Друзья, мы продолжаем сбор средств на нужды нашей подшефной Первой Славянской Гвардейской Бригады:
💥Карта Сбербанк:
💥Донаты ВК: https://vk.com/donut/voenkorkhayrullin
Огромная благодарность, что вы помогаете нам!
💥Карта Сбербанк:
2202 2036 7992 1520
(Дарья)💥Донаты ВК: https://vk.com/donut/voenkorkhayrullin
Огромная благодарность, что вы помогаете нам!
ВКонтакте
ВОЕНКОР МАРАТ ХАЙРУЛЛИН
Здесь вы найдете репортажи, фильмы, эфиры военного корреспондента Марата Хайруллина. Авторский взгляд на происходящее в зоне СВО и не только.
ВОЕНКОР МАРАТ ХАЙРУЛЛИН pinned «Друзья, мы продолжаем сбор средств на нужды нашей подшефной Первой Славянской Гвардейской Бригады: 💥Карта Сбербанк: 2202 2036 7992 1520 (Дарья) 💥Донаты ВК: https://vk.com/donut/voenkorkhayrullin Огромная благодарность, что вы помогаете нам!»
Аудиоверсия Большой фронтовой сводки от журналиста Марата Хайруллина 18-25 сентября 2023 года👇👇👇
Россия, которую я мечтаю забыть
За что гибнут наши дети на Украине…
Вместо ежедневной фронтовой сводки от журналиста Марата Хайруллина.
За что гибнут наши дети на Украине…
Вместо ежедневной фронтовой сводки от журналиста Марата Хайруллина.
Ко мне регулярно приходят письма матерей, потерявших своих детей, в которых всегда стоит горький упрек - за что мой ребенок погиб.
Пишут об армейском бардаке, бездушности чиновников, которые не могут или не хотят даже найти тела убиенного отца, сына, брата. Я как могу пытаюсь объяснить хоть что-то общими фразами этим убитым горем людям и всегда чувствую, что этого мало, очень мало.
Поэтому сегодня хочу попытаться объяснить, почему лично я бросил всю свою жизнь в Москве и приехал на эту войну, снимать и писать. А дальше пусть каждый решает сам.
Однажды, много лет назад, в первой половине 90-х, меня (корреспондента центральной газеты) гоняла по маленькому уральскому городку этническая банда. Я приехал писать о безымянном кладбище пенсионеров вокруг этого городка.
За то небольшое время (каких-то пару лет), что прошло с момента установления ельцинского суверенитета в этом классическом сталинском промышленном городке, пропало без вести 136 одиноких пенсионеров, а их квартиры стали чужими.
Меня прятали в огромном административном здании загнувшегося гиганта советской индустрии.
Мы сидели в заброшенном кабинете директора, на стене висел роскошный портрет маслом Ленина. Жгли свечи (света не было во всем городе) и пили поганную водку.
-Они знают всех на перечет, сначала всегда участковый приходит, а потом человек пропадает, а квартирку тут же прибирают, на следующий день заезжают, человек еще не остыл, а они уже хозяйничают… Ох сынок, как страшно-то жить в стране стало… - говорил мне Владимир Миронович, ветеран Великой Отечественной войны, большую часть жизни отдавший тому самому индустриальному гиганту, на остывающем трупе которого мы и распивали тогда алкоголь.
К нему уже приходил участковый, и как говорил сам Владимир Миронович, жив еще он только благодаря неожиданному приезду московского корреспондента.
Не знаю так это было или нет. Но я сделал ошибку, сразу по приезду поперся к начальнику городской милиции с письмом Владимира Мироновича. Меня очень радушно встретили, сделали круглые глаза, посетовали на всяких сумасшедших, пишущих ерунду в центральные газеты, но обещали обязательно разобраться.
А буквально через пару часов у моей гостиницы появились эти ребята на мерседесе - пару сытых, спокойных и очень заметных. Они были абсолютными хозяевами здесь - пили из чашки администратора на стойке, добродушно перешучивались с проститутками в холле гостиницы и делали вид, что не смотрят в мою сторону.
Владимир Миронович сразу срисовал их, устроил целую операцию, стряхнул с хвоста и спрятал меня в пустом и темном здании своего родного завода, где, запивая свой рассказ горькой водкой, давал мне полный расклад по орудующей в городе банде.
