Ветер осени служит,
Умножаясь на три.
Холодает снаружи,
И теплеет внутри.

Всех нас строят
по росту
И ведут в закрома.
Все так сложно,
Что просто
Скоро будет зима.

Кровь стекать перестанет
По прожилкам лесным.
Хлеб лежит на стакане
Под портретом весны.

Одинаковы, Боже,
Тот и этот твой свет.
Время денег дороже,
Ибо времени нет.

Вот он истинный самый
Час любви невпопад.
Под ногами у мамы
Медвежата стоят.

Их медведица взглядом
Умывает опять.
А охотники рядом,
И готовы стрелять.

Закричит голубица,
Сквозь кленовую медь.
То ли в землю зарыться,
То ли в небо взлететь.

Но мы выберем третье
И прижмёмся к окну,
Пропуская столетья
Через осень одну.

Все пружины разжаты,
Все накрыты столы.
Мы, как те медвежата,
Уязвимы, целы.

Священник отец Октябрь 
Сегодня встречается с паствой: 
«Северный ветер, 
здравствуй!

Клёну, что был на посту, 
Отпускаю теперь листву!

А тебе, вот, речка,
От меня на палец колечко!
Обручаю тебя со льдом,
Ибо это теперь твой дом!
Мимо аспида и василиска,
Мимо счастья и мимо горя,
Отнеси с именами записки 
К самому синему морю!

Записки о нашей столице, 
Дымящейся, Бога ради,
Об Волге отроковице,
О болящем
Санкт-Ленинграде,
Хранящем блокадный молитвослов.
О курском посёлке,
Где звёзд упавших осколки
Посекли людей и коров.

О короле Владиславе,
О Шебекино,
Балаклаве.

О яблоках Евы в ведерках 
на пыльной трассе,
О Донбассе,
еще о Донбассе,

О здравье того, кто
держит в руках поводья!
С днем рожденья, Володя.»

И ветер поёт.
Он всю осень в себя вмещает.
И плещется в речке йод,
И о.Октябрь
их причащает...

А я впервые вставляю
второе стекло 
в оконце.
У меня именины.
Дровами
кормлю
камин.
И смотрю, 
как на всё 
снисходительно
смотрит Солнце.

Аминь.

ОСЕНЬ

Амиру Сабирову

Осень.
Ночлежка
сгоревших лампочек.
Здесь время
ходит без тапочек
По холодному полу,
Смешивая коньяк
и колу.

Осень.
Мы дерёмся насмерть,
взрывая соседу гаджет,
Нам друг от дружки
под вечер жутко.
А время
утром проснётся,
протрезвеет и скажет:
«Это же была просто шутка!»

Осень.
Звезд и яблок ржавеют огрызки,
соловьи уматывают
по-английски,
И не знаешь,
важней
Эрмитаж
или шиномонтаж?

Осень.
Облака,
что осиная пряжа,
В лесу листвы
распродажа,
Лишь одна
безмятежная ель,
Примеряет XL.

Осень.
В зеркальце девушки
Черноплодка губ
Приоткрывается,
как ю-туб,
И нося на шее
татушку синюю,
Она переходит
на марксистскую линию,
Полагая,
что Карл Маркс -
Это планета Марс.
И она права,
потому,
что лучше
напрасно идти
по красному,
Чем снова и снова
Ждать чего-то от
зелёного
и голубого.
Осень.
Кулисы дождей повисли,
Тоскуя по лету.
И, как инспектор
из пьесы Пристли,
Приходит ясность к поэту,

Осень.
Даже в часах кукушка
Попросила
заменить ее на ворону!
Голова поэта лежит
на чужой подушке,
Неся корону.

Осень.
Сигарета горит фонариком,
Излучая Отечества дым.
Завтра через КПП «Марьинка»
Поэт проникнет к своим.

