Тронный зал был слишком пустым. Даже когда там горели все свечи и играли музыканты, он оставался холодным, каменным и чужим. А теперь, ночью, при тусклом свете десятка факелов, это место казалось настоящей тюрьмой.

На троне сидел Тоши. Спина его была прямой, руки — скованно лежали на подлокотниках, но это не была гордая осанка правителя. Это было больше похоже на усталую попытку не развалиться на куски. В темноте его корона поблёскивала, словно напоминая о весе, который он обязан нести.

Иногда он слышал шаги. Иногда — тихий шёпот, будто отец всё ещё бродил по залу, смотрел из-за колонн. Временами Тоши даже ловил себя на том, что хочет услышать тяжёлый голос, полный упрёков. Но стояла только тишина.

Щёлкнул замок тяжёлой двери. Эхо прокатилось по залу. Тоши не вздрогнул — он знал, кто это.

Кона вошёл без лишнего шума. Плащ его был сброшен на плечи небрежно, сапоги пылили пол. Он всегда появлялся так, будто возвращался не из военной вылазки, а с улицы, где просто выпил лишнего. Но взгляд… взгляд у него был тяжёлый, такой же, как в ту ночь.

— Ты всё ещё сидишь здесь, — сказал Кона, не приближаясь сразу. Его голос прозвучал низко, почти устало. — Как будто ждёшь, что он войдёт и всё вернёт на свои места.

Тоши медленно перевёл взгляд с каменного пола на рыцаря. Долго молчал.
— Иногда мне действительно кажется, что он стоит за спиной, — сказал он наконец. — И смотрит, как я держу в руках то, что принадлежало ему.

Кона сделал несколько шагов ближе. Его сапоги глухо стучали по плитам.
— Но ведь теперь это твоё, — просто ответил он.

— Моё? — Тоши горько усмехнулся. — Нет. Оно куплено его кровью. И твоим мечом.

Повисла пауза. Кона не отвёл глаз, хотя в них мелькнула тень — воспоминание.
— Ты сам велел, — напомнил он тихо. — Я сделал то, что ты просил.

Тоши резко поднялся с трона. Теперь он стоял выше, но совсем не выглядел сильнее. Его плечи были напряжены, будто он сдерживал крик.
— Я велел… потому что другого выхода не было. Но каждый раз, когда я смотрю на тебя… я вижу кровь на твоих руках.

Кона сделал шаг ближе.
— И всё же ты снова смотришь.

Слова повисли между ними, тяжёлые и слишком честные. Тоши замер, но не отвёл взгляда. Он хотел сказать что-то ещё — что ненавидит его, что презирает себя, — но слова застряли.

Тишину нарушал только треск факелов.

Кона приблизился ещё, почти вплотную.
— Ты получил трон, — произнёс он тише. — Но потерял себя.

Тоши долго молчал, и когда заговорил — голос был хриплым, будто надорванным:
— А ты… ты отнял его у меня.

В этом не было обвинения. Только признание.

с днем рождения джотро!!!!!!!!! #арт

связаны по всемирной сети

всем привет сегодня у нас эммммм. Випка

спасибо за 66666666 папещиковввв