Блюз Робинзона Крузо


Музыка! 
Как ты на воду похожа!
Только дышать позволь.
Осенью с неба сползает кожа.
Ноты — морская соль.

Волны, знакомые с ритмом блюза, 
чаек стряхнули с век.
Пятница, как Робинзона 
Крузо,
Похоронит четверг.

Там и суббота с привычным штилем.
Альбатрос на корме.
Боги вселенную закрутили,
Ты подплыла ко мне. 

За плавники я тебя потрогал.
Золото мягче льда.
Ведь на планете земли не много. 
Здесь в основном — вода. 

Шли мы по ней.
Не дошли до дома.
После ушли на дно.
Мы же два берега.
«АШ ДВА О» — мы!
Нас превратят в вино. 

Это предсказано.
Это — матрица. 
Это — атомы мглы.
Вот и суббота хоронит пятницу.
В церкви моют полы.

И опускают в купель кого-то,
В небо задрав весло.
Вот букву «б» уронила субота,
Воскресенье пришло.

Головы наши, колени, руки — 
Ветреный океан. 
Скоро и нас с тобой прямо из рюмки 
Выпьет вдруг великан. 

Выпьет и скажет: «Хороший градус, 
Это вам не компот!»
Волны запляшут Луне на радость
И побегут вперёд.

смс

Вчера дождем
на занавеску,
Когда уснули домочадцы,
Набила осень смс-ку:
«Давай встречаться?»

Открыл окно —
На перекрёстке
Она качается,
как в лодке,
В одной расстегнутой
берёзке-
косоворотке.

— Привет, мой выдумщик опасный!
Врасплох застигнутый мальчишка!
И вдруг платок роняет красный,
А я подарок прячу в книжку.

На покрывале
светло-пегом
Решили с осенью,
как люди,
мы целоваться
перед снегом.
И будь
что будет.

ЗАВТРА!

Острая сатира и щемящая нотка от тех, кто знает о чём говорит – важное сочетание, вызывающее смех и слёзы у всех неравнодушных. Это и есть «Ондатра в театре» Московского театра поэтов Влада Маленко.

Автор: Влад Маленко
Режиссёр: Роман Сорокин

Участники:

Владимир Завикторин
Александр Антипов 
Роман Сорокин
Арина Чеканова
Сергей Шолох
Сергей Летов
Алексей Казаков

► Ондатра в театре
19 сентября | 19:00

Музыкальная квартира на Тверской: 1-я Тверская-Ямская, 16/23 с.1, подъезд 1, этаж 5, кв. 7 (метро Маяковская или Белорусская)
🗓 Билеты на сайте Москонцерта: mosconcert.moscow/ticket/?ti...

Чтобы справиться с досугом,
Приходи на "опереттку":
Посмеёмся друг над другом
И поплачемся в жилетку...

Помолвка

А полицию вызвала
злая бабка,
Ведь по зонтику дождь,
как по Сеньке шапка.
Там у парка хрущёвка,
в хрущевке двушка.
И в платке не ТТ,
а твоя лягушка.

И пока поднимался
наряд в квартиру,
Небывалое чудо
явилось миру:
Дверь открыла царевна.
Сержант очкарик
Покраснел,
выпуская из рук фонарик.

— Вижу, Ванечка,
ты ко мне при параде.
Проходи, угощу тебя,
Бога ради!
— Я, Алёнка, волнуюсь сейчас.
Не скрою…
Но в день выборов выбрал
тебя женою!

Так что осень умеет
давать уроки.
Не сжигай только шкурку и помни сроки.
Тут один расправлял уже дурень флаги,
Но ему на любовь не хватило тяги.

Пусть же дождь изменяет асфальту с крышей!
Новый Пушкин сидит за стеклом с Аришей.
Исполняют Бетховена водостоки.
Не сжигай только шкурку и помни сроки.

…До рождения света
Родилась родившая свет
На исходе лета
И ради вечных лет…

Говорил один старец,
приехавшим на Афон:
«Не кричите про любовь
к стране своей в микрофон,» —
И добавлял,
почуяв в воздухе запах серы:
«Вообще избегайте слов про любовь и веру!

Не танцуйте во время войны, умоляю вас!
Если это только не белый прощальный вальс.
Не обсуждайте между
рассольником и тефтелей
Движение войск,
подвиги и потери.

Небо —
прорезь для глаз.
Троица.
Свет.
Вода.
Живите последний раз.
Но навсегда, навсегда.

Отпускаю вам ваши стихи,
Силой, данной от Александра,
Упавшего в снежные мхи
У Чёрной реки
возле белого сада.

А теперь идите
на самую главную битву
И просите у ветра
радостную молитву

С криком железа,
с плачем
и с конским топотом,

С буквой любви,
которая только шепотом.