Какой нотариус подделывал документы и оформлял квартиры пропавших стариков (между прочим, супруга того самого начальника милиции), кто регистрировал право собственности в отделе городской недвижимости (между прочим, супруга мэра города - он был следующим обязательным пунктом визита в моем расследовании), и кто, собственно, душил (Мироныч даже знал, что их именно душили) и закапывали в пригородном лесу - те самые улыбчивые душегубы.
Но если вы думаете, что это все меня, тогда еще совсем пацана, шокировало - то ошибаетесь. Я получал десятки, если не сотни писем с подобными душевными криками - тысячи и тысячи людей в те годы, отчаявшиеся найти правды у властей, писали журналистам. Поэтому я не был в ужасе от происходящего, я к этому уже привык.
Меня, как репортера, заинтересовала в письме Владимира Мироновича именно жестокость местной банды. Одиноких стариков, помнящих ВОВ, выселяли из своих квартир по всей России. Я написал об этом столько материалов, что редакции, где я работал, уже просто перестали принимать от меня эти истории - они стали чем-то обыденным, как бы ни жутко это звучало - просто приметой жизни.
Это творилось везде - Москве, Балашихе, Питере, Уфе, Казани, Владивостоке… Но если в больших городах стариков щадили, заставляли переписывать эти проклятые квартиры и затем выселяли доживать в какие-то заброшенные деревни. То в небольших городках стариков просто выкашивали.
Пишут об армейском бардаке, бездушности чиновников, которые не могут или не хотят даже найти тела убиенного отца, сына, брата. Я как могу пытаюсь объяснить хоть что-то общими фразами этим убитым горем людям и всегда чувствую, что этого мало, очень мало.
Поэтому сегодня хочу попытаться объяснить, почему лично я бросил всю свою жизнь в Москве и приехал на эту войну, снимать и писать. А дальше пусть каждый решает сам.
Однажды, много лет назад, в первой половине 90-х, меня (корреспондента центральной газеты) гоняла по маленькому уральскому городку этническая банда. Я приехал писать о безымянном кладбище пенсионеров вокруг этого городка.
За то небольшое время (каких-то пару лет), что прошло с момента установления ельцинского суверенитета в этом классическом сталинском промышленном городке, пропало без вести 136 одиноких пенсионеров, а их квартиры стали чужими.
Меня прятали в огромном административном здании загнувшегося гиганта советской индустрии.
Мы сидели в заброшенном кабинете директора, на стене висел роскошный портрет маслом Ленина. Жгли свечи (света не было во всем городе) и пили поганную водку.
-Они знают всех на перечет, сначала всегда участковый приходит, а потом человек пропадает, а квартирку тут же прибирают, на следующий день заезжают, человек еще не остыл, а они уже хозяйничают… Ох сынок, как страшно-то жить в стране стало… - говорил мне Владимир Миронович, ветеран Великой Отечественной войны, большую часть жизни отдавший тому самому индустриальному гиганту, на остывающем трупе которого мы и распивали тогда алкоголь.
К нему уже приходил участковый, и как говорил сам Владимир Миронович, жив еще он только благодаря неожиданному приезду московского корреспондента.
Не знаю так это было или нет. Но я сделал ошибку, сразу по приезду поперся к начальнику городской милиции с письмом Владимира Мироновича. Меня очень радушно встретили, сделали круглые глаза, посетовали на всяких сумасшедших, пишущих ерунду в центральные газеты, но обещали обязательно разобраться.
А буквально через пару часов у моей гостиницы появились эти ребята на мерседесе - пару сытых, спокойных и очень заметных. Они были абсолютными хозяевами здесь - пили из чашки администратора на стойке, добродушно перешучивались с проститутками в холле гостиницы и делали вид, что не смотрят в мою сторону.
Владимир Миронович сразу срисовал их, устроил целую операцию, стряхнул с хвоста и спрятал меня в пустом и темном здании своего родного завода, где, запивая свой рассказ горькой водкой, давал мне полный расклад по орудующей в городе банде.
Какой нотариус подделывал документы и оформлял квартиры пропавших стариков (между прочим, супруга того самого начальника милиции), кто регистрировал право собственности в отделе городской недвижимости (между прочим, супруга мэра города - он был следующим обязательным пунктом визита в моем расследовании), и кто, собственно, душил (Мироныч даже знал, что их именно душили) и закапывали в пригородном лесу - те самые улыбчивые душегубы.
Но если вы думаете, что это все меня, тогда еще совсем пацана, шокировало - то ошибаетесь. Я получал десятки, если не сотни писем с подобными душевными криками - тысячи и тысячи людей в те годы, отчаявшиеся найти правды у властей, писали журналистам. Поэтому я не был в ужасе от происходящего, я к этому уже привык.
