ПЕРВОЕ СЕНТЯБРЯ

Ни в Оклахоме, ни на Патриарших,
Ни за воспетой Гоголем рекой…
На свете не осталось
больше старших,
А спички оказались
под рукой.

Была сначала
дискотека в зале,
И даже цирк
с конями —
«и-го-го»,
А после занавески
запылали
На окнах
мироздания всего.

Сквозь хруст банкнот и череду воронок,
Сквозь толпы праздных и несущих вздор,
Ползком пробрался
в школу октябрёнок,
Надеясь на серьёзный разговор.

Он в класс проник,
святых наук обитель,
Подводной лодки
потайной отсек,
И там, о чудо,
встретился учитель —
Последний мудрый
взрослый человек.

И в этом мире вечных фестивалей,
Где только гаджет да
парад-алле,
Два человека просто
думать стали
О том, что происходит на Земле.

Они задачи главные
решили,
Спасаясь от потопа за дверьми.
Им очень важно было
стать большими,
Серьёзными и сильными людьми.

Из мельхиоровой гортани
Фонтана в сквере слышен всхлип.
И цепь осенних испытаний
Кладут на плечи руки лип.

У спящих в мраморе титанов
Под утро пальцы в серебре.
А дочь служителя фонтанов
Выходит замуж в сентябре.

Она не любит инженера,
Она ему сказала «да».
И тянет холодом из сквера,
Где стынет темная вода.

Она, как время,
многогранна
Она то плачет, то бежит.
Но будет счастье, как ни странно,
У этих двух людей
чужих.
30.8.26ВМ

Год назад имел честь стать победителем национального конкурса «Книга года» в номинации «Поэзия».
А нынче вместе с Максимом Замшевым вручал награду новым обладателям.
Им стали "Новый Блок. Антология донбасской поэзии 2022–2025 гг." (изд. «Лира», 2025) и "Серия «Почти собрание сочинений»" (М.: Издательство АСТ: Редакция «КПД», 2025).

Процесс идет.
Большая творческая осень вступает в свои права!

На фото: Маленко, Воденников, Замшев.

Однозвучно гремит колокольчик Спасской башни Кремля.
В тесной кузнице дня лохи-блохи подковали Левшу.
Под рукою - снега. Протокольные листы сентября.
Эх, бессонная ночь... Наливай чернила. Всё подпишу!

Башлачев

Вот вам песня о скитальцах,
Состоящих с ветром в браке.
Здравствуй, осень!
Йод на пальцах.
В лужах — чай.
В стихах — собаки.

Человек живет нелепо,
А над ним луны обломок.
Подготовь мне завтра небо,
Подходящее для с’емок.

Мне нужна над полем дымка
Детский лепет в той усадьбе...
Я как будто невидимка
На чужой счастливой свадьбе.

Вспышка справа, тучка слева
И жених на лимузине…
Реквизитор фильма Ева
Носит яблоки в корзине.

Где дожди?
Пойдем искать их!
Станем ближе понемногу.
Со стола поднимем скатерть
И положим на дорогу.

На тропинку, на бетонку
Дождь прольет слезу коровью.
А потом проявят пленку —
Все засвечено любовью.

Соловьи зимуют на Филиппинах.
Мы как они не споём.
Зато останемся
при рябинах
И при своём.

Будем солнце
в пятнах
под свитер прятать
Всякой порой глухой.
И, в стекло превращая
у дома слякоть,
Потчевать печь ольхой.

Так спина ребёнка
болит от банок,
Но зато он сам уже
стал дышать,
А собака ходит на полустанок,
Чтоб не жить,
а ждать.

Что, дружок,
они о России знают,
Упорхнув с болот?
Здесь солдат по осени посчитают,
Да и снег пойдёт.

Здесь врагов
спасают,
упавших в яму,
Опускаясь в ад.
Здесь в окошко
вставят вторую раму,
Так и смерть проспят.

🚩 «А потом Капитан скомандует: «От винта!» — и мы все попадаем навечно в живот кита!»

