Forwarded from ЦАРЬ-ПУШКИН
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Великий композитор, выдающийся музыкант и знаковый поэт нашего времени собрались вместе, чтобы созерцать вечность.
Иоганн Себастьян Бах, Борис Березовский, Влад Маленко и его стихотворение "В животе у кита..."
Иоганн Себастьян Бах, Борис Березовский, Влад Маленко и его стихотворение "В животе у кита..."
Ветра красиво
Столкнулись
лбами.
Из тучи выпало
серебро.
А я, крапива -
Трава с зубами.
Мои укусы
сулят добро.
Июнь стрижами
Украсил вечер.
И мысли с места
Бегут в карьер.
Крапива жалит.
Крапива лечит.
Она с поэтов
берет пример.
И ради Бога,
Что на кресте был,
Ныряй в чащобы,
Где сны да мхи.
Смелее трогай
Слова за стебель
И волдырями
Рожай стихи.
Проходят грозы,
Как чьи-то жёны,
В очках от солнца
Глаза болот.
А ты в перчатках
Стоишь ежовых,
Во мне по пояс,
По самый рот.
Достань мне слово
Со дна колодца,
На все плохое
Тихонько дунь.
Пусть там,
где жжется,
Там не порвётся,
Пусть новой жизнью
Растёт июнь.
Столкнулись
лбами.
Из тучи выпало
серебро.
А я, крапива -
Трава с зубами.
Мои укусы
сулят добро.
Июнь стрижами
Украсил вечер.
И мысли с места
Бегут в карьер.
Крапива жалит.
Крапива лечит.
Она с поэтов
берет пример.
И ради Бога,
Что на кресте был,
Ныряй в чащобы,
Где сны да мхи.
Смелее трогай
Слова за стебель
И волдырями
Рожай стихи.
Проходят грозы,
Как чьи-то жёны,
В очках от солнца
Глаза болот.
А ты в перчатках
Стоишь ежовых,
Во мне по пояс,
По самый рот.
Достань мне слово
Со дна колодца,
На все плохое
Тихонько дунь.
Пусть там,
где жжется,
Там не порвётся,
Пусть новой жизнью
Растёт июнь.
Стрекоза
Стрекоза живет один день.
Нужно сделать ей много дел:
Пролететь над рекой в траве,
Чтоб узнали вокруг цветы,
Что она голубых кровей,
Что она с красотой "на ты".
В середине этого дня,
Медным сердцем легко звеня,
Там где травы лицо секут
Она сядет на пять секунд
На плечо к тебе и замрет.
Пять секунд для нее что год.
Для тебя пять секунд - рубеж.
Пробил час, и хоть бей, хоть режь,
Только тоже замри, пока,
Чтоб холодный приклад рука
Теплым сделала. Чтобы мох
Тебя скрыть от железа мог,
Чтоб сюда, в тростниковый плёс
Тебе ветер сейчас принес
Долгожданный небесный звук,
И над поймой проделав круг,
Прилетела бы вдруг назад
Винтокрылая стрекоза.
На войне один день, как век -
Поднимаются створки век,
И ты видишь, открыв глаза,
Как бессмертная стрекоза
Замерла, чтоб тебе решить,
Как полжизни еще прожить.
Стрекоза живет один день.
Нужно сделать ей много дел:
Пролететь над рекой в траве,
Чтоб узнали вокруг цветы,
Что она голубых кровей,
Что она с красотой "на ты".
В середине этого дня,
Медным сердцем легко звеня,
Там где травы лицо секут
Она сядет на пять секунд
На плечо к тебе и замрет.
Пять секунд для нее что год.
Для тебя пять секунд - рубеж.
Пробил час, и хоть бей, хоть режь,
Только тоже замри, пока,
Чтоб холодный приклад рука
Теплым сделала. Чтобы мох
Тебя скрыть от железа мог,
Чтоб сюда, в тростниковый плёс
Тебе ветер сейчас принес
Долгожданный небесный звук,
И над поймой проделав круг,
Прилетела бы вдруг назад
Винтокрылая стрекоза.
