пару месяцев назад, в моей голове четко закрепилось собственное мнение о том, что я — это не только про внешность.

мои движения, моя речь, мое дыхание, моя ходьба и моя улыбка — такие же важные составляющие.
мой тембр, мой тон, мои интонации, мои жесты, моя мимика, моя походка рассказывают о том, как я чувствую себя внутри собственного тела. и все это в большей мере, чем соответствие стандартам красоты.

непринятие себя — психический акт.

не принимая свою фигуру, находясь в болоте РПП, я испытывала к своим внешним данным много неприятных чувств. я грустила, я злилась, я стыдилась, я стеснялась, я расстраивалась.
я жила в иллюзии того, что я испытываю это все конкретно к визуальной картинке. на самом деле это оказалось не так.

за тем, что затрагивало меня, вызывало эмоции, стояло что-то большее — чувственный материал.

если предмет, на который падает мой взгляд, или явление какое-либо затрагивают меня, вызывают чувства, заинтересовывает или даже меняет мое настроение, значит это затрагивает нечего персональное внутри меня.

чтобы моя душа шевельнулась в сторону чего-то, и я бы сочла тогда что-то некрасивым, нужно чтобы оно завязалось с каким-либо чувственным опытом, о чем-то напомнило. так и было каждый раз, когда я раньше смотрела на себя в зеркало.

я понимала, что объективно любая внешность, в том числе моя, не может быть красивой или некрасивой. эти понятия в отношении к ней максимально субъективны. сама по себе внешность — нейтральная вещь, природное явление.

за разными ее аспектами стоят какие-либо личные ассоциации. например, мои руки для меня всегда мне говорили о чем-то приятном, напоминали мне о том, как меня любили. они всегда мне нравились.

но однажды, когда мне было лет в 12, одна моя подруга «в шутку» сказала мне о том, что мои пальцы похожи на сердельки, а сами руки у меня маленькие и смотрятся несуразно. ее фраза въелась мне в голову, я всегда после этого вспоминала ее слова и обращала сама на это внимание. порой я даже специально говорила людям об этом первая, чтобы обосрать себя раньше, чем это сделает кто-то другой. в этом воспоминании были неприятные чувства. я смотрела на свои руки и они напоминали мне лишь об этих словах. мной воспринималось это проблемой, от которой хотелось спрятаться, поэтому в итоге мне не нравились мои руки.

я всегда думала о том, что мои ноги выглядят просто ужасно, что они огромные и кривые. даже в детстве (аж в 9 лет) я думала о диетах, даже пыталась просидеть на них, я наказывала себя за то, что у меня такие ноги. и все это по той причине, что все время мой отец говорил мне как раз о моих ногах, что они кривые, а мать о том, что мои икры похожи на бутылки (в прямом смысле))))

мой живот не нравился мне всегда, будто всю мою жизнь, даже когда я ещё не вошла в какой-то момент в активную стадию РПП. я всегда считала его проблемой. и все это по той причине, что у меня не было собственного мнения о своей внешности. ребёнку всегда похуй на это. он не думает об этом до тех пор, пока не слышит какие-либо комментарии со стороны.

я ненавидела в детстве свой подбородок и свои щеки, потому что на них мне всегда указывала моя прабабушка в негативном ключе. был случай, когда я в 8 лет, прислоняла голову к плечу, когда разговаривала по телефону, стоя у зеркала, и увидела у себя второй подбородок. я начала себя бить по нему и плакать, а эта прабабушка только надо мной смеялась и говорила о том, что надо есть меньше, чтоб такого не было :)

это работает и в другую сторону. например, моими волосами наоборот всегда любовались многие родственники с детства. искренне. восхищались тем, что они густые и длинные, говорили комплименты об этом. я купалась во внимании, приятных комментариях на этот счёт, поэтому мне самой они нравились. в них было будто сохранено тепло отношений.

главным образом это сводится к теме принятия и непринятия.

мое лицо, мое тело рассказывают всему миру о том, что я чувствую, что я подавляю, какие эмоции я выражаю искренне, а какие наоборот, что я сдерживаю внутри и т.д. в моем теле отражена вся моя история. и непринятие какого-либо телесного аспекта — это непринятие той части личной истории, о которой этот аспект внешности и рассказывает.

раньше я не хотела, чтобы мое тело или лицо напоминало мне об этом, мне хотелось спрятать это, закрыться самой, не сталкиваться с этим. в итоге я изменяла себя с помощью диет, изнуряла свой организм ради того, чтобы выстроить другой образ себя в надежде, что так мне наконец-то понравится то, как я выгляжу.

с помощью РПП я давала себе возможность устраивать бегство от проблемы. она оставалась нерешенной, потому что я не сталкивалась с истинными причинами ее возникновения. я просто пыталась убрать все то, что мне не нравилось.

я стирала свою индивидуальность, я уменьшала свою чувствительность (второе происходило из-за того, что меня не волновали в итоге никакие чувства, а лишь цифра на весах. да и сил в критическом низком весе не было на то, чтоб нормально функционировать. о каких чувствах может идти речь?)

и ровно таким же образом я обходилась со своим внутренним психологическим материалом. я пыталась закрыться от него. я отказалась от своей индивидуальности, я снизила природную чувствительность, чтобы не находится в контакте с тем, что сидит у меня внутри. я сама проживала свою внешность сложно, а жизнь — тревожно и неполноценно. лишь комплименты извне о чем-либо, принятие и одобрение меня заставляли меня держаться на плаву. я боялась мира и неодобрительных реакций людей в своём «идеальном теле». вся моя энергия уходила на то, чтоб справиться со стрессом, который я получила от своих болезненных отношений с собой. мой многочисленный травматический опыт стал частью моей душевной организацией, наложился на поведение (питание, очищение в РПП). и вот я жила с этим годами.

в терапии я начала обнаруживать свои внутренние боли. я увидела, что мой образ восприятия собственного тела — про болезненный опыт. я проплакала все это. я жалела себя. я не бросила себя в тот тяжёлый момент. я научилась испытывать к себе сострадание, моя жизнь начала меняться. я приняла все это.