Москва. Сентябрь. 2026 года. Маргарита Симоньян о стихотворении Влада Маленко и главной встрече

💡 Упуская бабочку,
понимает Набоков,
что, по сути, осень —
это сборщик налогов.
И с девятым номером
на футболке,
как индейский костёр, отражаясь в Волге,
мяч чеканит сентябрь,
или чью-то тыкву.
Ты люби все сильнее,
Я не привыкну.
Кто умеет прощать,
избежит прощанья.
Не затворов щелчки,
а птенцов пищанье
обещали
нам тех берегов откосы.
В парикмахерской солнцу отстригли косы.
Каждый лист у ольхи —
золотая рыбка,
Удивляться и плакать
умеет скрипка,
вот и мы на мосту в невечернем свете
Все стоим, как две
цифры в осенней смете,
ублажая расческами
гладь речную.
Два ноля к нам
прибавятся скоро, чую!
Да под песни цыган
и хлопки просекко
разведут
нас по разным
своим отсекам.
Но пока мы стоим
и горим щеками,
будем осени этой
платить щенками!
Где над
Яузой мостик
дорогу сузил,
все вжиматься в чугун, заплетаясь в узел,
Целоваться
последними рукавами,
вспоминая,
как горлицы
ликовали.

Стихи и басни обладателя многочисленных наград и победителя литературных конкурсов фигурируют в разных фильмах, их читают со сцены и на кухнях, они уже вошли в школьную программу.
На энергичность его лирики накладывается абсолютно четко выраженная гражданская позиция, и оттого голос его звучит еще отточеннее. О детстве, отце и Владимире Высоцком, изумлении творчеством Бродского и Ходасевича, важности «подслушать тишину» на сцене, оценке Смоктуновским его басен, об общении с Леонидом Филатовым, любимом женском кинообразе, близости Антониони к Пастернаку, бесполезности экранизации «Анны Карениной» и многом другом Влад Маленко рассказал в эксклюзивном интервью «Эгоисту».



Читаем! | На сайте журнала "ЭГОИСТ" https://egoistmag.ru/article/vlad-malenko-basni-stali-vyzovom-mne-samomu

«Когда Егору было одиноко, он вспоминал то Бродского, то Блока…»

Сегодня у Егора-Игоря день рождения.

Летов - красный обэриут Железного века, защитивший своей бескомпромиссной поэзией самое потерянное поколение, чьё взросление попало под каток 90-х.

Мне важно было поставить в Москве возле Есенин-центра именно такой памятник: Бродский с Блоком играют в шахматы буквами, а Летов присутствует и внимательно наблюдает…
У меня была связь с Летовым через его старшего брата Сергея. Помню, в середине девяностых Сергей передал большой привет от Егора и сказал, что ему очень пришлась по душе моя баллада «Белые флаги».

…Флаги выцвели до белизны простынной.
Повсюду в городе белые, белые флаги,
Самое страшное, что никому не стыдно,
Совесть как водка – выветрилась из фляги…

Этот горький выкрик про октябрь 93-го года потом воскреснет в таганском спектакле Николая Губенко, как память о ветрах, на которых держал свою честную гитару поэт, похожий на юродивых обэриутов и непохожий ни на кого.

Егор! Помню.

«Корабли»
Клип - два ноль.
Космос. Фидель. Юра.
Русская мечта.
Остановите Землю, но мы не сойдем!
Маленко
Бобунец
Забара
Ai director :
Полина Кутихина
Ольга Родионова

Как фараон в пирамиде,
Рыжий цыплёнок в яйце.
Жизнь — это осень в рапиде
С детской пеленкой в конце.
Дождик над полем пасется.
Вынесли Из дому хлам.
Вымой антоновку солнца
И раздели пополам.
Каждый из нас — половинка.
Есть в этом целого суть,
Чтоб не давала кислинка
В ком-то другом утонуть.
12.9.26

Высшая мера

По телефону болтали соседки
Про суету потерь.
Любовь прозябала на лестничной клетке.
Никто не открыл ей дверь.