На войне один день, как век -
Поднимаются створки век,
И ты видишь, открыв глаза,
Как бессмертная стрекоза
Замерла, чтоб тебе решить,
Как полжизни еще прожить.
Дождик, дождик!
Тебя так соседи за чаем расхваливали.
Ты сыграй мне сегодня
случайно
Сергея Рахманинова!
Солнце руку в перчатку упрячет,
черешню оплавивши,
А я мокрой кукушкой
замру, чтобы стать твоей клавишей.
Ибо все мы - рояль:
Это чёрное поле привычное,
Эти снежные пальцы берёз с обручальными птичками,
Это летнее небо,
от радости давшее
трещину,
Магазин у дороги,
в котором уставшая
женщина
Отпускает мне соль,
ворожа деревянными счётами,
И машины в брезенте с торчащими вбок пулемётами.
11.6.24
Тебя так соседи за чаем расхваливали.
Ты сыграй мне сегодня
случайно
Сергея Рахманинова!
Солнце руку в перчатку упрячет,
черешню оплавивши,
А я мокрой кукушкой
замру, чтобы стать твоей клавишей.
Ибо все мы - рояль:
Это чёрное поле привычное,
Эти снежные пальцы берёз с обручальными птичками,
Это летнее небо,
от радости давшее
трещину,
Магазин у дороги,
в котором уставшая
женщина
Отпускает мне соль,
ворожа деревянными счётами,
И машины в брезенте с торчащими вбок пулемётами.
11.6.24
Forwarded from Lomovka
❗️Наше эксклюзивное видео ко Дню России посмотрели больше 20 млн раз.
Стихотворение «Сборка» в исполнении его автора Влада Маленко, актеров Игоря Петренко и Дмитрия Харатьяна завирусилось в сети. Пост стал одним из самых просматриваемых в Telegram 12 июня.
Только в социальных сетях (ВКонтакте и Telegram) видео набрало 6,4 млн просмотров. В онлайн-СМИ, по данным «Медиалогии», воодушевляющее прочтение увидели еще 16,2 млн человек.
Быстрее смотреть, если еще не успели!
📮Подпишись на ЛОМОВКУ
Стихотворение «Сборка» в исполнении его автора Влада Маленко, актеров Игоря Петренко и Дмитрия Харатьяна завирусилось в сети. Пост стал одним из самых просматриваемых в Telegram 12 июня.
Только в социальных сетях (ВКонтакте и Telegram) видео набрало 6,4 млн просмотров. В онлайн-СМИ, по данным «Медиалогии», воодушевляющее прочтение увидели еще 16,2 млн человек.
Быстрее смотреть, если еще не успели!
📮Подпишись на ЛОМОВКУ
Привлекаю дождь,
прохожим грубя.
Целятся тучи в меня одного.
Мои стихи зависят
от расстояния до тебя.
И больше ни от чего.
Не так важен город
и сила ветра,
Не так важна крепость
этой стены и чая.
Но если между нами
один или два миллиметра -
Я скучаю.
А если ты в Москве,
а я на границе с Польшей -
Ночуют на сердце летучие мыши,
И в стихах моих снега гораздо больше,
Чем на сибирской крыше.
Я спрашивал у маленьких и больших,
И ответ, как рыбу из моря вынул:
Поэзия - это мера веса души
Без второй половины.
прохожим грубя.
Целятся тучи в меня одного.
Мои стихи зависят
от расстояния до тебя.
И больше ни от чего.
Не так важен город
и сила ветра,
Не так важна крепость
этой стены и чая.
Но если между нами
один или два миллиметра -
Я скучаю.
А если ты в Москве,
а я на границе с Польшей -
Ночуют на сердце летучие мыши,
И в стихах моих снега гораздо больше,
Чем на сибирской крыше.