Осень.
Поэтесса из Бреста
Плачет на сцене Филатов феста,
Не зная, как сильно в неё влюблён
Победитель, который потратит весь миллион
На колечко
и платье невесты.

Осень.
Так проникают
грешники в алтари,
Крестя младенцев
мужского пола.
Осень до утра пасёт фонари
И возле бывшей школы
Сама нас
доказывает, как теорему:
«Чем прохладней снаружи,
Тем внутри горячей».
Но Пушкин
закрыл уже тему,
Никому не отдав
очарованье очей.

Скрипит октябрь
пораненным Ковчегом.
Растапливает небо
храм у рва.
Увидимся между
дождем и снегом,
Когда сухими станут рукава.

И будет третьим только Третий Рим,
Остановивший воду наконец.
Между дождем и снегом постоим,
Под тем мостом, раздевшись до сердец.

В предчувствии войны и первых вьюг,
В живой воде, сбегающей к нулю,
Край языка, касаясь нёба, вдруг
Так удивится новому «люблю»,

Что онемеет вдруг на вираже,
Волшебной перекрестится слюной.
По ком звонить мне?
По тебе душе.
По своду нашей вечности двойной.

Сегодня в Москве вновь стартует полюбившийся публике мюзикл Влада Маленко «Остров сокровищ».
Все началось много лет назад с семнадцати песен, которые Маленко придумал для театра.
Это были неожиданные слова и мелодии, на которых выросло поколение. Вот, пожалуй, самая лучшая композиция, ставшая народным шлягером.

Радостного настроя вам, друзья, несмотря на любые невзгоды!

Море волнуется — раз.
Билли
считает мили.
Сбился его компас.
Веру в любовь убили.

Выхода нет и входа.
Много таких историй.
Я клянусь, что свобода —
Это синоним моря!
Я клянусь, что свобода —
Это синее море!

Море волнуется — два.
Билли ветра споили.
Эх, сорви голова —
Волк одинокий — Билли…
В море не сыщешь брода.
Моря не выпьешь с горя.
Я клянусь, что свобода —
Это синоним моря!
Я клянусь, что свобода —
Это синее море!

Море волнуется — три.
Билли!
Не бойся!
Ну же!
Что у тебя внутри,
То у моря снаружи!

Жизнь — это соль и сода,
Все испарится вскоре.
Я клянусь, что свобода —
Это синоним моря.
Я клянусь, что свобода —
Это синее море!

Инструкция

Подсматривать
за будущим
в замочную скважину
Строго запрещено!
Положено прошлое.
Прошлое налажено.
Все к нему сведено.
На прошлое
втюхивают
клейкий билет.
Прошлым дороги линуют.
А голые купальщицы
будущих лет
Мальчиков очень
волнуют.
Прошлое носят,
как носят иконы
Окоченевшие руки.
Но слышатся откуда-то
счастливые стоны
И совсем незнакомые
звуки.
А здесь все разводят просроченный какао
И солнца ломают мотор.
Прошлое выгодно
Чиновникам лукавым
И работникам похоронных контор.
В теле человека минуту будучи,
Мне шепнул один
ангел возле помойки,
Что опасно,
как раз,
не подсматривать
за будущим,
А на памятники
делать стойки.
Время — тест с четырьмя полосками,
С востока порванный круг.
Пока отвлекаешься
на Венеру Милосскую,
Сам остаешься без рук.
И будет отправлен
на чертовы кулички
Попран,
раздавлен и смят
Каждый,
кто в церкви
личной привычки
Смотрит с уверенностью назад.
И будет обидно
увидеть петельки
И дырявить крючочками шелк,
Когда ты проснешься в тёплой постельке,
А поезд уже ушел.
Привычка опаснее
бегемота,
Яд на её хвосте!
Только супруга
библейского Лота —
Твоя подруга в инсте.
Это не укор, не слез выжимание
И не призыв к реформе,
А просто инструкция
по выживанию,
В стихотворной форме.
11.10.26