А когда обретёте одну
такую на всех,
Найдите поле,
в котором и снег,
и грех,
Соберитесь на
нем всей стаей
там, где обрыв,

И пойте вместе,
глухо, глаза закрыв.
Пойте долго, много
дней или даже лет.

И ничего,
ничего,
ничего
не ждите в ответ».

Человек арендует у птицы волшебный куб.
Здесь вибрируют легкими
и пародируют Бога.
Так боятся закрыть
глаза и шагнуть с порога,
Что слетают молочными
каплями с горьких губ.
Мы с тобой осторожно столкнулись, промокли, спелись,
Мы друг другом наказаны были вот в том углу.
Уцепись за меня, мой светящийся тёплый эллипс,
Покачайся во мне и лети в голубую мглу.
Кем мы были?
Веселыми куклами
в театре пыльном
Из ранимой России
морозной и плясовой?
Между библией, сном, эротическим диафильмом,
За кирпичной казармой в нас выстрелил часовой.
Как же так?
Ведь казалось:
вчера мама раму мыла,
А сегодня мы все
в журнале от «А» до «Я»…
Там, в раю для курильщиков,
полразговора было.
Это все, что успели.
Хоть это, любовь моя.
22.9.26

Помяни же в записке
о здравии шарик земной.
Отзовутся на Шарик
собаки бездомного мира.
У хозяев иных не глаза,
а куски комбижира,
Им в июле легко говорить
«оставайся со мной»,
А потом в сентябре
привязать тебя к мокрой ветле
И уехать подальше,
считая свои карбованцы,
Чтобы Шарик остался
до смерти звездой любоваться
И вагоны считал
в проплывающей
мимо «Стреле».
Всё куда-то плывёт,
возвращаются реки домой.
Возвращаются в детство
солдаты под звонкие плачи.
Пошепчи при Луне
о бездомной душе мировой.
Не о жалости речь —
О любви,
что плывёт по-собачьи.

Сосиськин

В анкете о себе Семен Сосиськин,
Смущаясь, написал: «Поэт российский».
«А что?» — он вдруг напрягся, но обмяк:
«Чего стеснятся, если это так!»

Тебе, читатель, Сеня мил, я вижу?
Давайте познакомлю вас поближе…
Итак, он член какого-то союза,
Имеет знак отличия и пузо,
Под вечер может выпить водки литр
И по Москве бродить, надев цилиндр.
Но главное — Сосиськину не лень
Писать свои поэмы каждый день.
Он начинает прямо с утреца
Глаголом выжигать людЯм сердца!
Я как-то раз попался в лапы Сени.
Он мне сказал, что Бродский и Есенин —
Вчерашний день, прочтя на эту тему
Невероятно длинную поэму.
Я помню началась она словами:
«Родившись, я прилег поближе к маме
И, крепко ухватив ее за сиську,
Изрек: Явился в мир Семен Сосиськин!»
Поэт читал мне это сочиненье
И птицы от метафор коченели.
Когда блеснул он рифмой: морг-творог,
Сдержаться я, друзья мои, не смог!
Простите, но я в голос стал смеяться.
Семен уже хотел со мной стреляться
И говорил, что у него есть «Стечкин»
И он меня прибьет на Черной речке,
Но после, закусив горилку щами,
Заплакал и признался на прощанье:
«Пусть у меня таланта не хватает,
Но бабы и от этих строчек тают.
Прости, я покажусь, быть может, слабым,
Но им не много надо, нашим бабам…»

Марина Влади. Летите к Володе.
Спасибо за эту историю и красоту.

Директор корпорации «РосОсень»
Вдруг выпустил приказ
128:
«На цифровые листья переход».
Возьми меня в подземный переход!
Здесь лампы,
детский кафель,
мох, лишайник…
Последний фотосинтез совершаем,
А дальше — лёд.
Пока ещё скрипят
в саду качели,
Мы спрячемся в альбоме Боттичелли:
Гербарий —
Эротический сеанс.
Я — лист ольхи в прожилках Пастернака,
С пощечиной от денежного знака.
Смотрите на прощальный
наш миманс.
А ты с какого дерева слетаешь?
Пока звенит родник,
поедем в Талеж.
Распалась там вода на огоньки,
А дятел выбивает звук
из цитры.
Весной не будет листьев, только цифры —
На голых ветках
желтые жуки.
Заглянешь в их стеклянные глазенки
И, ужаснувшись, вспомнишь о поземке,
О варежке, потерянной своей.
И засмеешься вдруг при конвоире.
А рядом будет только 5, 4,
3, 2, 1 и несколько нулей.

25.9.26