Я спрашивал у маленьких и больших,
И ответ, как рыбу из моря вынул:
Поэзия - это мера веса души
Без второй половины.
Перейди же дорогу утёнком,
Мой день июньский!
Белой ночью душа -
потёмки
И мостик узкий.
Я с Тверской попаду
на Невский
И стану тише.
Пусть на мостике
Достоевский
Меня опишет.
Чтобы духов прогнать коварных,
Позвать к обедне,
Вдруг достанет из рукава он
Звонок последний.
Мы дошли до престола,
И капает с неба миро.
Если жизнь - это школа,
Теперь выпускной у Мира.
Все на небо мы смотрим,
как дети,
Да ждём полёта.
Так, надень же, свидетель,
Мне ленту от пулемёта.
Меж людей, как меж строчек,
Что вечную жизнь пророча,
Загремит колокольчик
И снова конец отсрочит.
15.6.24
Мой день июньский!
Белой ночью душа -
потёмки
И мостик узкий.
Я с Тверской попаду
на Невский
И стану тише.
Пусть на мостике
Достоевский
Меня опишет.
Чтобы духов прогнать коварных,
Позвать к обедне,
Вдруг достанет из рукава он
Звонок последний.
Мы дошли до престола,
И капает с неба миро.
Если жизнь - это школа,
Теперь выпускной у Мира.
Все на небо мы смотрим,
как дети,
Да ждём полёта.
Так, надень же, свидетель,
Мне ленту от пулемёта.
Меж людей, как меж строчек,
Что вечную жизнь пророча,
Загремит колокольчик
И снова конец отсрочит.
15.6.24
Единица верности - собака,
Здесь она бездомная однако.
Единица вечности - солдат,
У него работа (дальше мат).
Никакой романтики в поэте:
Летом о реке напишет Лете,
А зимой, когда огонь от щёк,
Он на той реке затвором щёлк.
Женщина, как жизни единица
Между тем равна поющей птице,
Пусть же колыбельную поёт,
А законы физики не в счёт.
Баю-бай,
Надежда, Страх и Жалость!
Жизнь губами к темечку прижалась,
Первый луч в окне затанцевал.
Это Бог тебя поцеловал.
17.6.24
фото автора
Здесь она бездомная однако.
Единица вечности - солдат,
У него работа (дальше мат).
Никакой романтики в поэте:
Летом о реке напишет Лете,
А зимой, когда огонь от щёк,
Он на той реке затвором щёлк.
Женщина, как жизни единица
Между тем равна поющей птице,
Пусть же колыбельную поёт,
А законы физики не в счёт.
Баю-бай,
Надежда, Страх и Жалость!
Жизнь губами к темечку прижалась,
Первый луч в окне затанцевал.
Это Бог тебя поцеловал.
17.6.24
фото автора
Человечек вылеплен из глины,
В нем любви мерцает огонёк,
А над ним кружат, как исполины
Птицы на ветру - Судьба и Рок.
С верностью молитве и присяге
Мой герой одолевает быт.
Сделан крепкий домик из бумаги,
Верный пёс калитку сторожит.
А когда ветра качают вишни,
И по веткам пробегает ток,
Шелест вечных птиц так ясно слышен,
Так тревожен тихий огонёк.
В нем любви мерцает огонёк,
А над ним кружат, как исполины
Птицы на ветру - Судьба и Рок.
С верностью молитве и присяге
Мой герой одолевает быт.
Сделан крепкий домик из бумаги,
Верный пёс калитку сторожит.
А когда ветра качают вишни,
И по веткам пробегает ток,
Шелест вечных птиц так ясно слышен,
Так тревожен тихий огонёк.
Приснился в ночь
перед войной
На небе крестик
ледяной.
И бабушка
мне будто
говорит:
«Подпрыгни,
поцелуй,
Пока горит!»
И я ещё как случайно
слышу в дрёме:
«Целее будет в небе,
А не в доме».
Ночными окружённый мотыльками,
Подпрыгнул я, лечу,
Машу руками.