Меня, как репортера, заинтересовала в письме Владимира Мироновича именно жестокость местной банды. Одиноких стариков, помнящих ВОВ, выселяли из своих квартир по всей России. Я написал об этом столько материалов, что редакции, где я работал, уже просто перестали принимать от меня эти истории - они стали чем-то обыденным, как бы ни жутко это звучало - просто приметой жизни.
Это творилось везде - Москве, Балашихе, Питере, Уфе, Казани, Владивостоке… Но если в больших городах стариков щадили, заставляли переписывать эти проклятые квартиры и затем выселяли доживать в какие-то заброшенные деревни. То в небольших городках стариков просто выкашивали.
Рано утром Мироныч попросил своего знакомого вывезти меня из города в багажнике.
-Знаешь, на войне никогда не плакал, а тут… от бессилия - он махнул рукой и обнял меня: Спасибо тебе, сынок, и прощай… Напиши там…
Столько лет пошло, но лицо Мироныча со слезами и отчаяньем в глазах ясно стоит передо мной- прощаясь, этот сильный человек был уверен, что уже обречен. И был готов к этому - старый фронтовик готовился гордо, без жалоб умирать. И единственно, о чем просил Бога, чтобы его историю услышали наконец… Это ни с чем не спутаешь.
И только с годами, совсем недавно пришло понимание, что поколение Мироныча (еще тогда совсем не старое, полное сил и помнящее Великую Войну) было просто бесценным, а мы, тогдашний народ, променявший в тот момент свое величие на дешевое пиво и джинсы, не сберегли его, не дали достойно дожить, а просто дали убить…
Для меня эта история закончилась совсем не хорошо. Статью я даже не стал писать - мой редактор отдела устало махнул рукой:
Забудь, все равно ничего не докажешь, документов-то нет, засудят…
А через какое-то время мой хороший знакомый, американский журналист Пол Хлебников в своей книге предьявил счет за сотни тысяч убитых пенсионеров лично Борису Ельцину.
Он несколько раз встречался со мной, и мы долго разговаривали на эту тему, я ему передал часть своего архива и во хмелю, как мне тогда казалось, удачно пошутил:
-Смотри, убьют тебя за это…- Паша только усмехнулся.
А после выхода книги его и убили…
И я почему-то сразу подумал, что именно за эти слова, - что он никогда не простит Бориса Ельцина за смерть этих сотен тысяч брошенных на произвол судьбы стариков…
Так вот, дорогие мои матери, отцы, сестры и братья, ваши родные погибли не просто за то, чтобы наших одиноких стариков больше не убивали тысячами ради их несчастных квартир.
Нет, дорогие мои, если укры и стоящий за ними запад победят и придут снова в нашу страну, убивать будут уже нас с вами… А не только стариков.
Поверьте, все вернется, весь этот ужас, который мы, погрузившись в свой комфорт, посмели забыть… Что конкретно еще? Давайте вспоминать…
-Знаешь, на войне никогда не плакал, а тут… от бессилия - он махнул рукой и обнял меня: Спасибо тебе, сынок, и прощай… Напиши там…
Столько лет пошло, но лицо Мироныча со слезами и отчаяньем в глазах ясно стоит передо мной- прощаясь, этот сильный человек был уверен, что уже обречен. И был готов к этому - старый фронтовик готовился гордо, без жалоб умирать. И единственно, о чем просил Бога, чтобы его историю услышали наконец… Это ни с чем не спутаешь.
И только с годами, совсем недавно пришло понимание, что поколение Мироныча (еще тогда совсем не старое, полное сил и помнящее Великую Войну) было просто бесценным, а мы, тогдашний народ, променявший в тот момент свое величие на дешевое пиво и джинсы, не сберегли его, не дали достойно дожить, а просто дали убить…
Для меня эта история закончилась совсем не хорошо. Статью я даже не стал писать - мой редактор отдела устало махнул рукой:
Забудь, все равно ничего не докажешь, документов-то нет, засудят…
А через какое-то время мой хороший знакомый, американский журналист Пол Хлебников в своей книге предьявил счет за сотни тысяч убитых пенсионеров лично Борису Ельцину.
Он несколько раз встречался со мной, и мы долго разговаривали на эту тему, я ему передал часть своего архива и во хмелю, как мне тогда казалось, удачно пошутил:
-Смотри, убьют тебя за это…- Паша только усмехнулся.