Бывшие люди, отдавшись бумагам,
В
МинПереборЭлектрон
Заняты были общественным благом,
Важный приняв закон.

Они озвучили без запинки
Очередной декрет:
«Надо проверить любовь
на рынке -
Выживет или нет?»

Вердикт был поставлен согласно госту,
Озвучен в глаз,
а не в бровь:
«Неконкурентноспособна просто
Стала теперь любовь.»

Цветок в корневище обычно грязен,
И уязвим, как снег.
«В целом же, нецелесообразен
сам по себе человек,-

Пока он ещё в колыбели,
надо
Спасти младенца от бед -
Вырезать душу, как будто гланды.
Тем более, ее нет!»

Так и сказали важные перцы,
Дополнив призывом речь, -
«Эта зараза гнездится в сердце.
Надо ее извлечь!»

Голосовали
легко и ловко,
Рук не подняв и ног.
И вот появилась формулировка.
Робот ее изрек:

«Любовь, поэзия,
совесть, вера
И прочая ерунда -
Вам уготована высшая мера.
Таков приговор суда.»

Всегда от какого-нибудь излишка
Добро уступает злу.
Прощай, малышка,
Привет, ИИ-шка!
Стеклом прикоснись
к стеклу.

Необыкновенные приключения надвратных львят, пионера и девушки с веслом

Вчера в усадьбе графа Воронцова
С ворот сбежала пара
львят дворцовых,
Чтоб побороться со всемирным злом.
«Постойте! — крикнула им девушка с веслом,—
Я тоже с вами!
Надоел мне этот сквер!»
И тут же гипсовый
явился пионер,
воскликнув:
«Буду смелым и упорным!
Будить хочу живые души горном!»

И вот, представьте,
что они летят —
четыре изваяния
над миром,
Всесильным, неподвластные банкирам,
Передают приветы на лету
Вельможам с ложками из золота во рту,
Кружат над цитаделями разврата —
Спортсменка, пионер и каменные львята.

Мир заполняет справедливости раствор,
Луну боготворят бездомные собаки.
Булгаков счастлив.
Он, как дирижер,
Героям нашим посылает знаки.
Его Коровьев, Азазелло, Гела —
Такие же волшебники из мела,
Которыми рисует на доске
Космической добро лучи в тоске.

Тюрьма, казарма, госпитальный зал,
Друзья везде из воздуха соткутся.
И помощь вовремя
приходит к тем, кто ждал,
Кто верил, кто мечту кормил из блюдца.

Шалаш солдатский,
церковь
и дворец,
Кружат мои герои — ближе, ближе!
К земле прижался золотой телец
И проблевался цифровою жижей.

Как будто бы живой воды ушат
С небес пролил на землю век наш лютый.
Мои герои здесь.
И замерла душа.
И детство возвратилось на минуту.

Вот в девушку влюбился пионер
И заиграл на горне утром рано,
Вот львёнок из коробки ест эклер
И воду пьет из кухонного крана,

Вот спрашивает Бог,
где снять жильё,
И дождевые тучи рвутся в клочья.
А во дворе развешено белье,
На нем кино показывают ночью.

Кино о том, как ураган сметет
Незыблемые ныне цитадели,
О будущем, стоящем у ворот,
О новой золотистой колыбели.

Мечта — не место, где проходит боль,
Не вылепленный город облаками.
Мечта — большая Родина
два-ноль,
Со сросшимися снова позвонками.

Вот мама с папой.
Мы летим на юг,
И пахнет чем-то теплым кинопленка,
А рядом девушка с веслом,
её весёлый друг
И два неукротимых львенка.
13.9.26

Небо вылито из половника,
Мы в нем плаваем до зимы.
Едет солнце с лицом паломника
И скрывается за холмы.

Окна дождик целуют сослепу,
И по лету грустят всерьез.
Но готовятся клёны к постригу,
Разглядев наготу берёз.

Мир, исправленный летним обжигом,
Рыжий отсвет даёт, как медь.
И воскресший Есенин с ножиком
С крыши в облако
рад лететь.