А сам то знаю -
Бабушки давно
на свете нет,
И мне не
восемь лет.
Я от земли все
дальше,
больше крест,
И подо мной
наш тихий город
Брест
И где-то слева
перекрёстки Польши.
Лечу.
Земля все дальше.
Крест все больше.
перед войной
На небе крестик
ледяной.
И бабушка
мне будто
говорит:
«Подпрыгни,
поцелуй,
Пока горит!»
И я ещё как случайно
слышу в дрёме:
«Целее будет в небе,
А не в доме».
Ночными окружённый мотыльками,
Подпрыгнул я, лечу,
Машу руками.
А сам то знаю -
Бабушки давно
на свете нет,
И мне не
восемь лет.
Я от земли все
дальше,
больше крест,
И подо мной
наш тихий город
Брест
И где-то слева
перекрёстки Польши.
Лечу.
Земля все дальше.
Крест все больше.
22 ИЮНЯ
Заговорю тебя на четыре года.
Напишу на спине своё имя йодом.
Это смерть далеко,
а я близко-близко.
Ты не бойся осколка и василиска.
Пусть под ржевским дождём заржавеет пуля.
Пусть ослепнет снайпер Георг в июле.
Мессершмитт поцелуется пусть с утесом.
Захлебнётся косая своим покосом.
Ты уйдёшь, я к Николе поставлю фото.
И Манштейна навек прошибет икота.
Ты уйдёшь, я в больничку пойду к Матроне.
И немецкая рота в Днепре утонет.
Я не ведаю слов о любви высоких,
Но я слышу, как плачет журавль в осоке.
Отольются врагам журавлёвы слёзки.
Пусть невесты на свадьбу им дарят доски.
Как лежала в поле одна дорога.
Да летала душа над ней от порога.
Не боялась остаться она без Света,
Потому что по-русски была бессмертна.
Заговорю тебя на четыре года.
Напишу на спине своё имя йодом.
Это смерть далеко,
а я близко-близко.
Ты не бойся осколка и василиска.
Пусть под ржевским дождём заржавеет пуля.
Пусть ослепнет снайпер Георг в июле.
Мессершмитт поцелуется пусть с утесом.
Захлебнётся косая своим покосом.
Ты уйдёшь, я к Николе поставлю фото.
И Манштейна навек прошибет икота.
Ты уйдёшь, я в больничку пойду к Матроне.
И немецкая рота в Днепре утонет.
Я не ведаю слов о любви высоких,
Но я слышу, как плачет журавль в осоке.
Отольются врагам журавлёвы слёзки.
Пусть невесты на свадьбу им дарят доски.
Как лежала в поле одна дорога.
Да летала душа над ней от порога.
Не боялась остаться она без Света,
Потому что по-русски была бессмертна.
Детям давай имена
В грозные времена,
Связанные с водой,
птицей
или звездой:
Пелагея,
Умай,
Глеб,
Чтобы встав на край,
Каждый ночью и днём
Лёгким был на подъем.
Чтобы вокруг голов
Купол из тайных слов -
Свет невечерних ламп
Тонок был, но не слаб.
С птицами у воды
По любви и плоды,
С песнями за столом
Под надёжным крылом,
Под фонарями звёзд,
Бог с тобой, певчий дрозд!
Бог с тобой, светлячок!
Береги родничок!
Проволочкой задень
Этот господний день.
Я беду отогнал,
Чтобы пошёл сигнал.
В грозные времена,
Связанные с водой,
птицей
или звездой:
Пелагея,
Умай,
Глеб,
Чтобы встав на край,
Каждый ночью и днём
Лёгким был на подъем.
Чтобы вокруг голов
Купол из тайных слов -
Свет невечерних ламп
Тонок был, но не слаб.
С птицами у воды
По любви и плоды,
С песнями за столом
Под надёжным крылом,
Под фонарями звёзд,
Бог с тобой, певчий дрозд!