А после выхода книги его и убили…
И я почему-то сразу подумал, что именно за эти слова, - что он никогда не простит Бориса Ельцина за смерть этих сотен тысяч брошенных на произвол судьбы стариков…
Так вот, дорогие мои матери, отцы, сестры и братья, ваши родные погибли не просто за то, чтобы наших одиноких стариков больше не убивали тысячами ради их несчастных квартир.
Нет, дорогие мои, если укры и стоящий за ними запад победят и придут снова в нашу страну, убивать будут уже нас с вами… А не только стариков.
Поверьте, все вернется, весь этот ужас, который мы, погрузившись в свой комфорт, посмели забыть… Что конкретно еще? Давайте вспоминать…
Так получалось, что моя юность и молодость прошли в бесконечных командировках по некогда великой стране, в которой победила демократия и Ельцин. И я могу бесконечно вспоминать этот кошмар, по которому годы и годы ходил своими ногами. Например, о том, что в среднем в России 90-х погибало от опоя и причин, напрямую связанных с алкоголем, около миллиона человеков. В основном мужиков, тоже чьих-то сыновей, отцов и братьев.
О том, что каждый год от ДТП в стране погибало от 30 до 50 тысяч человек. И большая часть водителей - убийц даже уголовной ответственности не подвергалась или не доходила до суда.
А начиная, кажется, с 97 года при ООН ежегодно выходил специальный доклад, посвященный пыткам в милиции - это, конечно, был недружественный нам шаг США, но, тем не менее, это говорило о состоянии правоохранительной системы в стране, в столице которой в иной год от пуль киллеров на улице погибало больше тысячи человек.
А в год, когда Путин стал премьер-министром, было выпущено в свет еще одно жуткое исследование, которое констатировало, что каждая третья девочка в России до 18 лет имела опыт коммерческого секса. Так толерантно называли западные исследователи проституцию в нашей стране. Кроме того, на излете века рынок черной траспантологии в нашей стране оценивался в чудовищную по тем временам цифру - миллиард долларов. Около 20 тысяч россиян ежегодно разбирали на запчасти… В ход шло все, даже лимфатическая жидкость, ее очень хорошо покупали западные парфюмерные гиганты… И вновь вежливая и чудовищная формулировка - «без согласия доноров».
А еще в России был рынок рабов (около 15 тысяч россиян ежегодно продавалось без их согласия) и рынок сексуального рабства - в заграничных борделях , по разным оценкам, удерживалось «против их воли» до полумиллиона наших девочек…
А еще была чеченская война, о которой я тоже могу бесконечно писать…И так далее и тому подобное…
И, дорогие мои читатели, для вас это просто цифры, а я все эти годы ездил по Великой стране и писал статьи об этих искалеченных судьбах… Смотрел этим цифрам в глаза, улыбался им, пил с ними, иногда даже крутил романы и писал, писал…
И знаете - я почему-то был очень черствым тогда человеком, почти никогда не плакал… Помню только один такой случай…
Это тоже был какой-то забытый Богом городок, вечный полустанок на одной из бесконечных окраин России.
Миша геолог был, знаете, из таких светлых и тихих русских идеалистов, которые как-то сами собой заводятся во всех уголках нашей святой страны - это самые совестливые люди, которые писали мне тогда, ничего для себя не просили, а только болели душой за ближних.
Вот такой человек и написал мне письмо, и я приехал, и мы пошли к местному Аниськину - не молодому уже участковому по имени Кузьмич.
Он долго слушал и смотрел мне в лицо. Наконец, криво как-то заулыбался:
-Посмотреть значит хочешь, корреспондент, ну пойдем, посмотрим…
Мы шли ясной и очень холодной ночью меж двух железнодорожных путей, на которых стояли грузовые составы. И вдруг Кузьмич метнулся куда - то в сторону, между вагона, мы догнали его только, когда он уже тащил брыкающийся комок из какой-то дыры.
-Да не царапайся ты, чертенок, знаешь же ничего не сделаю… - кряхтел Кузьмич извлекая на свет лунный чумазого пацана от силы лет 8-10
- Идем - грубовато подтолкнул он его в спину, тот послушно засеменил…
В подвальной коптерке Кузьмича он так же сурово говорил:
- Это Аська. Снимай куртку, - и предупредил нас - Осторожно вши…
Достал хлеб колбасу, нарезал, опять буркнул пацану:
-Ешь - сел на стул и закурил, и добавил мне - Погоди, это еще не все…
Мальчишка послушно взял бутер стал тихо кушать, мы втроем молча курили и глядели на него… Потом дверь неожиданно приоткрылась и в щель проскользнула девочка лет шести и села рядом с Аськой и взяла его за руку.
