Forwarded from INGLY
С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ МЕНЯ!!! 🤩
Сегодня мне исполнилось много лет... 22 если быть точнее🤩 Пугает как быстро идёт время...
За этот год я выросла месте с вами. И в духовном, и плане скилла. Я рада что многим откликнулось моё творчество... Правда спасибо вам, для меня это важно, и я ценю ваши комменты и поддержку!!! ВЫ МНЕ ВСЁ БЕЗУМНО ДОРОГИ🥰
Как говорить лучший подарок художнику это репост его работ.
А тех кто вдруг хочет сделать приятно ввиде доната, оставляю номер карты!( 5469550047057424 )
Сегодня мне исполнилось много лет... 22 если быть точнее
За этот год я выросла месте с вами. И в духовном, и плане скилла. Я рада что многим откликнулось моё творчество... Правда спасибо вам, для меня это важно, и я ценю ваши комменты и поддержку!!! ВЫ МНЕ ВСЁ БЕЗУМНО ДОРОГИ
Как говорить лучший подарок художнику это репост его работ.
А тех кто вдруг хочет сделать приятно ввиде доната, оставляю номер карты!
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💘4
делаем с ребятами средневековую аушку!!!! кону вы уже видели в предыдущем посте, авот и хельге! ⭐️ отчужденный дядик который живет на окраине леса, по слухам сын ведьмы но никто не может сказать правда ли это на самом деле. деревенские дети боятся его и рассказывают страшилки про лесного юродивого с лицом измазанным углем, глазами как кусочки льда и волосами как ковыль
🌳 🐛 🌾 #ос #арт
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💘11
Forwarded from COWBOY CLOWN FART CLUB (Eli Liqvid)
Тронный зал был слишком пустым. Даже когда там горели все свечи и играли музыканты, он оставался холодным, каменным и чужим. А теперь, ночью, при тусклом свете десятка факелов, это место казалось настоящей тюрьмой.
На троне сидел Тоши. Спина его была прямой, руки — скованно лежали на подлокотниках, но это не была гордая осанка правителя. Это было больше похоже на усталую попытку не развалиться на куски. В темноте его корона поблёскивала, словно напоминая о весе, который он обязан нести.
Иногда он слышал шаги. Иногда — тихий шёпот, будто отец всё ещё бродил по залу, смотрел из-за колонн. Временами Тоши даже ловил себя на том, что хочет услышать тяжёлый голос, полный упрёков. Но стояла только тишина.
Щёлкнул замок тяжёлой двери. Эхо прокатилось по залу. Тоши не вздрогнул — он знал, кто это.
Кона вошёл без лишнего шума. Плащ его был сброшен на плечи небрежно, сапоги пылили пол. Он всегда появлялся так, будто возвращался не из военной вылазки, а с улицы, где просто выпил лишнего. Но взгляд… взгляд у него был тяжёлый, такой же, как в ту ночь.
— Ты всё ещё сидишь здесь, — сказал Кона, не приближаясь сразу. Его голос прозвучал низко, почти устало. — Как будто ждёшь, что он войдёт и всё вернёт на свои места.
Тоши медленно перевёл взгляд с каменного пола на рыцаря. Долго молчал.
— Иногда мне действительно кажется, что он стоит за спиной, — сказал он наконец. — И смотрит, как я держу в руках то, что принадлежало ему.
Кона сделал несколько шагов ближе. Его сапоги глухо стучали по плитам.
— Но ведь теперь это твоё, — просто ответил он.
— Моё? — Тоши горько усмехнулся. — Нет. Оно куплено его кровью. И твоим мечом.
Повисла пауза. Кона не отвёл глаз, хотя в них мелькнула тень — воспоминание.
— Ты сам велел, — напомнил он тихо. — Я сделал то, что ты просил.
Тоши резко поднялся с трона. Теперь он стоял выше, но совсем не выглядел сильнее. Его плечи были напряжены, будто он сдерживал крик.
— Я велел… потому что другого выхода не было. Но каждый раз, когда я смотрю на тебя… я вижу кровь на твоих руках.
Кона сделал шаг ближе.
— И всё же ты снова смотришь.
Слова повисли между ними, тяжёлые и слишком честные. Тоши замер, но не отвёл взгляда. Он хотел сказать что-то ещё — что ненавидит его, что презирает себя, — но слова застряли.
Тишину нарушал только треск факелов.
Кона приблизился ещё, почти вплотную.
— Ты получил трон, — произнёс он тише. — Но потерял себя.
Тоши долго молчал, и когда заговорил — голос был хриплым, будто надорванным:
— А ты… ты отнял его у меня.
В этом не было обвинения. Только признание.
На троне сидел Тоши. Спина его была прямой, руки — скованно лежали на подлокотниках, но это не была гордая осанка правителя. Это было больше похоже на усталую попытку не развалиться на куски. В темноте его корона поблёскивала, словно напоминая о весе, который он обязан нести.
Иногда он слышал шаги. Иногда — тихий шёпот, будто отец всё ещё бродил по залу, смотрел из-за колонн. Временами Тоши даже ловил себя на том, что хочет услышать тяжёлый голос, полный упрёков. Но стояла только тишина.
Щёлкнул замок тяжёлой двери. Эхо прокатилось по залу. Тоши не вздрогнул — он знал, кто это.
Кона вошёл без лишнего шума. Плащ его был сброшен на плечи небрежно, сапоги пылили пол. Он всегда появлялся так, будто возвращался не из военной вылазки, а с улицы, где просто выпил лишнего. Но взгляд… взгляд у него был тяжёлый, такой же, как в ту ночь.
— Ты всё ещё сидишь здесь, — сказал Кона, не приближаясь сразу. Его голос прозвучал низко, почти устало. — Как будто ждёшь, что он войдёт и всё вернёт на свои места.
Тоши медленно перевёл взгляд с каменного пола на рыцаря. Долго молчал.
— Иногда мне действительно кажется, что он стоит за спиной, — сказал он наконец. — И смотрит, как я держу в руках то, что принадлежало ему.
Кона сделал несколько шагов ближе. Его сапоги глухо стучали по плитам.
— Но ведь теперь это твоё, — просто ответил он.
— Моё? — Тоши горько усмехнулся. — Нет. Оно куплено его кровью. И твоим мечом.
Повисла пауза. Кона не отвёл глаз, хотя в них мелькнула тень — воспоминание.
— Ты сам велел, — напомнил он тихо. — Я сделал то, что ты просил.
Тоши резко поднялся с трона. Теперь он стоял выше, но совсем не выглядел сильнее. Его плечи были напряжены, будто он сдерживал крик.
— Я велел… потому что другого выхода не было. Но каждый раз, когда я смотрю на тебя… я вижу кровь на твоих руках.
Кона сделал шаг ближе.
— И всё же ты снова смотришь.
Слова повисли между ними, тяжёлые и слишком честные. Тоши замер, но не отвёл взгляда. Он хотел сказать что-то ещё — что ненавидит его, что презирает себя, — но слова застряли.
Тишину нарушал только треск факелов.
Кона приблизился ещё, почти вплотную.
— Ты получил трон, — произнёс он тише. — Но потерял себя.
Тоши долго молчал, и когда заговорил — голос был хриплым, будто надорванным:
— А ты… ты отнял его у меня.
В этом не было обвинения. Только признание.