Бог с тобой, светлячок!
Береги родничок!
Проволочкой задень
Этот господний день.
Я беду отогнал,
Чтобы пошёл сигнал.
Зачеркни про солдатский рай,
Избегай похоронных тем.
Напиши, что повсюду край,
И мы ждем с утра ГСМ.
Человек ведь размером с дом,
Есть в нем правда, любовь, вода.
Хоть про что пиши, хоть о чем,
Но пусть жизнь победит всегда.
Если церковь, то в ней поют.
Без Отечества Бога нет.
Под ногтями не грязь, а труд.
Не потемки душа, но свет.
В русском небе звезда и крест
И прошедших столетий гул.
В Духов день духовой оркестр
Севастопольский вальс вдохнул.
Время топчется у ворот.
Под ногами горит трава.
Слово запах передает.
Осторожней пиши слова.
«Ненадолго и эта ночь, -
Так сказал мне один старлей, -
А захочешь бойцам помочь,
Спой им песню повеселей.»
Избегай похоронных тем.
Напиши, что повсюду край,
И мы ждем с утра ГСМ.
Человек ведь размером с дом,
Есть в нем правда, любовь, вода.
Хоть про что пиши, хоть о чем,
Но пусть жизнь победит всегда.
Если церковь, то в ней поют.
Без Отечества Бога нет.
Под ногтями не грязь, а труд.
Не потемки душа, но свет.
В русском небе звезда и крест
И прошедших столетий гул.
В Духов день духовой оркестр
Севастопольский вальс вдохнул.
Время топчется у ворот.
Под ногами горит трава.
Слово запах передает.
Осторожней пиши слова.
«Ненадолго и эта ночь, -
Так сказал мне один старлей, -
А захочешь бойцам помочь,
Спой им песню повеселей.»
Мы прославляли детский хлев,
Пока не вышла крышка:
Орёл, телёнок, ангел, лев
И олимпийский Мишка.
Ты думал, звёзд лишили нас,
Когда пришёл наместник?
Продали никель, нефть и газ
И твой нательный крестик.
Святее нынешних лгунов
На правильной тусовке -
Никулин, Вицин, Моргунов
В метели на верёвке.
А зверь ввалился не спеша,
На мёртвых ножках Буша.
В том месте, где была душа
Теперь реклама дУша.
Реклама средства от беды!
Чеканит Месси мячик…
Струя пластмассовой воды
И выплеснутый мальчик.
Вот проклинавшие «совок»,
Повестку отработав,
Сидят, проклявши СВО,
В личинах патриотов.
В дистиллированной воде
Притихли трясогузки.
А мальчик выплеснутый где?
Воюет мальчик русский.
Идёт в атаку против зла,
Живет без передышки
За льва,телёнка, за орла,
За ангела и Мишку.
Пока не вышла крышка:
Орёл, телёнок, ангел, лев
И олимпийский Мишка.
Ты думал, звёзд лишили нас,
Когда пришёл наместник?
Продали никель, нефть и газ
И твой нательный крестик.
Святее нынешних лгунов
На правильной тусовке -
Никулин, Вицин, Моргунов
В метели на верёвке.
А зверь ввалился не спеша,
На мёртвых ножках Буша.
В том месте, где была душа
Теперь реклама дУша.
Реклама средства от беды!
Чеканит Месси мячик…
Струя пластмассовой воды
И выплеснутый мальчик.
Вот проклинавшие «совок»,
Повестку отработав,
Сидят, проклявши СВО,
В личинах патриотов.
В дистиллированной воде
Притихли трясогузки.
А мальчик выплеснутый где?
Воюет мальчик русский.
Идёт в атаку против зла,
Живет без передышки
За льва,телёнка, за орла,
За ангела и Мишку.
Поэт
Пёс по кличке Поэт
беззаветно служил языку.
Охранял алфавит, круглосуточно был начеку.
