друг мой, уютный и дражайший,
прошу, внемли последующим словам:
не найдёшь никого паскудней и ужасней,
чем обесцветившие и битые тобою зеркала.

ты рисуешь на них то трясущимися кулаками,
то вовсе кровью, стекающей с прелестных костяшек;
они лежат на полу порубленными кусками,
как и всё остальное — и ты, и мамины любимые чашки.

вечно едва собираю тебя по частицам,
рисую по памяти большими пальцами твой портрет.
всё, о чём ты так мечтаешь — это забыться,
а я хочу вернуть твой приторно-яркий цвет.

говорил же всякий раз невзначай:
«мой милый бесцветный друг,
душу никому ты не обнажай,
иначе угодишь в страшный круг».

Боюсь тебе сказать.

Анюте кажется, что к ней этим поздним и страшным вечером прокрались ужасные воры... На деле — совсем не так.

все говорят о том, что кайл не умеет держать себя в руках, и это чистейшая правда; но немногие знают, что его импульсивность, не имеющая подноготных причин, распространяется на всё подряд.

типа, без исключений.

и это, если честно, пиздец какой-то.

Только вот Хуа Чэн здесь, а бог его — из акварели.

28.10 (понедельник), метка дня — дарк.

Будет ли Сара Джексон счастлива?