спросила, отдыхаю ли я вообще, и я ответил, что отдых для меня — это тишина, а она у меня почти всегда. Она не улыбнулась, даже не кивнула, просто ушла, оставив после себя странный осадок. Что-то в её взгляде было не так, словно она уже поставила мне диагноз, просто пока не озвучила.
🌟🌟🤍🤩 В курилке ко мне подсел охранник из соседнего корпуса — пожилой, лысый, человек, который сам видал всякое. Он спросил, не кажется ли мне, что я перегибаю. Рассказал, как мои коллеги трясутся при моём приближении, как пациенты молятся, чтобы я не заглянул к ним, как даже врачи предпочитают обходить меня стороной. Я ответил, что это значит — я хорошо работаю. Он посмотрел на меня устало и сказал, что это значит другое: я следующая карточка на увольнение или на принудительную реабилитацию, просто пока об этом не знаю. Я промолчал, потому что в его словах была правда, которую не с чем спорить. .
🌟🌟🔹аведующий сообщил, что на меня поступили жалобы от троих: грубость, угрозы, швыряюсь предметами. Я не отрицал. Он сказал, что ценит мою работу, но если продолжится — отправит в регистратуру штамповать бумажки. Я забрал подпись и вышел. Эта перспектива хуже любого изолятора.
🌟🌟 Ночью я сидел в кабинете и перебирал в голове всех, кого задел за последнее время. Санитар Дерек обходит меня за несколько метров. Другой охранник перешёл на шёпот в моём присутствии. Врачи на общих совещаниях рассаживаются так, чтобы не оказаться рядом. Я поймал себя на мысли, что уже не знаю, когда это началось. И вдруг подумал: а когда они перестанут бояться? Когда кто-то из них наберётся смелости написать докладную, и меня уберут не за плохую работу, а за слишком хорошую? Мне не было страшно и не было обидно. Только противно. Потому что я — единственный здесь, кто реально держит этот цирк в узде, а они меня боятся, и пусть. Пока система работает, мне плевать.