Грыз белёсые кости
молчания возле ольхи,
А потом приносил в окровавленной пасти стихи.
Чтоб хозяин лечил ими
сердце своё и глаза,
Пес шершавой бумагой
всю ночь его руки лизал.
По-собачьи молился
за всех онемевших калек,
понимая слова
человечьи не как человек:
«Не введи в искушенье, носящих ошейник от блох,
Даже если полуночный лай
их навеки заглох!
Дай мне вспомнить, когда окажусь средь людей,
не собак:
что такая петля -
человеческой верности знак.
Тем концом поводок мой провязан к счастливой звезде,
И когда я замолкну навек,
буду слышен везде!
Если стихосложение - есть вычитание тьмы,
Значит мы избежим с непременно словесной зимы!
Захрустят наши яблоки
слов, зазвенят имена,
И на петли дверные
закапает синим слюна.
Ведь от радостной «А» до,
в ресницы целующей, «Ю»,
Я ползу, как могу и
бессмертию лапу даю!»
27.6.24
Рисунок: В.Маяковский
Пёс по кличке Поэт
беззаветно служил языку.
Охранял алфавит, круглосуточно был начеку.
Грыз белёсые кости
молчания возле ольхи,
А потом приносил в окровавленной пасти стихи.
Чтоб хозяин лечил ими
сердце своё и глаза,
Пес шершавой бумагой
всю ночь его руки лизал.
По-собачьи молился
за всех онемевших калек,
понимая слова
человечьи не как человек:
«Не введи в искушенье, носящих ошейник от блох,
Даже если полуночный лай
их навеки заглох!
Дай мне вспомнить, когда окажусь средь людей,
не собак:
что такая петля -
человеческой верности знак.
Тем концом поводок мой провязан к счастливой звезде,
И когда я замолкну навек,
буду слышен везде!
Если стихосложение - есть вычитание тьмы,
Значит мы избежим с непременно словесной зимы!
Захрустят наши яблоки
слов, зазвенят имена,
И на петли дверные
закапает синим слюна.
Ведь от радостной «А» до,
в ресницы целующей, «Ю»,
Я ползу, как могу и
бессмертию лапу даю!»
27.6.24
Рисунок: В.Маяковский
Земному шару
напекло висок.
Располагался рай
наискосок.
Скучал в нем
по России
каждый третий
В семи десятках
световых столетий.
Там время продолжал небесный царь
У звёздочки
по имени Мицар,
Как гениальный врач
за занавеской,
И спорили Сенека с Достоевским,
И были пальцы
в поцелуях пчёл.
А здесь смертельный бой
уж час, как шёл:
Со срезанным лицом наполовину
Сержант упал в божественную глину,
Хлеб Родины своей
подняв с земли.
И вдруг увидел
страшное вдали:
Нас будущих,
расслабленных,
как травы,
Обильно
существующих
без славы,
в отдельно
подзаряженном гробу
С предсказанными
цифрами на лбу.
Сержант Смирнов
смотрел на это дело,
И удивленно
презирал печаль,
А рядом с ним
Мария песню пела,
качаясь, как солдатская медаль.
напекло висок.
Располагался рай
наискосок.
Скучал в нем
по России
каждый третий
В семи десятках
световых столетий.
Там время продолжал небесный царь
У звёздочки
по имени Мицар,
Как гениальный врач
за занавеской,
И спорили Сенека с Достоевским,
И были пальцы
в поцелуях пчёл.
А здесь смертельный бой
уж час, как шёл:
Со срезанным лицом наполовину
Сержант упал в божественную глину,
Хлеб Родины своей
подняв с земли.
И вдруг увидел
страшное вдали:
Нас будущих,
расслабленных,
как травы,
Обильно
существующих
без славы,
в отдельно
подзаряженном гробу
С предсказанными
цифрами на лбу.
Сержант Смирнов
смотрел на это дело,
И удивленно
презирал печаль,
А рядом с ним
Мария песню пела,
качаясь, как солдатская медаль.