-Вот знакомьтесь, Сима - усмехнулся Кузьмич - У меня тут таких по станции штук тридцать бегает, а у этих вот любовь… Реальная, держатся друг за друга - она по вагонам с вахтовиками работает, а этот ее охраняет… Да Серафима? Сколько сегодня насосала? Ешь давай...
О том, что каждый год от ДТП в стране погибало от 30 до 50 тысяч человек. И большая часть водителей - убийц даже уголовной ответственности не подвергалась или не доходила до суда.
А начиная, кажется, с 97 года при ООН ежегодно выходил специальный доклад, посвященный пыткам в милиции - это, конечно, был недружественный нам шаг США, но, тем не менее, это говорило о состоянии правоохранительной системы в стране, в столице которой в иной год от пуль киллеров на улице погибало больше тысячи человек.
А в год, когда Путин стал премьер-министром, было выпущено в свет еще одно жуткое исследование, которое констатировало, что каждая третья девочка в России до 18 лет имела опыт коммерческого секса. Так толерантно называли западные исследователи проституцию в нашей стране. Кроме того, на излете века рынок черной траспантологии в нашей стране оценивался в чудовищную по тем временам цифру - миллиард долларов. Около 20 тысяч россиян ежегодно разбирали на запчасти… В ход шло все, даже лимфатическая жидкость, ее очень хорошо покупали западные парфюмерные гиганты… И вновь вежливая и чудовищная формулировка - «без согласия доноров».
А еще в России был рынок рабов (около 15 тысяч россиян ежегодно продавалось без их согласия) и рынок сексуального рабства - в заграничных борделях , по разным оценкам, удерживалось «против их воли» до полумиллиона наших девочек…
А еще была чеченская война, о которой я тоже могу бесконечно писать…И так далее и тому подобное…
И, дорогие мои читатели, для вас это просто цифры, а я все эти годы ездил по Великой стране и писал статьи об этих искалеченных судьбах… Смотрел этим цифрам в глаза, улыбался им, пил с ними, иногда даже крутил романы и писал, писал…
И знаете - я почему-то был очень черствым тогда человеком, почти никогда не плакал… Помню только один такой случай…
Это тоже был какой-то забытый Богом городок, вечный полустанок на одной из бесконечных окраин России.
Миша геолог был, знаете, из таких светлых и тихих русских идеалистов, которые как-то сами собой заводятся во всех уголках нашей святой страны - это самые совестливые люди, которые писали мне тогда, ничего для себя не просили, а только болели душой за ближних.
Вот такой человек и написал мне письмо, и я приехал, и мы пошли к местному Аниськину - не молодому уже участковому по имени Кузьмич.
Он долго слушал и смотрел мне в лицо. Наконец, криво как-то заулыбался:
-Посмотреть значит хочешь, корреспондент, ну пойдем, посмотрим…
Мы шли ясной и очень холодной ночью меж двух железнодорожных путей, на которых стояли грузовые составы. И вдруг Кузьмич метнулся куда - то в сторону, между вагона, мы догнали его только, когда он уже тащил брыкающийся комок из какой-то дыры.
-Да не царапайся ты, чертенок, знаешь же ничего не сделаю… - кряхтел Кузьмич извлекая на свет лунный чумазого пацана от силы лет 8-10
- Идем - грубовато подтолкнул он его в спину, тот послушно засеменил…
В подвальной коптерке Кузьмича он так же сурово говорил:
- Это Аська. Снимай куртку, - и предупредил нас - Осторожно вши…
Достал хлеб колбасу, нарезал, опять буркнул пацану:
-Ешь - сел на стул и закурил, и добавил мне - Погоди, это еще не все…
Мальчишка послушно взял бутер стал тихо кушать, мы втроем молча курили и глядели на него… Потом дверь неожиданно приоткрылась и в щель проскользнула девочка лет шести и села рядом с Аськой и взяла его за руку.
-Вот знакомьтесь, Сима - усмехнулся Кузьмич - У меня тут таких по станции штук тридцать бегает, а у этих вот любовь… Реальная, держатся друг за друга - она по вагонам с вахтовиками работает, а этот ее охраняет… Да Серафима? Сколько сегодня насосала? Ешь давай...
Сима только наклонила голову, тихо и ласково начала улыбаться в пол… Я еще тогда отметил, какая у нее хорошая, детская улыбка…
-Вот так у нас тут, корреспондент, до ближайшего детдома полтыщи верст… Да, они оттуда и бегут… Куда их… Никому до них дела нет…
И мы серьезно разговорились с Кузьмичем, дети покушали, напились чаю и тут же на стульях улеглись спать…
А мы все курили, разговаривали и засиделись до морознючего утра, подвесившего за дымы к алеющему небу окрестные избушки. А потом я уехал.
А через несколько месяцев пришло письмо от Миши.
Симу во время работы в вагоне проезжающие вахтовики затащили к себе, Аська кинулся с ножом защищать ее… Их выкинули на полном ходу…
Изломанные тельца детей нашли в тридцати километрах от полустанка, уголовное дело возбуждать не стали, а Кузьмича в конце-концов выгнали за пьянку из милиции…
Вот тогда я и заплакал. Единственное письмо над которым я заплакал, кажется….
Но я не об этом…
Дорогие мои, все кто пишет и не пишет мне письма с горьким упреком, что их дети, братья, отцы погибли на чужой для них войне. Нет, родненькие мои, они погибли, чтобы вот таких цифр в нашей стране было как можно меньше… Потому что если укры возьмут верх, то снова придет эта проклятущая демократия.
И тогда Мироныч, Аська и Сима точно не простят всех нас… А так, пока мы еще сражаемся, есть шанс, чтобы Бог и стоящие за ним миллионы невинно убиенных ельцинским бесчеловечным режимом все же нас всех простили.
Хотя, честно говоря, мне этого точно не известно, но я в это просто верю. И поэтому я бросил свою жизнь в Москве и теперь живу здесь, на войне, и мечтаю забыть ту Россию моей молодости, по которой я бродил, словно по колено в бесконечном человеческом горе…
Лично я, как могу, воюю здесь вот ровно за это, а остальные пусть решают сами….
-Вот так у нас тут, корреспондент, до ближайшего детдома полтыщи верст… Да, они оттуда и бегут… Куда их… Никому до них дела нет…
И мы серьезно разговорились с Кузьмичем, дети покушали, напились чаю и тут же на стульях улеглись спать…
А мы все курили, разговаривали и засиделись до морознючего утра, подвесившего за дымы к алеющему небу окрестные избушки. А потом я уехал.
А через несколько месяцев пришло письмо от Миши.
Симу во время работы в вагоне проезжающие вахтовики затащили к себе, Аська кинулся с ножом защищать ее… Их выкинули на полном ходу…
Изломанные тельца детей нашли в тридцати километрах от полустанка, уголовное дело возбуждать не стали, а Кузьмича в конце-концов выгнали за пьянку из милиции…
Вот тогда я и заплакал. Единственное письмо над которым я заплакал, кажется….
Но я не об этом…
Дорогие мои, все кто пишет и не пишет мне письма с горьким упреком, что их дети, братья, отцы погибли на чужой для них войне. Нет, родненькие мои, они погибли, чтобы вот таких цифр в нашей стране было как можно меньше… Потому что если укры возьмут верх, то снова придет эта проклятущая демократия.
И тогда Мироныч, Аська и Сима точно не простят всех нас… А так, пока мы еще сражаемся, есть шанс, чтобы Бог и стоящие за ним миллионы невинно убиенных ельцинским бесчеловечным режимом все же нас всех простили.
Хотя, честно говоря, мне этого точно не известно, но я в это просто верю. И поэтому я бросил свою жизнь в Москве и теперь живу здесь, на войне, и мечтаю забыть ту Россию моей молодости, по которой я бродил, словно по колено в бесконечном человеческом горе…
Лично я, как могу, воюю здесь вот ровно за это, а остальные пусть решают сами….
«Обреченная Украина и генерал-губернатор Кадыров.
Как нам жить дальше?»
(Прямой эфир от 28.09.2023 г.)
СМОТРИТЕ
ВК
РУТУБ
Как нам жить дальше?»
(Прямой эфир от 28.09.2023 г.)
СМОТРИТЕ
ВК
РУТУБ
VK Видео
Обреченная Украина и генерал-губернатор Кадыров. Как нам жить дальше?
❗Традиционный эфир с Маратом Хайруллиным Сегодня 28 сентября в 20.30 ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ! Друзья, мы совместно с ПолитВерой собираем средства на нужды нашей подшефной 1-ой Гвардейской Славянской бригады. Для помощи ребятам на передовой: Карта Сбербанк: 2202 2036…